Дмитрий Светлов 
Капитан-командор

Адмирал – 1

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru
«Капитан-командор»: Ленинградское издательство; Санкт-Петербург; 2010
ISBN 978-5-9942-0548-8
Аннотация

Блестящий морской офицер в отставке неожиданно оказывается в России XVIII века. Жизнь, которую он наблюдает, далеко не во всем соответствует тем представлениям, которые он вынес из советских учебников. Сергей быстро понимает, что обладает огромным богатством – техническими знаниями XXI века и более чем двухсотлетним опытом человечества, которого здесь больше нет ни у кого. В результате ему удается стать успешным промышленником и банкиром, героем-любовником и мудрым крепостником, тонким политиком и главным советчиком Екатерины Великой. Жизнь России преображается с появлением загадочного капитана. Но главная цель Сергея – пиратские походы…

Дмитрий Светлов
Капитан-командор

Эта книга не является историческим исследованием и не содержит реальных фактов. Любое совпадение имен и названий является случайным. Все написанное в книге – всего лишь результат фантазии автора.

Глава 1
Выезд на дачу

Со вздохом отодвинув ноутбук, Сергей Николаевич посмотрел на гору коробок, которые внук его сестры вечером сложил на веранде. Сергей Николаевич только вчера приехал в Тамбов и сразу заехал к маме, точнее к сестре.
Сестра с мамой и мужем жили в двухкомнатной хрущевке. Муж сестры, восьмидесятилетний отставной подполковник-артиллерист, был еще бодр и за обедом вместе со всеми с удовольствием выпил вина. Мама тоже выпила полстопочки и затем, улыбаясь, наблюдала из кресла за детьми. «Детьми»… Сергею Николаевичу шестьдесят восемь лет, а сестра на семь лет старше…
Когда обед подошел к концу, сестра позвонила сыну, чтобы он отвез дядю на дачу, но сын был занят. После многочисленных звонков и пререканий приехал внук сестры Андрюша со своей женой.
Молодежь быстро переложила из джипа Сергея Николаевича в свою «калину» коробки и пакеты с гостинцами для многочисленной родни. Закончив разбираться с коробками, на двух машинах поехали на дачу. Джип вела Лелечка, жена Андрюши, и всю дорогу они мило болтали ни о чем, правда, к концу дороги Лелечка воскликнула:
– Ой, дядя Сережа, я совсем забыла сказать! На вашей даче сейчас живет Александра со своим женихом.
– Я ее знаю?
– Ну Александра, дочь Миши с Верочкой.
Заметив недоуменный взгляд двоюродного дедушки, она решила пояснить:
– Внучка тети Гали.
– ???
– Ну правнучка дедушки Влада.
Сергей Николаевич давно уже перестал даже пытаться разбирать сплетения родственных связей. Родственники – хорошо, живут у него на даче – что в этом плохого? Да и дачей это только называется, на самом деле это вполне приличный двухэтажный дом с мансардой, гаражом и садом, в паре сотен метров от реки.
Александра со своим женихом Родионом встретили машины у открытых ворот. Видимо, были предупреждены и ждали приезда. Александра, похоже, имела от своих родителей строгий инструктаж. Везде был порядок, на кухне стерильная чистота, что, в общем-то, Сергея Николаевича не удивило – родня знала о его любви к чистоте и порядку. Любой человек, пройдя должность старпома, всю оставшуюся жизнь будет замечать малейший недостаток в своем «департаменте». Родион с робким интересом разглядывал Сергея Николаевича. Парень, видимо, уже наслышан: моряк, капитан, рост под два метра, вес девяносто два килограмма. Волевое лицо и строгий, можно даже сказать суровый, взгляд – это печать профессии.
Расцеловавшись на прощание с Лелечкой и Андрюшей и попросив у Александры чашечку кофе, Сергей Николаевич устроился на веранде. Александра с Родионом уселись в креслах рядом.
– Дядя Сережа, как доехали? – спросил Родион. – Более тысячи километров за рулем – совсем нелегко в вашем возрасте…
– Доехал без проблем, но вся дорога – обгон за обгоном с выездом на встречную полосу.
Александра с Родионом понимающе закивали: о чем говорить, все знают, что дороги забиты машинами. Сергей Николаевич по молодости лихачил, давил педаль не меньше ста двадцати. По дороге в Тамбов всегда ночевал после московской окружной и с утра доезжал последние четыреста километров. С возрастом начал ездить спокойнее, но, как и раньше, ночевал после московской окружной дороги. Только теперь уже не в машине, а в гостинице. С утра оставались те же четыреста километров, нервная нагрузка заметно уменьшилась за счет изменения манеры езды, а вот время в пути практически не изменилось.
Что рассказать молодежи про Петербург? Дежурные слова о театрах, дворцах, фонтанах и Неве? Или о пыли улиц и грязи дворов, что замечают только сами жители города? Выйдешь погулять – кругом одни помойки. Парков в городе раз-два и обчелся, да и до них еще ехать надо: пятнадцать минут от дома до гаража, тридцать минут до ближайшего парка, еще пятнадцать – искать парковку. В парке гуляющего человека будет сопровождать лай собак, то ли радостный, то ли дурной.
– У вас в Петербурге в парках специальные площадки для собак?
– Что? Нет, площадок нет, а собаки все дурные, и бродячие, и домашние.
– Неужели хозяева их не воспитывают?
– Сегодня дрессированные собаки только в цирке, воспитанные собаки вымерли вместе с воспитанными горожанами.
Сергей Николаевич замолчал. Сколько можно говорить о тотальном неуважении к законам, о бескультурье, о беспределе на дорогах? Александра с Родионом по-своему расценили молчание.
– Сколько у вас детей? – на правах новичка спросил Родион.
– Четыре сына, девять внуков и внучек, семь правнуков и правнучек, все при делах, при деньгах, при своих квартирах, и ни у кого нет времени.
– Они в Тамбов приедут?
– Нет, дети-внуки не приедут, отдыхают только за границей…
Молодежь была несколько скованна. Они, видимо, сидели просто из вежливости или ожидали забавных рассказов да анекдотов. Вся родня знала, что Сергей Николаевич любит пошутить и просто переполнен смешными историями. Немного помолчали, затем Александра с Родионом начали наперебой рассказывать студенческие новости и планы своей совместной жизни. Сергей Николаевич внимательно слушал и задавал уточняющие вопросы. Он просто отдыхал, отдыхал от дороги и от суеты Петербурга.
Утром Сергей Николаевич выполз из постели и поплелся по лестнице вниз на кухню. В зале с дивана перед телевизором вспорхнула Александра. Она подала заранее приготовленную маленькую розетку с творогом и крошечную чашечку негорячего кофе. Это инструктаж сестры, только сестра знала его привычки.
Он один в своей четырехкомнатной сталинской квартире, вот и решил купить дачу на родине предков. Сергей Николаевич нуждался в общении. Ритм жизни большого города вынуждал людей все время бежать. Дети и внуки про него не забывали, но у них не хватало времени на общение с «дедом».
– Александра, лапочка, я тебя очень прошу, не делай больше этого.
– Чего не делать, дедушка Сережа?
– Александра, лапочка, я тебя очень прошу, не вставай ради меня так рано.
– Я встала совсем не рано.
– Смешать творог со сметаной я могу сам, и в процессе приготовления кофе есть свое удовольствие.
– Я что-то сделала не так?
– Нет, все хорошо, но вставать ради меня полседьмого не надо, лучше понежиться под боком у Родиона.
– Дедушка Сережа, мне скоро ехать в университет, а Родиону в институт.
– Конечно, скоро… Через час. Вам от дачи до маршрутки пятнадцать минут идти. Так что, договорились?
– Хорошо, я больше не буду. А цыплят утром кто будет кормить?
– Каких цыплят? – опешил Сергей Николаевич.
– Мама десять дней назад привезла три десятка цыплят.
– Где они?
– Сначала цыплята были в коробках на мансарде, а когда подросли, Родион сделал курятник между домом и забором.
– Они же разбегутся.
– Он все огородил сеткой, чтобы ни цыплята не разбежались, ни вороны с ястребами не растаскали.
– Цыплят покупали на птицеферме?
– Цыплята не инкубаторские, натуральные. Мама говорит, что натуральные мясо и яйца очень полезны.
Сергей Николаевич усмехнулся. Жители городов давно забыли вкус и запах натуральных продуктов. Он вспомнил удивленные лица жены и детей, когда они впервые попробовали натуральную деревенскую еду…
– Сегодня цыплят покормишь сама, все равно уже встала, а вечером покажешь, как и чем их кормить.
– И еще, – продолжила Александра. – Здесь у реки стоит крестьянский дом, так мама с хозяевами договорилась. Они каждое утро после дойки приносят литр молока.
– Только молоко? – уточнил Сергей Николаевич.
– Про творог, сметану и гусиные яйца надо предупреждать за день. Можно купить и картошку, а когда они будут забивать хряка, то скажут сами.
– Гусиных яиц я давно не ел, куриные привычнее.
– Ой, я забыла сказать! Мама и наседку с цыплятами привезла, куриные яйца в холодильнике.
– Во сколько придет молочница?
– Через час, она разносит молоко по всем дачам, на которых постоянно кто-то живет.
Этот крестьянский дом Сергей Николаевич приметил еще прошлым летом, когда приезжал смотреть дачу. Дом большой, ухоженный, с двумя гаражами. За высоким забором просматривался сад, а у реки топтались гуси.
Закончив утренний моцион, Сергей Николаевич пошел на прогулку. Он давно уже привык все делать по одному и тому же распорядку – идти по колее, как сам шутил. Гулялось легко и приятно – май, сады покрыты бело-розовой пеной цветов. На обратной дороге познакомился с молочницей, ей оказалась двенадцатилетняя Танюша. По дороге в школу она разносила молоко и оставляла пустой бидон в последнем доме. Вечером, выйдя из автобуса, она забирала бидон и относила домой. Танюша сказала, что люди в том доме живут хорошие, всегда бидон хорошо вымоют. Их никто об этом не просит, и за молоко с них берут, как со всех. И всегда дают ей конфетку или печенюшку, когда она приходит за бидоном. Еще она рассказала, что в поселке постоянно живут в семи домах. Остальные участки или заброшены, или хозяева появляются от случая к случаю. Сергей Николаевич и сам знал общую ситуацию с дачами под Тамбовом. У стариков уже нет сил на дачу, а молодежь уехала в столицы.
Александра и Родион шумно собирались, пытаясь одновременно завтракать, целоваться и укладывать рюкзачки. На столе стоял приготовленный для него завтрак, именно такой, как надо. Похоже, он попал под программу реабилитации. Психотерапевты хреновы… Раньше он и сам иногда принимал участие в совете родни, когда надо было кому-то помочь или наставить на путь истинный. Родителей Александры, Мишу с Верочкой, он совершенно не помнил и, возможно, никогда не видел. Но Галя с мужем Геннадием жили в своем доме, и в хорошем, надо сказать, доме. Влад уже более двадцати лет живет один в трехкомнатной квартире. Эту квартиру он получил в конце семидесятых как летчик-герой. Во всяком случае Галя не раз жаловалась, как ей тяжело и за домом следить, и еженедельно в квартире отца убираться, и детям с внуками помогать…
После ухода молодежи Сергей Николаевич решил осмотреться. Сначала обошел участок, посмотрел на грядки, кусты и деревья. Тут что-то надо было делать, но что? Он совершенно не разбирался ни в садоводстве, ни в земледелии. Придется ехать в город за книгами да познакомиться с соседями и попросить совета. А возможно, у родни уже приготовлена наставница-советчица. В гараже был порядок, у двери стояла на «товсь» моечная машинка. В бане прибрано, все банные причиндалы аккуратно разложены по своим местам. У курятника, за сеткой, под надзором наседки что-то искали цыплята. Петушки пробовали голос и пытались выяснить, кто сильнее. С крыши дома за ними заинтересованно следила ворона.
В подвале дома порядок, на первом этаже все на своих местах. На втором этаже две спальни с примыкающими ванными комнатами. Между ними небольшой холл; как сказал бывший хозяин, здесь планировалась детская игровая комната. Здесь Сергей Николаевич оборудовал рабочий кабинет и поставил компьютер. В кабинете появился еще один компьютер, на полу стояли какие-то приборы, явно «кулибинской» разработки. В спальню молодежи он, конечно, нос не сунет.
На мансарде бардак, мебель небрежно сдвинута в угол. Посередине разбросано различное радиоэлектронное оборудование и нечто напоминающее спутниковую антенну. Сергей Николаевич вздохнул. Разбросано – это в его понимании, молодежь будет утверждать, что все расставлено так, как надо.
Спустился вниз на веранду и включил ноутбук, пора работать.
Составлять специализированные морские программы он начал давно. Увлекся этой темой еще во времена программируемых калькуляторов. Его привлекало изящество процесса и элегантность математических решений. Пятнадцать лет назад, во время стоянки в Санкт-Петербурге, он вызвал специалистов-компьютерщиков для наладки судового компьютера связи со спутником. Молодые штурманы опять хотели что-то улучшить и заглючили компьютеру мозги. После завершения работ компьютерщики зашли к нему в каюту отчитаться и подписать бумаги. Поговорив о том о сем, ребята обратили внимание на специальную программу в его компьютере.
Они очень удивились, узнав о его собственной разработке. Ознакомившись с программой, предложили сделать еще одну, но с другими исходными данными. У них был клиент, которому требовалась аналогичная программа. Связанные с морем фирмы по составлению программ за работу не брались – слишком муторно и трудоемко. Обычные фирмы не знали морской специфики, и продукт не проходил сертификацию. Сергей Николаевич заказ взял, тем более что оплата была достойной. С этого и началось. Сначала он делал две-три программы в год, со временем пришел опыт, тщательная проработка всех составляющих принесла свои плоды. Программы стали нагляднее, с отличной графикой, работа пользователя упростилась. Логотип стал широко известен в узком кругу специалистов. Это позволило составлять дополнительные информационно-справочные DVD. В конечном итоге все это давало неплохой доход. Главное – правильно выбрать издателя и распространителей. Но не деньги были для него на первом месте. Главное – что несмотря на возраст он был при деле.

Со вздохом отодвинув ноутбук, Сергей Николаевич развернулся к горе коробок. Коробки вчера вечером внук сестры сложил на веранде. Глянул на часы – он проработал полтора часа, пора заняться другими делами, например разобрать коробки. Начать надо с самой большой. Он подтащил к стулу коробку из-под цветного телевизора «Радуга». На ней было написано: «Вес брутто 70 кг, вес нетто 50 кг». Похоже, коробка не открывалась много лет. Так, закрытой, переехала из Риги в Петербург, где долго стояла в гараже, вчера приехала в Тамбов. А зачем? Перед отъездом он тупо засунул в багажник все ненужные коробки. Хлам уже мешал ставить машину в гараж.
Открыл коробку, убрал полиэтилен и бумагу. Сверху лежал парадный ремень с кортиком. Золотом сверкнула массивная пряжка, кортик притягивал взгляд своей завораживающей красотой. Сергей Николаевич перенес ноутбук и расчистил место для вещей. Положив ремень с кортиком на стол, он достал парадный китель с погонами капитана первого ранга. На кителе был только значок ВВМУ им. М. В. Фрунзе. Награды и другие регалии были давно сняты. От обиды.
У него было два боевых ордена. Орден Красного Знамени он получил еще капитан-лейтенантом. Будучи командиром эсминца «Благородный», он получил орден за то, что ничего не сделал. Одна африканская страна высадила морской десант прямо в столице другой африканской страны. Когда он рассказывал, как происходили события этой «войны», все слушатели покатывались со смеху. Такого не сможет придумать ни один юморист, но это было на самом деле. Морской десант врага сдался после того, как эсминец подошел к городской набережной и стал стрелять из салютной пушки.
Счастливый президент прибежал на корабль и повесил на грудь Сергею Николаевичу свой орден. Имеется в виду буквально свой орден, который он снял со своей груди. Золото, платина, драгоценные камни. Куда там Ордену Победы! Естественно, Сергей Николаевич был награжден и в СССР. Кстати, убитых и раненых в том бою не было, хотя обе стороны интенсивно куда-то стреляли.
Орден Красной Звезды Сергей Николаевич получил за Мексиканский залив. Его эсминец действовал там так энергично и нахально, что американцы послали наперехват четыре эсминца девятьсот шестьдесят третьего проекта. Они пытались буквально затолкать советский корабль в свои территориальные воды. Но Сергей Николаевич был уверен в своем корабле и команде. Его эсминец был быстрее и маневреннее, а команда действовала безукоризненно. Чего не скажешь об американцах, допускавших ошибку за ошибкой. В конце концов у американцев сдали нервы, и они начали стрелять боевыми снарядами. Разумеется, не прямо в советский корабль. Но разрывы снарядов ложились достаточно близко. Это разозлило Сергея Николаевича, и он приказал дать залп из двух РБУ по курсу американских кораблей. Ну а дальше… они сами виноваты. Командиры эсминцев видели, куда упали глубинные бомбы. То, что эти бомбы потом взорвутся, – это же очевидно!
…Аккуратно спарывая погоны, он вспоминал, как молоденьким лейтенантом был направлен на Северный флот и получил назначение на эсминец, в звании капитана второго ранга был переведен в штаб тральщиков. А дальше… эх! А дальше он уже точно знал день, когда получит адмиральские звезды. Но вместо адмиральских погон его отправили на пенсию. Хорошо хоть на пенсию, могли ведь разжаловать и посадить.
Штормом выбросило на берег мины, оленеводы эти мины увидели и сообщили военным. Раз мины морские – послали тральщик. Тральщик определил: мины английские, 1919 года, поставлены во время английской интервенции. Три мины связаны между собой проволокой в «минную банку». Тральщик с минами ничего сделать не мог, ведь мины на берегу. Поэтому команда сняла с мин взрыватели, тральщик вернулся на базу. Но раз мины морские – армейцы погрузили мины на грузовик и бросили их на причале базы ВМФ.
Во время очередной кампании по сбору металлолома эти мины погрузили в вагон. Мичман сказал: «Здесь все – металлолом». Матросам что грузить, что выгружать, дата дембеля написана в гальюне. В общем, в Череповце на складе металлолома рабочий, разрезая очередную хреновину, увидел потекшую взрывчатку. Работяга все понял правильно, не впервой, обматерил инженера и пошел за водкой. Заводской особист тут же накатал бумагу о предотвращении диверсии на заводе. Заводское руководство в очередной раз сообщило начальству, что мировой империализм всеми силами пытается сорвать заводу социалистическое соревнование и перевыполнение повышенных плановых обязательств.
Но Сергею Николаевичу стало несмешно. Из Москвы приехала следственная группа военной прокуратуры. Он с другими офицерами штаба и командиром тральщика оказался под следствием и домашним арестом. Здесь ему помогла жена, его вторая половина, опора и поддержка. Жена съездила в Ленинград и привезла два чемодана книг по металлургии. Она купила все – начиная от учебников для ПТУ и кончая научными рефератами. Вдвоем они прорабатывали книгу за книгой. Изучали процесс плавки чугуна, стали и спецсплавов. Все подготовительные, вспомогательные и сопутствующие работы. Наконец Сергей Николаевич был почти готов. Дополнительно прочитал книги из военной библиотеки базы по взрывчатым веществам. Закончив проработку информации, написал рапорт в форме докладной записки и передал его командиру базы…
В рапорте он коротко и внятно доказал, что шумиха о попытке диверсии на заводе – полная ерунда. По действующим инструкциям весь прибывающий на завод металлолом проверяется на наличие взрывчатых и детонирующих веществ. Эту работу как раз выполнял тот полупьяный работяга. Все сталеплавильные заводы регулярно находят в металлоломе неразорвавшиеся боеприпасы. Вместе с металлоломом приходит много взрывчатых веществ, в основном времен Второй мировой войны. Во время плавки взрывчатое вещество самопроизвольно не сможет детонировать, оно просто сгорит.
Рапорт стал бальзамом на сердце начальства, и ему дали ход. Следствие прекратили, нагруженные палтусом и зубаткой москвичи уехали домой. Но сам инцидент с минами не забыли, уж слишком сильный поднялся шум. Приказом министра обороны часть офицеров была уволена в запас. В том приказе была и фамилия Сергея Николаевича. Хорошо хоть, начальство базы отблагодарило за умный рапорт. Он получил ордер на четырехкомнатную квартиру в Риге и именные золотые часы на золотом браслете.

Споров погоны, он накинул китель на плечи. Под кителем в коробке лежала аккуратно сложенная белая гипюровая рубашка. Его первая покупка за границей. Рубашку он купил в Лондоне, первый раз вживую разговаривая по-английски. Рядом с рубашкой лежали белые джинсы с «золотым» узором сзади и по бокам. Он форсил в этих джинсах всего несколько раз – короткий отпуск моряка не всегда летом, а мода на белые обтягивающие джинсы прошла быстро. Рядом в обувной коробке лежали сапоги. Остроносые сапоги с высоким скошенным каблуком и узором по голенищу были куплены в Финляндии. Сапоги оказались очень удобными и носкими, но опять-таки мода быстро прошла.
В сапоги вместе со старыми газетами были засунуты кошельки. Четыре обычных кошелька для мелочи были битком набиты трех– и пятикопеечными монетками. Сыновья брали эти кошельки, когда всей семьей ездили в отпуск в Ленинград, к родителям жены. Сергей Николаевич улыбнулся, вспомнив, как дети доставали свои кошельки. Они гордо бросали пятачок в турникет метро или три копейки в автомат газировки. Дома они следили за пополнением кошельков и хвастались друг перед другом, у кого больше.
Под обувной коробкой лежал выкрашенный в «золотую» краску железный сундучок.
…Он женился, когда был старшим лейтенантом. Этот аккуратный ящичек из-под какого-то прибора взял в навигационной камере. Изнутри ящичек был обшит зеленым сукном и был удобен для хранения домашних документов. Впоследствии жена аккуратно выкрасила сундучок «золотой» краской. Супруги долгие годы хранили в нем важные семейные бумаги и документы. Когда уже обжились в Риге, жена купила в сувенирном магазине другой сундучок, модный и красивый.
Тяжело крякнув, Сергей Николаевич поставил сундучок на стол и открыл его. Сундучок был заполнен монетами разных стран. Хотя – видимо, позже – сверху насыпали юбилейные и олимпийские рубли. Да, правильно: он продал свою квартиру в Риге вместе с мебелью. Когда отбирал то, что повезет в Петербург, нашел в комнате младших сыновей деревянный ящичек с юбилейными и олимпийскими рублями. Не заморачиваясь, пересыпал рубли в сундучок и благополучно забыл. Да и кому сегодня все это надо?
Достал из сундучка несколько монет – датские ерики с дыркой посередине, граненые голландские гульдены, шведские и норвежские кроны, немецкие и финские марки, драхмы, динары, фунты, шиллинги, франки. Сегодня эти белые и медные монеты уже ничего не стоили. Изначально он привозил своим детям кенийские, аргентинские, сирийские, греческие и прочие монетки как экзотические сувениры. Затем это стало традицией и привычкой, а дети стали хранить свои сокровища в «золотом» сундучке. Позже Сергей Николаевич просто высыпал туда оставшуюся иностранную мелочь.
…Дети были рады переезду в Ригу. И жена была довольна, хотя, видя горечь мужа, пыталась это скрыть. Он был обижен, очень обижен и за несправедливое увольнение, и за растаявшие адмиральские погоны. Его не порадовал подарок жены на день рождения: она заказала у ювелира-частника шикарный перстень с изумрудом. Перстень сверху сеточкой покрывала монограмма «СНА» – Сергей Николаевич Алексеев. Не радовали бумаги на льготное получение автомобиля «Волга», мебели, холодильника, постельного белья и еще много-много чего. Офицеры-северяне получали хорошие деньги, и у Сергея Николаевича на книжке было более шестидесяти тысяч рублей. Продать свою старую «Волгу» на рижском авторынке за тридцать тысяч он сможет легко. Затем купит новую машину за десять тысяч. Его семья вполне обеспечена, можно спокойно жить дальше. Но ему сорок лет, и ему не дали адмиральских погон.
Когда закончилось обустройство на новом месте жительства, Сергей Николаевич пошел в управление Латвийского морского пароходства. Хотел устроиться на работу и снова пойти в море. Но и тут ждало разочарование: его не взяли. Сказали, что возьмут только на должность третьего помощника капитана. Как капитан первого ранга, он рассчитывал как минимум на должность старпома. Предложение начать с низшей ступени воспринял как оскорбительную насмешку.
Неизвестно, до чего могло его довести жизненное разочарование. Но снова помогла жена. Познакомившись с другими женщинами, как с женами офицеров-отставников, так и с женами моряков, она разобралась в новой жизненной ситуации. Однажды она буквально за руку привела мужа в военкомат. В одном из кабинетов после недолгого разговора Сергей Николаевич получил направление в Латвийское морское пароходство. Его рекомендовали на должность первого помощника капитана. И хотя первый помощник капитана на торговом судне – то же самое, что замполит на военном корабле, Сергей Николаевич согласился. Во-первых, он снова в море, во-вторых, жена ему объяснила единственно возможную дорогу карьерного роста.

Капитаном судна, куда был направлен Сергей Николаевич, был сорокалетний латыш. Ян Гунарович окончил Ленинградское высшее инженерное морское училище имени адмирала Макарова. Они хорошо сработались, оба были педантами, да еще и ровесники, впоследствии дружили семьями. В Латвийском морском пароходстве про них в шутку говорили: «Они оба всегда застегнуты на все пуговицы». Ян Гунарович поддержал карьерное стремление Сергея Николаевича, помогал с освоением новой работы, которая действительно оказалась совсем иной. Сначала Сергей Николаевич стал подменять второго помощника, когда тот уходил в отпуск. Затем уверенно замещал старшего помощника. Наконец, партком и служба мореплавания официально утвердили Сергея Николаевича в должности старшего помощника.
Теперь он уже смеялся над своим наивным желанием сразу стать старпомом. Это и другая жизнь, и другая работа. В 1985 году Сергей Николаевич был утвержден в звании капитана дальнего плавания. Все было хорошо, живи и радуйся, но… Через два года погибла жена, нелепо и непонятно. В вечерних сумерках ехала на машине с работы домой. Обычным маршрутом по городу, с обычной скоростью, и вдруг поперек – огромный асфальтовый каток. Баротравма легких от удара грудью о руль, и через десять дней она умерла в больнице.
…Он был в море, дети в Ленинграде. Старшие уже работали, младшие учились. Жену хоронили дети и друзья. К большому удивлению Сергея Николаевича, его дети не захотели возвращаться в Ригу. Они, прописавшись у бабушки с дедушкой, решили остаться в Ленинграде. Когда он потребовал от детей объяснений, то получил ответ: «А что нам делать в этой провинции? В Ленинграде у нас есть перспектива, а в Риге для нас нет никакого будущего»… Как показала жизнь – они были совершенно правы.
Развал СССР и бардак революций прошел для него стороной. Он был в море, заключая контракты то с англичанами, то с голландцами, то с американцами. К этому времени уже бегло говорил на многих языках. А основные европейские языки освоил весьма прилично. На вопросы друзей и знакомых о его способностях к языкам всегда отвечал одно и то же: «Язык не математика, его не надо учить, на нем надо говорить. Хочешь иметь хорошую зарплату – говори на языке хозяина судна».
Как-то в один из его приездов сыновья спросили о зарплате. На его ответ они переглянулись и заметили, что контракт выгоднее заключать в Петербурге. Если заключить контракт здесь, то зарплата будет как минимум в два раза больше. Сергей Николаевич не поверил, по меркам Риги он получал огромные деньги. У него был такой высокий заработок, что было неловко говорить о нем другим людям. Не поверил, но решил проверить. Пошел в посредническую фирму, поговорил, все подтвердилось.
В Риге его больше ничего не держало, кроме могилы жены. Сыновья помогли найти в Петербурге хорошее жилье в хорошем месте. В ответ на его слова о желании купить большую четырехкомнатную квартиру в сталинском доме просто пожали плечами. Хочешь такую большую квартиру – найдем по твоему желанию. Сами они были уже вполне самостоятельными людьми и ставили на ноги своих детей. Когда Сергей Николаевич вернулся с моря, квартира была отремонтирована и готова к вселению.
И вот прозвенел прощальный звонок. Последние годы он работал в крупной японской компании. Когда ему исполнилось шестьдесят пять лет, президент компании господин Камада поздравил его с выходом на пенсию и вручил довольно толстый конверт. Поздравительная открытка была в другом конверте.
Сначала он просто отдыхал и неспешно выполнял заказы на компьютерные программы. Но со временем все острее стал ощущать недостаток общения. Как капитан он привык находиться в центре внимания и принимать решения за себя и других. Сейчас же он был предоставлен самому себе, регулярные звонки детей и внуков поднимали настроение лишь на несколько часов.

«Нечего сидеть и вспоминать, жить надо сегодняшним днем, а не вчерашним», – подогнал себя Сергей Николаевич. Сбросив с плеч китель, он поднялся в свою комнату. Порывшись в привезенных вещах, достал вышитую бисером и искусственным жемчугом косметичку. Сюда, в эту старую косметичку жены, он последнее время складывал иностранные монетки. Он раздаривал эти монетки малышне родственников и знакомых. Иногда, расплатившись за чашку кофе, с серьезным видом вручал официантке какую-нибудь экзотическую монетку…
Снова спустился на веранду и сложил в сундучок кошельки детей и старую косметичку. Затем вышел на улицу и посмотрел на небо. Приближаются облака; возможно, будет дождь. Взял в гараже пылесос и стал чистить салон. Закончив, подсоединил шланг моечной машинки к крану в гараже, залил шампунь для мойки автомобилей и начал тщательно намывать машину. Провозился больше часа и весь промок. В завершение вытер машину специальными салфетками, убрал все на место. Затем поднялся на веранду, разделся и развесил мокрую одежду.

Немного постояв, хмыкнул и надел гипюровую рубашку, белые джинсы, сапоги, китель и парадный ремень с кортиком. Еще немного постоял, прислушиваясь к своим ощущениям, затем вошел в дом. У двери было два больших зеркала. «Уходя человек должен себя хорошо осмотреть со всех сторон» – это был один из его девизов. Увиденное в зеркале развеселило. Добавить белый шарф с фуражкой – и будет «товарищ Бендер», весело подумал он. Кстати, шарф должен быть в той же коробке. Вернулся на веранду и, выкладывая вещи из коробки на стол, нашел форменный белый шелковый шарф. От шелкового шарфа пахло духами жены. Накинув его на шею, Сергей Николаевич сел за руль и поставил машину в гараж. Ярко сверкнула молния, тут же ударил гром. «Похоже, ударило у водонапорной башни, – подумал Сергей Николаевич. – Надо перенести коробки в дом, во время грозы там будет намного комфортнее». Он взял верхнюю коробку, прихватил со стола сундучок и пошел в комнату. Когда проходил между зеркалами, все залило бело-голубым сиянием, уши заложило грохотом.

Глава 2
Шаг в неизвестную жизнь

Сергей Николаевич инстинктивно зажмурился и присел. Но нет, тихо, только сильно пахнет озоном. Надо проверить, все ли в порядке, и начать надо с чердака и мансарды. В голове шумело, глаза ничего не видели, он снова закрыл глаза и сосчитал до ста. Открыл глаза и опешил. Он стоял в чистом поле, в буквальном смысле. Нет не только его дома – вообще нет никаких построек. Развернулся. Здесь земля шла под небольшой уклон и впереди сквозь редкие ивы и кустарник просматривалась река. Справа вдали синей полосой угадывался лес, слева менее чем в километре – роща. «Осталось только прочитать на столбе объявление: «Мужчина 68 лет ушел и не вернулся домой, – нервно хихикнул он и решил: – Надо посмотреть на свои следы, откуда я пришел сюда?» Но никаких следов не было; правда, земля была твердая, не пахотная. Но невысокая майская трава вокруг него была девственной. «Я не охотник-следопыт, – утешил он себя. – Важно – не откуда пришел, а куда идти». Что-то тянуло его к роще, и через несколько минут он понял что. Это была не роща, а сад, за деревьями просматривались постройки. «Вот и ладушки, – успокоился Сергей Николаевич. – Сейчас определюсь и поеду домой».
Забора не было ни вокруг сада, ни вокруг дома. Дверь в сени была открыта, но вторая, в дом, закрыта. Сергей Николаевич направился к сараям и крикнул:
– Эй, хозяин!
Из ворот дальнего сарая вышел мужчина лет сорока, увидев Сергея Петровича, подбежал ближе и, склонив голову, низко поклонился:
– Здравствуй, барин.
Юморист, блин… Хотя сам виноват – оделся как клоун.
– Потерялся я, мне в Тамбов надо.
– Тамбов-то близко, всего двадцать верст, – и куда-то вправо махнул рукой. – Нюрка, мать позови, – крикнул мужчина себе за спину. – Проходи в дом, барин, в ногах правды нет.
Сергей Николаевич поставил коробку и сундучок на лавку в сенях и вошел в дом. Хозяин вошел следом, оставив входную дверь открытой. В комнате было просто, скромно, но уютно, изба-пятистенка. Сергей Николаевич обратил внимание на иконы в красном углу. Иконы выглядели непривычно, он подошел к иконам, перекрестился и стал рассматривать. Все образа были на досках и написаны маслом, современных картонок под окладом из фольги не было. Еще раз перекрестился и, сев на лавку, сказал:
– Хорошие у тебя иконы, хозяин, правильные. Зовут-то как? Я Сергей Николаевич Алексеев.
– Трофим, – ответил хозяин. – А жена – Алевтина.
– Подскажи, Трофим, что мне делать? Я оказался безлошадным, а до Тамбова двадцать верст, сам сказал. И родне сообщить надо, чтоб не волновались.
Говоря «безлошадный» Сергей Николаевич подразумевал отсутствие машины, он давно подхватил это выражение от своего отца.
– А сколько у тебя было лошадей, барин?
– Более двухсот, и все породистые, – пошутил Сергей Николаевич, подразумевая мощность двигателя.
– Не повезло тебе, барин. Хорошо хоть, жив-здоров остался.
– Жив – это точно, а вот здоров – не уверен. В Тамбове пойду к врачу.
– Да цел ты, барин, и крови не видно.
– С головой что-то, провал памяти, не помню, как сюда пришел и сколько шел. Какое число сегодня?
– Первый день мая.
– Первый день мая? А ты когда последний раз в церкви был? Первое мая! Да я вчера – тринадцатого мая – из Петербурга приехал! Да за год скитаний я уже двадцать раз сдох бы!
– Не гневайся, барин, сегодня первый день мая, а в церкви с женой и детьми мы были в воскресенье, третьего дня. Видимо, и впрямь сильно голову ушиб. Полежи, может, и отпустит.
– «Полежи, отпустит». А в Тамбов ты вместо меня поедешь?
Тем не менее лег на лавку и задумался. Нет, ерунда все это, ерунда. Первое и главное – он выбрит, а брился он сегодня утром.
– Трофим, как мне до Тамбова доехать?
– Я коннозаводчик, барин, можешь купить лошадей у меня. Мои лошади хорошие, из Москвы купцы ко мне приезжают.
Вот бизнесмен! А на окнах не стекло, а какие-то обрезки. То, что на Тамбовщине есть конезаводы, Сергей Николаевич знал. Даже был в детстве в коневодческом совхозе и дважды ездил верхом, кажется, после седьмого класса.
– Может, и Лузков с Незоровым у тебя своих скакунов покупают?
– Нет, этих господ я не знаю. Но вот купчиха Батурина у меня каждый год покупает. Всегда по десять лошадок берет.
– Если госпожа Батурина у тебя покупает, то возьми в сундучке деньги, а мне дай двух самых лучших, объезженных, подкованных, под седлом со сбруей, да припасов мне и лошадкам до Тамбова. Щит, меч, копье и латы не надо, завтра с утра поеду.
Вечером родня начнет волноваться и завтра ему будет выговор за то, что не позвонил. Но с утра он выйдет на дорогу и проголосует. В автобус без денег садиться не стоит, но мир не без добрых людей, кто-нибудь да подбросит. Тем временем Тимофей принес из сеней сундучок и принялся с задумчивым видом звякать монетами.
– Вот, барин, мне этого хватит, – и показал юбилейный рубль с профилем Ленина.
Сергей Николаевич равнодушно пожал плечами.
– Барин, пошли лошадок выбирать.
– Трофим, я сказал – лучших скакунов. Вот и приведи лучших.
В дом вошла статная женщина и поклонилась.
– Моя жена Алевтина, – сказал Трофим. – Кушать будете?
– Через час, кашу с молоком.
Трофим и Алевтина вышли из дома, о чем-то поговорили у порога и разошлись по своим делам. Сергей Николаевич закрыл глаза. Он никак не мог понять, что случилось, события не поддавались оценке.
Проснулся от запаха пшенной каши и хлеба. Алевтина тихо накрывала на стол.
– Спасибо, хозяюшка.
Сергей Николаевич залил кашу молоком и взял ложку. Было вкусно, очень. Съев кашу, не удержался, налил молока в кружку и выпил, заедая ароматным хлебом. Встал из-за стола и слегка поклонился:
– Большое тебе спасибо, хозяюшка, очень вкусно готовишь, поклонился бы ниже, да живот мешает, – пошутил он.
– И вам спасибо за доброе слово, барин, – ответила Алевтина и стала убирать со стола.

Сергей Николаевич вышел из дома прогуляться. Сначала осмотрел огород, затем прошел через сад, спустился к реке. В реке он заметил ловушки. Попадут на рыбнадзор – мало не покажется. Хотя у них в рыбнадзоре могут быть свои, он и не такое видел прямо под окнами этой организации. Услышав за спиной топот копыт, обернулся. К реке на рысях спускались два всадника. В одном он узнал Трофима, другим был пацан лет четырнадцати. Они лихо осадили скакунов рядом с Сергеем Николаевичем.
– Красавцы, настоящие красавцы, – не сдержался Сергей Николаевич.
В лошадях он ничего не понимал, но эти два скакуна были по-настоящему красивы.
– Это мои? – спросил он Трофима.
Увидев подтверждающий кивок головы, добавил:
– Спасибо, Трофим, спасибо, уважил.
Он решил пристроить конюшню между баней и гаражом. Лошади этого стоили. Он не думал о деньгах и будущих конных прогулках. Просто кони ему очень понравились, с первого взгляда запали в душу.
– Вот этого зовут Буян, а этого – Буран, – сказал Трофим.
Когда начало вечереть, его позвали ужинать. Снова поставили пшенную кашу с молоком. После того как насытившийся Сергей Николаевич вышел из дома, за стол село все семейство. Побродив вокруг дома, он присел на завалинку, начало темнеть. Из дома вышел Трофим и сел напротив на землю. Затем вышли девушка и пацан, что был на второй лошади.
– Сколько тебе лет, красавица?
– Шестнадцать, – ответила девушка.
– Жених, наверное, уже есть? – пошутил Сергей Николаевич.
– Иосиф, свадьба будет осенью, он уже дом строит. Как дом закончит, так свадьбу и сыграем.
– Совет вам да любовь, – сказал Сергей Николаевич.
– Ну а ты, ковбой, чем занимаешься? – обратился он к мальчишке.
– Я не ковбой, отцу помогаю, лошадей пасу, лошадь не корова, за лошадью и уход, и надзор нужен.
– Тогда да, не ковбой, ковбои только коров пасут да лошадей губят. В каком классе учишься, как зовут?
– Фрол я, конечно, у отца учусь, про классы ничего не знаю, но отец нас с братом учит. Нам породу держать надо, тебе же, барин, наши лошадки понравились, ты и деньги хорошие дал.
– Не понял, ты в школу ходишь?
– Так я уже не малец, мне тринадцать лет, письму, счету и закону Божьему меня батюшка давно научил.
– Давно, две зимы как, – вставила девушка.
– Барин, ты давеча сказал, что из Петербурга приехал, – вступил в разговор Трофим. – Расскажи про столицу. Говорят, красивый город.
Сергей Николаевич начал рассказывать про Петербург. Завораживающая красота разводных мостов, Нева в ожерелье великолепных дворцов. Великолепие фонтанов Петергофа, роскошь Зимнего дворца. Стал описывать Царское Село, посетовал на то, что дворцовый комплекс до конца не восстановлен после войны. Бывший парадный въезд до сих пор в руинах, ямах и канавах.
– Никогда не слышал, чтоб германцы заходили на наши земли, да еще порушили столько, – удивился Трофим.
– А блокада Ленинграда? Ты что, забыл?!
Но тут вступила в разговор Алевтина, вышедшая послушать разговор вместе с Нюрой:
– Барин, а ты царицу видел? Говорят, красавица! А какие она платья носит?
Сергей Николаевич стал описывать платья, что видел на картинах и в музеях. Для него фасон времен Екатерины II, что фасон времен Марии Стюарт. Поэтому он описывал детали, всякие там рюшечки и украшения. Вспомнилось платье-мундир Екатерины II – она была шеф-полковником Семеновского полка – детально описал это платье. В это время Трофим с Фролом заговорили о войне. Пора татарам по шапке дать да Крым воевать, за Татарским валом лучше следить, вот, барина обидели. Трофим сходил в дом и, дождавшись паузы в рассказе, протянул саблю:
– Возьми, барин, может, пригодится.
– Спасибо, – автоматически ответил Сергей Николаевич, – что это?
– Сабля татарская, – ответил Трофим.
Сергей Николаевич принялся рассматривать саблю. Обычная сабля, такие в музеях кучей свалены под картинами батальных сцен. Семейство Трофима потянулось в дом, пора спать. Пошел и Сергей Николаевич. У печи горела лучина, точно такую лучину он видел в музее Кижи. «Барин», «царица», «три года закон Божий»?! Он взял за плечо Фрола:
– А ты можешь ответить, какой сейчас год?
– Конечно. Одна тысяча семьсот шестьдесят пятый, – ответил Фрол.
– ???
Сергей Николаевич пошел к лавке. Пуховая перина, пуховая подушка, пуховое одеяло. Хотя на взгляд одеяло и перина друг от друга не отличались. «1765 год», – подумал он, засыпая.

Утром его разбудил петух, на столе стояло молоко, хлеб и лежала сабля. «Мне что саблей махать, что шваброй размахивать – результат будет один», – подумал Сергей Николаевич. Сабля! Со времен Ивана Грозного оружие было только у дворян и солдат! Крестьяне, горожане и купечество не имело оружия. Подобное нарушение каралось каторгой или смертью. Купеческие караваны в Сибири, где разбойничали дикие племена, охранялись воинскими или казачьими отрядами.
Когда заканчивал завтрак, в дом заглянул Трофим:
– Барин, а что с коробом делать?
В руках он держал пустую коробку. Сергей Николаевич вышел из дома, где у крыльца стояли под седлом обе лошади. У одной по бокам висели кожаные сумки и мешочки.
– Так ты говоришь, сегодня второе мая тысяча семьсот шестьдесят пятого года?
– Да, барин, – улыбнулся Трофим.
Сергей Николаевич достал кортик и рассек упаковочную ленту на днище коробки. Затем подцепил и выдернул скрепки на торце.
– Сложи и в багаж.
Трофим удивленно рассматривал то, что секунду назад было коробкой. Сергей Николаевич вернулся в дом, встал перед иконами на колени и начал молиться. Когда он поднялся, все семейство Трофима сидело на лавках. Присел и Сергей Николаевич, помолчал с минуту, затем встал и поклонился – сначала Трофиму, затем Алевтине:
– Спасибо за хлеб, соль да приют.
– И тебе, барин, скатертью дорога.
Вышли на крыльцо, Трофим подал к ноге стремя, и Сергей Николаевич сел в седло прямо с крыльца. Подошел Фрол и прикрепил шпоры. «Морская кавалерия со шпорами», – подумал Сергей Николаевич и тронул коня.
Как ездить верхом, он знал только теоретически, из слышанных в детстве рассказов. Если лошадь идет шагом, надо плотно сидеть в седле, не елозить, попадая в ритм шага животного верхней частью своего тела. Иначе сотрешь свой зад в кровь. Если лошадь идет трусцой или скачет, то свой вес надо перенести на ноги. Необходимо прижаться коленями к бокам лошади, иначе зад разобьет о седло, и тоже в кровь. Прямая посадка кавалериста говорит о его сильных ногах, а не о том, что у него на заднице мозоль, как на пятке.
Сергей Николаевич пустил коня шагом, решив до Тамбова максимально освоиться с верховой ездой. В дороге надо обязательно делать перерывы и идти рядом с лошадьми. Иначе можно не заметить проблем своего физического состояния.
Дорога, а точнее тропинка, только угадывалась. Но Трофим ему подробно объяснил все ориентиры, видимо, сам ездил не один раз.
…Сетовать на то, что в России нет и не было дорог, может только незнайка. Дорог не было потому, что они не были нужны. Все города и поселения стоят на реках, летом перевозки и торговля связаны с реками. Это в XXI веке многие из них стали вонючими канавами. Сергей Николаевич помнил, как в пятидесятых годах по Цне ходили баржи и пассажирские суда. Еще Петр I сделал здесь Волго-Донской канал, соединив шлюзом Цну и Ворону. Зимой в России на санях можно ехать куда угодно. Что под снегом – дорога или болото, – неважно. Главное – хорошо одеться и не сбиться с пути. Если нужда заставляла везти грузы в распутицу, то использовали волокуши. В России не существовало разбитых дорог с глубокими, заполненными грязью и водой ямами. Копыта лошадей в принципе не могут повредить травяной покров.
Покачиваясь в седле, он вспомнил древнеримскую дорогу. Его судно стояло в итальянском порту Бриндизи. Древний город будоражил воображение, нагулявшись и сделав множество фотографий, он сел в уличном кафе. Смакуя хороший и вкусный кофе, разглядывал офисных клерков, которые собрались в кафе на обеденный перерыв.
– Вы нашу главную достопримечательность видели? – неожиданно спросили с соседнего столика.
– Какую? Ваш город полон древних достопримечательностей.
– Дорога номер один, она соединяет Рим и Бриндизи. По ней шли в Рим основные товары, вот она, – говорящий показал рукой.
Сергей Николаевич повернулся и ничего не увидел. Итальянец именно такой реакции и ожидал, весело засмеялся и сказал:
– Видите в двадцати метрах маленькую арку и памятную табличку рядом? Это начало дороги, хотя римляне считают, наоборот, концом. Арка – это городские ворота с остатками стены.
Арка городских ворот размером не превышала проем двустворчатых дверей. За ней лежали мраморные плиты обычного тротуара шириной для четырех пешеходов. Узкий тротуар прямой линией уходил в холмы. Все очень просто, никакого величая или давления на психику гигантскими размерами.
– Удивлены? – с довольным видом спросил итальянец.
– По этой дороге вереницы рабов несли товары из Греции, Египта и других земель.
– А как же ездили повозки и кареты?
– Не существовало повозок и карет, одна лошадь стоила дороже пяти сотен рабов.
– Но лошади уже были…
– Лошади были, всадники ехали справа от дороги, Рим является основателем правил дорожного движения.
…Сергей Николаевич начал осваивать кавалерийскую науку. Засекая по часам режим движения, двадцать пять минут шагом, двадцать пять минут на рысях, десять минут рядом быстрым шагом. Думать о создавшейся ситуации не хотелось. Он был между двух зеркал, когда, возможно, в дом ударила молния. Зазеркалье, ведьмы и чеширский кот выйдут и все расскажут. Нет фактов и не о чем думать, хотя он постоянно ощущал какую-то неправильность. Через пять часов тренировки стал ехать увереннее. Иногда, встав в седле, пускал своих рысаков в галоп, в ушах свистел ветер.
После полудня, выбрав место, остановился на обед. Хлеб, квас, пара куриных да пара гусиных яиц, сырокопченая колбаса. Упряжь своих лошадок трогать не стал. Вроде что-то надо было ослабить, а потом подтянуть, но он побоялся: не умеешь – не трогай. Не решился привязывать или связывать лошадям ноги. Но его кони от него и не отходили, обнюхивали его и выпрашивали хлеб. После обеда лихо поднялся в село, во-первых, наловчился, а во-вторых, чувствовал физическую легкость и эмоциональный подъем. Решив ускорить путешествие, сразу пустил коней рысью. Через несколько минут тропинка вывела его на дорогу, он увидел Тамбов. Дорога выглядела непривычно, просто полоса более низкой, примятой травы среди поля. Впереди деревянные стены и башни города. От стены в поле расползлись домики с садами и огородами.

«Так монголы ничему и не научили», – подумал Сергей Николаевич. Подходи и поджигай город, жители сами прибегут, держа в руках ценные вещи. Но надо продумать дальнейшие шаги. Если это 1765 год и в России царица, то могут быть Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета или Екатерина II. Это был женский период правления в России, но кто из этих дам и когда правил, он не помнил. Было уже жесткое сословное разделение общества, ему надо как-то представиться и начать новую жизнь. Можно представиться дворянином или купцом. Лучше дворянином, больше возможностей. Денег у него нет, никаких бумаг нет, никто и нигде не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть.
Правда, уже при Иване Грозном или даже раньше существовала государственная регистрация. Делались записи о рождении, а может быть, о крещении. Записи велись в церкви, может быть, какими-то дьяками в каких-то приказах. Записей о нем, конечно, нигде нет. Придется заняться хлестаковщиной. Но о своей жизни говорить правду по максимуму, в именах родителей не врать – легко запутаться. Сундучок с монетами в Тамбове не поможет, здесь нужен город большой, например Москва. Советские полтинники и рубли были мельхиоровыми, в юбилейных и олимпийских рублях содержание серебра выше. Все «белые» европейские и азиатские монеты тоже с серебром. Монеты ЮАР времен апартеида – из серебра. Это возможный потенциал, больше за душой ничего.

Сергей Николаевич поднял глаза – оказывается, перед ним застава. У дороги стояла полосатая будка и открытый шлагбаум. На него смотрели два солдата. Уловив его взгляд, они сделали шаг к дороге. Справа и слева поле, где паслись коровы, козы, кони, с криками бегали дети. Солдаты и не пошевелились бы, если бы он ехал в ста метрах от дороги. Умом Россию не понять, Россию надо знать.
– Где губернатор? – не останавливаясь, спросил Сергей Николаевич.
– Так, это, у себя, вашблагородь, – ответил, по-видимому, старший.
– У себя – это где? – уже оборачиваясь, снова спросил Сергей Николаевич.
– Вашблагородь, езжайте прямо, а там слева увидите, – снова ответил старший.
И это пограничный город! Отсюда до татарского вала не более пяти километров.
Внутри крепости стояли добротные дома, в основном одноэтажные, украшенные резными наличниками и коньками. Все говорило о достатке и аккуратности жителей. Даже о некотором хвастовстве друг перед другом. Дом губернатора выделялся «запахом власти», на крыльце сидели два лакея. Кто губернатор, как фамилии дворян, живущих в городе или в губернии? – а шут его знает! Как и все жители современного ему Тамбова, он помнил имена Державин и Чичерин. А когда они жили? Чем занимались?
Спрыгнул с коня, немного покачался с пятки на носок, разминая ноги. Затем взял за шиворот ближайшего лакея, подтянул его к себе и накинул на шею повод.
– Доложи губернатору: Сергей Николаевич Алексеев просит аудиенцию, – сказал второму лакею и начал подниматься на крыльцо.
– Я сам дверь открывать буду? – обратился к застывшему лакею.
Лакей подпрыгнул, открыл дверь и пытался проскочить впереди Сергея Николаевича. Но был пойман. Сергей Николаевич вошел внутрь и повернулся к лакею:
– А теперь бегом!
Топая, лакей бросился куда-то вправо, Сергей Николаевич, позвякивая шпорами, пошел следом, остановился и услышал за дверью:
– Там Алексеев просят аудиенцию!
– Так веди! Зачем за дверью держать?
Дверь открылась, и Сергей Николаевич, выпустив лакея, вошел в комнату:
– Сергей Николаевич Алексеев, – поклонился он, – возвращаюсь из Японии домой, да в пути потерял все.
Лица присутствующих стали постными. «Участь просителей всегда и везде одинакова», – подумал Сергей Николаевич. В комнате сидели в креслах пятеро мужчин, определить, кто из них губернатор, было невозможно. Одеты присутствующие были в какое-то подобие длиннополых пиджаков без воротников и лацканов, но с манжетами. Ниже виднелись белые обтягивающие полотняные штаны. Рубашки были без воротников, на завязках у шеи. Пиджаки и рубашки были с шитьем, но вся одежда выглядела мятой. У всех на пальцах были перстни. На этом фоне одежда Сергея Николаевича выглядела намного лучше и богаче, но явно другого фасона и стиля.
– Вы сказали, из Японии? А как вы ехали? – спросил сухощавый невысокий мужчина лет сорока.
Сергей Николаевич начал рассказывать, не углубляясь в подробности. Выехал из Нагасаки, затем Китай, Таиланд, Индия, Цейлон, Йемен, Саудовская Аравия, Иордания. Но тут один из присутствующих не согласился:
– Вы говорите Йемен, Саудовская Аравия, Иордания, я про такие страны не слышал, их нет.
– Позвольте, как это нет, если я там был! – загорячился Сергей Николаевич. – Прикажите слуге принести сундучок из моего багажа, я вам докажу!
Один из присутствующих позвонил в колокольчик и отдал приказ вошедшему слуге.
– А много ли вы путешествовали? – спросил он, обращаясь в никуда.
– Почти всю свою жизнь, – ответил Сергей Николаевич, разглядывая стены.
– В Африке были?
– В Африке был.
– И в Америке были?
– И в Америке был, и в Северной, и в Центральной, и в Южной.
– А почему бы вам просто не побывать в Европе?
– Был я и в Европе, от Полярного круга до Испании, эти брюки куплены в Испании, – Сергей Николаевич крутнулся, показывая присутствующим свои джинсы.
– Пояс с кинжалом подарил испанский король?
– Это кортик а не кинжал! Личное оружие морского офицера!
– Так ты морской офицер?!
– Бывший, служил в Англии, Голландии, Америке и в Японии, вышел в отставку и возвращаюсь домой.
В комнату вошел слуга и поставил сундучок на стол. Сергей Николаевич открыл сундучок, выставил рядом глухо звякнувшие четыре кошелька и косметичку. Затем начал перебирать монеты. Почувствовав какое-напряжение, не поднимая головы, глянул на сидящих. Присутствующие обменивались понимающими взглядами. «Нет, господа, – подумал Сергей Николаевич, – в этих кошельках нет ни золота, ни бриллиантов». Наконец нашел нужное и положил на стол.
– Вот, господа, – это динары Иордании, здесь написано арабской вязью, а вот здесь латиницей Jordan, а это деньги Йемена, это Саудовской Аравии.
Сергей Николаевич продолжил доставать монеты:
– Это из Африки – Кения, Гвинея, это из Америки – Аргентина, Венесуэла.
Расписывая природные пейзажи разных стран, постепенно уводил разговор в сторону. Он вспомнил: эпоха колонизации Африки и Азии еще не наступила. Сегодня, в XVIII веке, Иордании, Саудовской Аравии и Йемена действительно нет. Есть Турция и входящая в состав Оттоманской империи Аравия. Он где-то читал или видел в кино, хотя верить фильмам Голливуда – себе дороже, там все перевернуто и переврано.
Присутствующие заинтересованно рассматривали монеты, делились впечатлениями. Обсуждали непонятные рисунки на аверсе или реверсе монеты.
– Сергей Николаевич, а ты где остановился? – поднял голову от монет слегка полноватый мужчина лет сорока.
– Еще нигде, как въехал в город так сразу к губернатору – представиться.
– Молодец. Да, представиться, я губернатор, Воронцов Иван Николаевич, а это мои друзья.
Гостями губернатора оказались князь Кирилл Петрович Нарышкин, граф Семен Тимофеевич Шереметев, поместный дворянин Петр Савельевич Шептунов и князь Сергей Васильевич Бабарыкин.
Сергей Николаевич поклонился общим поклоном.
– Оставайся гостем у меня, вечером соберемся по-семейному. Ты нам расскажешь, как жилось на море, да про страны разные.
– Спасибо за гостеприимство, Иван Николаевич, – Сергей Николаевич снова поклонился.
Воронцов ссыпал монеты обратно и, указав вошедшему слуге на сундучок, приказал:
– Проводи гостя в правую комнату, у меня жить будет.
Сергей Николаевич еще раз поклонился и последовал за слугой на второй этаж. Достаточно просторная комната, не очень широкая, но высокая кровать, шкаф, сундук, небольшой стол, два стула и кресло, туалетный столик с зеркалом и ночной горшок у стены. Подошел к окну. На улице пусто, мужик катил перед собой пустую тележку. «Кажется, в той стороне рынок», – подумал Сергей Николаевич. Первый шаг сделан, теперь надо закрепиться. Какое-то время он будет всех развлекать своими историями и воспоминаниями. Но через месяц это надоест. «Таити, Таити, а нас и здесь неплохо кормят!» – вспомнил он слова из мультфильма. За месяц надо определиться и сделать следующий шаг.
Сергей Николаевич пошел искать конюшню. Его красавцев мыли и чистили, рядом, что-то обсуждая, стояли губернатор и его гости.
– А не внуком ли будешь Алексееву Сергею Петровичу? – завидев Сергея Николаевича, спросил губернатор.
– Я не знаю, родители умерли в Англии, когда мне было двенадцать лет. Они приехали в Англию из Петербурга. Отец – Алексеев Николай Сергеевич, матушка – Евдокия Владимировна, в девичестве Грушевская. Про Тамбов они говорили, помню, но что здесь за родня, не знаю, может, и найду родную кровь.
– Надо будет Алексеевым весточку послать, а я полицмейстеру накажу поискать.
– Я к Алексеевым сам съезжу, поговорю, они родовую линию должны знать, в любом случае помогут.
«Написать письмо в стиле XVIII века для меня проблема», – подумал Сергей Николаевич.
– И то верно, род Алексеевых большой, найдешь своих, по родовому перстню и найдешь.
– Иван Николаевич, мне бы одеться, что имею – все на мне.
– Это не беда, я распоряжусь, – слышал?
Губернатор повернулся к стоящему в стороне слуге, тот молча поклонился и в свою очередь позвал еще кого-то.
– А что случилось? – вступил в разговор Бабарыкин.
– Сам не понял, все как в тумане да плохом сне. Остался с двумя лошадьми да татарскую саблю получил в подарок.
– Хорош подарок, – хохотнул Шереметев. – Молодец, отбился. Я так с четвертой баталии понимать стал, а так тоже все было как в тумане да во сне. А у тебя ни царапины, сам цел и кони целы, молодец!
– Ты бы отдохнул с дороги, – сказал Воронцов, – а то вечером дамы тебя замучают расспросами, да и нам интересно послушать будет!
Сергей Николаевич вернулся в комнату. Сундучок стоял на столе, рядом лежала сабля, сумки стояли у стены. Открыл сундучок и высыпал туда монеты из кошельков и косметички. Затем открыл сумки: надо проверить, что он прихватил с собой в XVIII век. Хотя что из вещей XXI века может быть полезным в XVIII веке? А ничего! Снял китель и повесил на спинку стула, сверху бросил шарф и ремень с кортиком. Подумав, отнес сапоги к двери, ковра не было, но пол не холодный. Сел на пол и стал разбирать сумки.
Сверху лежали часы с кукушкой. Когда-то они с женой купили эти часы в Риге и повесили в большой комнате. Но бой этих часов быстро всех достал. Если бы просто ку-ку! Нет, сначала раздавался скрежет, затем ку-ку в сопровождении бум-блям в тональности кастрюли. Часы быстро оказались на антресолях, а потом и в гараже. Под часами лежала алюминиевая кофеварка для газовой плиты – ну, это то, что надо. Он поставил кофеварку на стол. Следом была большая железная коробка с пуговицами, нитками, ножницами, наборами иголок, крючков и прочее. Обычное женское хозяйство, которое после смерти жены тоже оказалось в гараже. Он выудил из коробки походный набор – цилиндрик, закрытый наперстком. Там лежала катушка черных и белых ниток с несколькими иголками.
Снова такая же коробка, мотки резинки для трусов, тесьма, пуговицы и т. д. А вот – вещь! Нужная вещь и стоит денег! Военно-морской двадцатикратный бинокль с расчетной сеткой. Он купил его в 1994 году в Риге на рынке за двадцать пять долларов. Великолепная оптика, и легко определить расстояние до цели.
Еще одна коробка – запасные лампочки для его «Волги». Тяжелый сверток – набор хромованадиевых гаечных ключей. Маленькая коробочка – в ней театральный бинокль жены. В другой – будильник из комнаты детей. Еще будильник. Тяжелая коробка, в ней часы в красном полупрозрачном корпусе. Эти часы ходят хорошо и точно, только вышли из моды. Ареометр для аккумулятора, логарифмическая линейка, офицерская линейка, карандаши – десятка три разных цветов. Несколько записных книжек детей, десяток старых шариковых ручек. Почти десяток брелков для ключей, две рулетки. Несколько обычных школьных линеек, с другой стороны написаны различные формулы. Две тетрадки ученика 2-го А класса. «Сказки народов мира», школьные резинки, два подшипника, боевой патрон от автомата Калашникова. Все переложил в сундук.
Теперь вторая сумка. Сверху – детская швейная машинка. Сергей Николаевич улыбнулся, это подарок младшему сыну на день рождения в пятом классе от его одноклассницы. Подарок долго стоял в комнате на видном месте, потом тихо переехал в гараж. Модель двигателя крейсера «Варяг». Когда-то второй сын почти год сопел над этой моделью. Четыре фотоаппарата «Смена», рядом в пакетах для фотобумаги пачки старых, давно забытых фотографий. Полиэтиленовый пакет с бигуди и бюстгальтером жены. Несколько складных перочинных ножиков, несколько алюминиевых цилиндриков с негативной фотопленкой. Сверла, лерки, плашки, штангенциркуль, десяток гаечных ключей, маникюрный набор, отвертки, три резца для токарного станка. Снова коробочка, в ней набор теней для макияжа. Коробочка – три пары позолоченных запонок, изящные – с горным хрусталем, попроще – с агатом и массивные – с фальшивым зеленым камнем. Когда-то было модно под китель носить рубашки с запонками. На стол. Опасная бритва – нет, две! Ого, это важно!
Когда-то по молодости ему захотелось бриться опасной бритвой, как брился его отец. В один из приездов в отпуск он привез отцу в подарок бритву «Харьков-3». (Впоследствии выпуск прекратили – бритва оказалось копией Philips.) Взамен выпросил у отца его опасную бритву. Брился примерно год, потом забросил. Вторую бритву он взял у тещи после смерти тестя, взял просто так, как память. В нынешней ситуации опасная бритва ой как нужна! Как сейчас бреются, он не знал, может, опасные бритвы уже есть. Положил бритвы рядом с кофеваркой и походным набором иголок с нитками. Остальное – в сундук, сверху положил сумки и закрыл.
Надо побриться, подошел к зеркалу и оторопел. Нет, в зеркале был он, но он в двадцатилетнем возрасте! Вот это да! Сделал несколько идиотских кривляний, зачем-то подергал себя за щеки, открыл рот – еще сюрприз. Вместо металлокерамики цвета унитаза и стоимостью в автомобиль во рту были его родные, слегка желтоватые зубы. Открылась дверь, и в комнату вошла служанка. Опустив голову, но откровенно разглядывая его при этом, положила на кровать халат, ночную рубашку и чепчик, у кровати поставила шлепанцы. «Вот так! Я сижу на горшке посреди комнаты – и без стука входит служанка!» – подумал он и спросил:
– Красавица, а где большое зеркало, в мой рост?
– Идем, барин, покажу.
Они спустились на первый этаж и прошли в зал. На стене меж окон было два больших зеркала в рост. На Сергея Николаевича смотрел парень лет двадцати, точнее – он сам, когда был в этом возрасте. Через тонкую гипюровую рубашку просматривалась массивная золотая цепь с православным крестиком. На левой руке золотой браслет с часами. На безымянном пальце массивный золотой перстень с изумрудом. Искусная монограмма сеточкой покрывала камень, на правой руке золотое кольцо. Такому парню построить новую жизнь легче. И не надо рассказывать байки о пятидесяти годах скитания по морям-океанам. Хотя, что ни говори, пятьдесят лет морю он отдал…
– Красавица, принеси мне воды помыться-побриться.
– Хорошо, барин. Меня Леной зовут, – девушка продолжала на него смотреть.
Сергей Николаевич вернулся в комнату, снова подошел к зеркалу. Сколько же теперь ему лет? Снял джинсы и осмотрел ноги. Шрамик на ноге от падения на мотоцикле есть, значит, и девятнадцать лет ему есть. Осмотрел руки: шрамика на правой руке нет. Он разодрал руку на тренажере во время сдачи зачета по борьбе за живучесть. Двадцати двух лет ему нет. «Усредняем, считаю свой возраст двадцать лет, день рождения не изменен», – решил он.
Изменение возраста должно резко изменить его поведение. Он уже не старый морской волк, чья задница давно обросла ракушками. Двадцатилетний юноша никак не мог побывать во всех уголках этого мира. Тем более в XVIII веке, когда лучшие парусные корабли имели скорость в четыре раза меньше обычных торговых судов XXI века. Теперь он уже не Сергей Николаевич, а просто Сергей.
В дверь постучали.
– Входите.
В комнату вошли четверо мужчин, поклонились:
– Мы по приказу губернатора, обшить тебя, барин. Я Тимофей, а вот Ануфрий, Никифор и Дормидонт.
– Ну так с Богом, вперед, – и вышел на середину комнаты.
Его начали измерять со всех сторон, голову от уха до уха через лоб, через затылок и через темечко. Ступни и в длину и в ширину, и от большого пальца до голени, до косточки, от пятки до колена. Руки, ноги, и другие привычные портновские замеры. Сергей переносил все стоически, будут правильные замеры – легче портному. И конечный результат на нем будет смотреться лучше.
Порой идешь по улице, а у женщины или девушки ткань «тянет», и зад вместо привлекательного кажется вислым. Или ткань идет морщинами с одной стороны, придавая милой фигуре клоунскую комичность. В магазинах говорят: «Не покупайте на рынке, там самопал из подвала». Так и честные хозяева бутиков берут товар на реализацию в том же подвале. Проще самому прийти в подвал и заказать одежду по фигуре. Будет и лучше, и дешевле.
Сапожник, закончив замеры, сидел у стены. Он щупал, мял, нюхал и гладил сапоги, удивленно покачивая головой.
– На клею и железных скобах, – сказал Сергей.
– Да, мудрено сработаны, – ответил сапожник, – но не пойму, из чего подошва и каблук, сапоги ношены, а тут износа почти не видно.
– Это из особой кости в далеких краях.
– Слышал уже, ты и в Африке бывал, и в Америке.
Закончили и портные, и тоже тщательно рассматривали и мяли китель и джинсы. Осторожно, даже с опаской, держали в руках гипюровую рубашку. На их лицах читалось откровенное изумление. Они никогда не видели подобной ткани, а качество пошива в их понимании было запредельным.
Осталось согласовать самый важный вопрос, как расплатиться за заказ. Откладывать на потом, когда будет доставлена готовая одежда и обувь, неразумно. Нет никакой гарантии, что к этому времени у него будут деньги, а вот ославиться можно навсегда.
– Что скажете, господа, – обратился Сергей.
Сказать «мужики», для них оскорбление. Мужики – это батраки, беднота. Крестьянин или простолюдин – «человек». Общеизвестное выражение – «Человек – это звучит гордо!» – изначально подразумевало крестьян и простолюдинов.
– Чтобы между нами не было спора, сразу скажу: русских денег у меня нет. Есть только заморские монеты. Если вы согласны на такую плату – беритесь за заказ. Если нет – извините.
– А что тебе надо, барин?
– Да все мне надо, все мое на мне, нет ни летнего, ни зимнего, ни нижнего.
– Показывай свои заморские сокровища, барин.
– Смотрите. – Сергей открыл и пододвинул сундучок.
Гости дружно склонили головы над сундучком и принялись деловито звякать монетами, переговариваясь и что-то обсуждая.
– Вот, барин, смотри, – они показали выбранную плату.
– Что за деньги мы взяли? – спросил Ануфрий.
– Это английские деньги по шесть пенсов, это арабская монета в десять динар, это китайская из Гонконга, эта сиамская из Сингапура, эта шведская.
Мужчины с новым интересом стали рассматривать выбранные деньги.
– Возьми, Тимофей. – Сергей протянул походный набор с иголками.
Тимофей непонимающе взял цилиндрик, повертел в руках.
– А ты покрути наперсток, – подсказал Сергей.
Тимофей неловко стал крутить, потом понял, открыл, на ладонь высыпались иголки. Тимофей аж побледнел.
– Барин, у меня таких денег нет!
– А ты как плату за ткани и работу посчитай.
Тимофей пошевелил губами, посмотрел на своих товарищей, на Сергея, кивнул своим мыслям, подошел к сундучку и взял еще монетку.
– Это не все, – продолжил Сергей. – Посмотри мои пуговицы.
Он достал из сундука две железные коробки и подал Тимофею. Четыре головы снова склонились вместе. Раздались удивленные и даже восхищенные возгласы. В комнату вошли две служанки с ковшиками, тазиком и ведром воды. Девушки без стеснения рассматривали почти голого Сергея и удивленно косились на копошащихся и гомонящих мужчин.
– Барин, ты помыться просил.
Сергей приступил к процессу мытья-бритья. Служанки ловко и сноровисто помогали, в результате и помылся, и побрился, и волосы вымыл.
Когда девушки ушли, Сергей снова повернулся к Тимофею. На столе аккуратными рядами лежали выбранные пуговицы. Обычные женские пуговицы, некоторые сверкали золотом или серебром. В сторонке лежали мотки тесьмы, даже шнурки для ботинок приглянулись.
– Много же у тебя, барин, всяких заморских диковин! – воскликнул Тимофей.
– Позволь, барин, у тебя купить вот это. – Дормидонт показал на ладони несколько металлических крючков.
– А мне вот это. – Никифор показал моток корсажной ленты.
– Вот что, господа. Коль скоро я оказался без своего багажа, то и эти коробки мне пользы не принесут. Возьмите их на реализацию.
– Как это – на реализацию?
– Что продадите, за то и деньги принесете, оставшееся вернете.
– Много разных полезных штучек у тебя, долго торговать будем.
Но Никифор дернул говорившего за рукав и что-то быстро шепнул. Сергей улыбнулся и сказал:
– Правильно Никифор говорит: мир большой, необязательно все продавать в Тамбове.
– Сами коробки можно взять на реализацию? – осмелел Никифор.
Сергей снова улыбнулся. Две красивые железные коробки: одна из-под конфет, другая из-под печенья. В таких коробках и в XXI веке хозяйки любят держать всякие полезные мелочи.
– Дорогие, тонкой заморской работы, но можете взять на реализацию.
Мастера индивидуального пошива согласно закивали головами, но глаза светились детской радостью.
Простившись с гостями, Сергей лег и незаметно уснул.
– Вставай, барин, – над ним низко склонилась служанка, – все гости уже собрались.
Вечерело, он быстро оделся и спустился в зал, где за столом сидели не менее двадцати человек. Начался ужин, но голодным оказался один Сергей. Остальные вяло ковырялись в своих тарелках, с удивленным интересом наблюдая, как он ест. «Да, господа! Пятьдесят лет в кают-компании – это уже привычка», – мысленно хмыкнул он.
Присутствующие перебрасывались обычными фразами, все ждали главного блюда – рассказов Сергея. Насытившись, он откинулся на стуле и обратился к Воронцову:
– А можно ли попросить чашечку кофе, без сахара?
– Кофе? – Воронцов в свою очередь посмотрел на жену.
– ??? – жена повернулась к прислуге.
Прислуга испуганной стайкой бросилась на кухню.
– Иван Николаевич, это не обязательно, я привык к кофе после еды и спросил по привычке, не подумавши, еще раз извините.
В столовую вошла сухонькая старушка и сказала, обращаясь к жене губернатора:
– Кофе у нас есть. – Сказано было таким тоном, что можно было продолжить: «у нас все есть».
– Простите, Иван Николаевич, я люблю кофе, сваренный особым способом. Можно я пройду на кухню и покажу кухарке, что надо делать?
– Пожалуйте. – Воронцов растерянно пожал плечами.
Сергей попросил разрешения пройти на кухню по простой причине. Он понял, что кофе здесь не пьют, и опасался получить вместо кофе бурду. Вместе с ним из-за стола встали почти все женщины. «Мы тоже пойдем на кухню, мы тоже хотим научиться», – на все голоса загалдели дамы.
Кофе оказался зеленым, и Сергей начал командовать:
– Кофе пожарить на сливочном масле, принести и приготовить кофеварку.
Но тут все женщины возжелали кофе. «Голубушки, не пили вы кофе, не понравится он вам, давиться и плеваться будете», – мысленно пожалел он женщин.
– А давайте я вам приготовлю капучино, кофе по-итальянски, – предложил он.
Естественно, все захотели кофе по-итальянски. Капучино он сделать не сможет, а сладкий кофе со взбитыми сливками – это легко. Закипела работа, взбивали сливки, в ступке толкли колотый сахар в сахарную пудру, жарили кофе. Женщины обступали его со всех сторон, откровенно прижимаясь и привлекая к себе внимание. Наконец сварили полведра кофе и взбили ведро сливок. Кофеварка на плите выплюнула дозу. Сергей взял широкую чайную чашку, на треть налил жиденький сладкий кофе и положил сверху огромную шапку взбитых сливок. Сверху щедро посыпал сахарной пудрой.
– Делайте вот так, – сказал он прислуге.
Себе, к удивлению дам, налил из кофеварки в самую маленькую чашечку, и то половину.
Закончив процесс обучения, Сергей в окружении дам вернулся в столовую. Прислуга принялась разносить новое лакомство. На губах всех служанок были следы взбитых сливок. Кофе по-итальянски прошел на ура, всем очень понравился новый вкус: главное – сладко! Посыпались вопросы. А где он научился, а какие рецепты еще знает? Сергей начал рассказывать. Он не хотел обманывать этих милых людей. Не виноваты они в том, что в XVIII веке путешествия – это тяготы и опасность, а не удовольствие. Мир еще не познан, вероятность погибнуть в путешествии очень высока. Намного выше шанса полюбоваться заморскими красотами.
Примерно через два часа князь Бабарыкин сказал:
– Сергей Николаевич, голубчик, а не покажете ли свой сундучок? Там есть занятные денежки.
– Да-да, просим, покажите, – поддержали остальные.
Сергей сам принес сундучок и высыпал часть содержимого на стол. Монеты со звоном посыпались и покатились в разные стороны. Юное поколение с визгом бросилось подбирать. Все заинтересованно столпились, даже прислуга у стен и дворовые в окнах подались вперед.
– А это что? А это откуда?
Сергей не успевал отвечать, но ответов и не требовалось. Люди просто выражали свои эмоции, они еще много раз успеют спросить-переспросить.
Тем не менее, взглянув на монетку, он рассказывал про страну, людей и обычаи. Ахи, охи, «не может быть!», «как же?». Прошло еще часа два, поздно. Дети стали складывать монетки в сундучок.
– Сергей Николаевич, а можно мне это взять?
– Да, конечно.
– Сергей Николаевич, я хочу вот это и это…
– Пожалуйста, берите, что за вопрос.
Все стали выбирать и откладывать монетки, взамен передавая серебро. Карманы Сергея быстро оттопырились. Он не ожидал такого успеха, хотя ничего удивительного нет: каждому хочется купить сувенир на память о встрече с другой, удивительной и полной приключений жизни.

Один за другим последовали визиты: Воронцов, князь Кирилл Петрович Нарышкин, граф Семен Тимофеевич Шереметев, поместный дворянин Петр Савельевич Шептунов, князь Сергей Васильевич Бабарыкин и купец Воронин. К удивлению Сергея, дворянство и купцы не чурались друг друга. Круг постоянных гостей тоже определился. И если первое время он ходил в сопровождении слуги, который нес сундучок и кофеварку, то дней через десять про сундучок уже не спрашивали, а кофеварку относили в нужный дом заранее. Монетки покупала даже прислуга и, возможно, приторговывала ими. Но никто и никогда не просил подарить.
Довольно быстро у него набралось более ста двадцати рублей серебром и десяти рублей золотом. Неожиданный доход, полученный с продажи сувениров, обнадежил. Это были очень серьезные деньги, а количество монеток в сундучке, видимо, не изменилось. Он купил парик по моде, появилась первая современная одежда и обувь. Но заказ на пошив был далек от завершения. Сергей установил распорядок дня: утром гимнастика, завтрак, конная прогулка за город на Буяне. Иногда на обратном пути, по случаю, заглядывал в гости. Затем час энергичных физических упражнений. Что здоровье надо ценить, он уже знал.
После физических упражнений принимал летний душ, который по его подсказкам сделали дворовые. Скоро душ стал популярным, им пользовались все, включая губернатора. После обеда прогулка по городу с обязательным походом на рынок. Во время прогулок разговаривал с разными людьми, заходил в гости, иногда оставался попить чаю. Затем снова верховая прогулка, теперь уже на Буране. Его наезднические навыки заметно улучшились. Кони к нему привыкли, он в свою очередь определил физические возможности лошадей. На вечерних визитах познакомился с учителями гимназий. Стал регулярно заходить к ним в гости. Необходимо было определить уровень знаний этого времени: что уже известно, что нет. О Сергее заговорили как об очень образованном и интересном собеседнике.
Сергей подумал было о карьере ученого. С его инженерными знаниями стать известным академиком в XVIII веке – пара пустяков. С удивлением узнал, что Ломоносов жив, здоров и занимается своими делами в Петербурге. Но нет, научная карьера не для его натуры. Взял у учителя словесности учебник. Если и не выучит грамматику и орфографию, будет использовать как шпаргалку. К тому, что он не совсем правильно говорит и пишет, окружающие относились спокойно. Человек с малолетства жил за границей и, по определению, должен говорить неправильно.
Но настоящий фурор он произвел стихами. Сергей никогда не был любителем поэзии, но в шестидесятые годы поэзия была в моде. Он, как и все, покупал книжечки со стихами и читал эти стихи девушкам. Что-то ему запомнилось. Как-то вечером Сергей прочитал под настроение несколько лирических стихотворений. Эффект был потрясающий, его слушали в завороженном молчании, а потом долго аплодировали. Тогда он запел – песенный репертуар был намного богаче. Здесь помогли три класса музыкальной школы и обязательное пианино в салоне кают-компании.
Познакомившись с офицерами гарнизона, Сергей заинтересовался армией XVIII века. Расспрашивал о возможностях оружия, о тактике, о построении боевого порядка, о взаимодействии родов войск. Сходил в арсенал и посмотрел на пушки и ружья. Он смотрел не пустыми глазами досужего посетителя военного музея. Его серьезно интересовала боевая результативность этих орудий. Вывод его опечалил – оружие слабое. Для достижения максимального огневого поражения противника необходим своевременный маневр пушек и солдат, что, в свою очередь, требует высокой выучки войск. О нем заговорили как о сведущем в военном деле человеке.
Во время своих конных прогулок Сергей смог оценить Астраханский тракт. Дорога Москва – Рязань – Тамбов – Астрахань равнялась расстоянию от Москвы до Парижа. Была только одна маленькая разница. Между Тамбовом и Астраханью было только четыре казачьих станицы. Самая большая станица называлась Царицын, она стояла при впадении реки Царица в Волгу. Никакого покрытия на дороге не могло быть в принципе. Чтобы понять почему, достаточно сесть на телегу и проехать по асфальту. Лучшего вибростенда нигде не найти: нет у телег ни рессор, ни амортизаторов, ни резиновых шин.
Но движения на Астраханском тракте практически не было. Грузы и товары перевозились по Волге, тракт существовал для переброски войск и почтовой связи. Почтальонами были казаки, а казаки – калмыки или татары. Сергея это очень удивило, в кино и книгах казаки всегда были русскими. Когда Сергей заговорил об этом с губернатором, то ответ удивил еще больше.
– Астраханский тракт обслуживают калмыцкие и татарские казачьи полки.
– Русских казачьих полков совсем нет? – удивился Сергей.
– Волжское казачье войско создано двадцать пять лет назад, к нему приписали всех беглых крестьян, что поселились на Волге.
– А чем заняты волжские казаки?
– Патрулируют берега реки. Беспризорных татар еще много, нападают разбойники на купеческие ночевки.
Воспользовавшись случаем, Сергей решил разузнать о безопасности путешествий по России.
– Скажите, Иван Николаевич, насколько безопасны дороги между Тамбовом и Москвой?
– А какая опасность тут может быть? Татары так далеко не забегают.
– Я спрашиваю не про татар, про русских.
– Ты говоришь о невозможном. Если случится нападение, то поместный дворянин немедленно устроит розыск и дознание.
– Но ведь может случиться так, что розыск будет неудачным.
– Заруби себе на носу, Сергей Николаевич: если на твоих землях случится разбой, то ты лишишься своего имения и уедешь под конвоем в Сибирь.
Такая постановка вопроса оказалась неожиданной. Но тактика, надо признать, весьма действенная…

Первая неожиданность произошла через две недели. Сергей занимался во дворе гимнастикой, используя тяжелые чугунные утюги как гантели. Одновременно он перешучивался с Глашенькой, дочерью Воронцовых. Во двор вошел офицер гарнизона Иван Баскаков. За ним следовали четверо солдат с тяжелыми тюками. Желая пофорсить перед знакомым офицером, Сергей встал на руки и попрыгал на руках. Затем сделал колесо влево и вправо. Закончил показательные упражнения кульбитом назад, который недавно освоил на берегу реки.
– Ловок ты, Сергей, – сказал Иван.
– Видел бы ты орлов из морской пехоты! Голыми руками врагу хребет перебьют.
– А что такое морская пехота?
– Специально обученные офицеры и солдаты. Они высаживаются на берег с кораблей для решения различных боевых задач.
– Нам это не грозит, морской гвардейский корпус только на галерах грести умеет.
Сергей согласно кивнул головой, в России практически не было флота. Соответственно, не нужна и морская пехота.
Баскаков покрутил в руке утюг, шутливо шлепнул по заду служанку и сказал:
– Нашли мы место твоего сражения. Головы порубал и врагам и лошадям! Силен.
…Как-то в разговоре с офицерами он предложил в конном бою свое видение тактики. Если врагов больше, необходимо непрерывно перемещаться, пересекая им дорогу. Или проходить мимо встречным курсом и бить сначала лошадей – лошадь легче достать. Такая манера боя неизбежно вызовет у врага сутолоку. А спешенного противника потом будет легче достать. Как ни забавно, такой вариант он придумал во время компьютерной игры. Но в компьютерной игре в случае неудачи можно перезагрузиться и попробовать что-то другое. В реальной жизни неудачное решение означает конец этой самой жизни…
Сергей какое-то время осмысливал слова офицера. Он уже забыл о своих первых словах, сказанных губернатору.
– А ты уверен, что место правильно нашел?
– Так другого места в пяти днях от Тамбова нет, а это в четырех днях для отряда. Ты со своими рысаками в два дня легко покроешь.
– Ошибки нет?
– На восток от Татарского вала, мы его сразу нашли после твоего приезда, по воронью. Двадцать семь лошадей.
– А люди?
– Четверо европейцев и шестнадцать татар! Сам говорил, что с тобой четверо слуг было.
– Не может быть!
– Может или не может – не знаю. Говорю то, что сам видел. Нашли ночную стоянку, где татары добили еще четырех лошадей и трое татар умерли от ран.
– И татары никого не похоронили?
– Европа! Они никогда и никого не хоронят, басурмане!
– А если это были купцы или путешественники?
– Какие купцы? Какие путешественники? Они ездят или по Волге, или по Дону.
– А если это были персы?
– Ну что ты говоришь? Какие здесь персы, персы поедут по Волге. Да и оружие все английской работы. У нас оружие или тульское, или немецкое, или турецкое. Вот, возьми свое имущество.
Солдаты развернули тюки, он увидел восемь седел со сбруей и отдельно два пистолета, ружье и прямую длинную саблю, больше похожую на шпагу.
– А палаш где? – неожиданно для себя сказал Сергей.
– Сломан. Мы его вместе с другим ломаным оружием в полковую кузницу отнесли.
«При чем здесь палаш?» – подумал Сергей. Хотя в курсантские годы морской палаш был атрибутом парадной формы.
– Слышал я, что моряки к палашам привычны. Весь черный от басурманской крови, по самую рукоять. Принести?
Сергей отрицательно покачал головой. Кем были эти люди? Кто не дождется от них весточки? И главное, пришел, болтнул и забыл: мол, дикари здесь живут… Нет, это мы дичаем в XXI веке!
– Не горюй, Сергей! – по-своему расценил молчание Иван. – Оружие нашли под мертвыми.
– Только оружие? – с надеждой на ошибку спросил Сергей.
– Татары подобрали все, оставили только ломаное, да седла срезали, они им ни к чему.
– Вот что, Иван. Возьми мою татарскую саблю.
– Спасибо, будет чем покрасоваться, я с татарами еще не сходился.
Все население губернаторского дома с любопытством собралось во дворе. А как же, событие!

Сложились и отношения с женщинами. Нравы были попроще, более естественные. В первый вечер только он лег в кровать, как открылась дверь и вошла служанка:
– Что барин желает на ночь?
И сколько вариантов ответа?
– Тебя желаю.
Так к нему каждый вечер стали приходить служанки. Как предполагал Сергей, у девушек был свой график посещений. Позже он узнал, что забеременевшие девушки возвращались в деревню и выдавались замуж. Причем жениха выбирал сам барин. Такие отношения считались обыденными, не вызывали отрицательных эмоций. Крепостное право, или проще – рабство, было привычно для всех.
С дамами ближе познакомился на второй день, и сам был не особенно скован, и дамы довольно настойчивы. Началось с Дашеньки, двоюродной сестры Софьи Николаевны, жены князя Нарышкина. После нескольких прижиманий женщина предложила показать дом. Когда вошли в комнату, Дашенька, задрав подол, упала на кровать. И Сергей в этой ситуации повел себя должным образом.
Скоро он хорошо разобрался с этой стороной жизни. Все женщины от восемнадцати лет были замужем. Основная масса дворян на военной службе. Их жены в конце зимы уезжали из гарнизонов в имения к родителям или к родне. В начале зимы жены возвращались к мужьям. Макияж XVIII века целоваться не позволял, иначе помада была бы размазана по обоим лицам. Нового в сексе после XVIII века ничего не придумали. Снять платье с женщины было трудно, а надеть обратно – невозможно. Оказывается, женщины просто зашиты в свои платья. Еще обязательным атрибутом являлся парик на заколках. Женщины XXI века должны этим женщинам глубоко сочувствовать!
Каждый вечер одна из дам падала перед Сергеем и задирала подол. Скоро он получил в женском обществе славу «кобеля», что только утяжелило его труды на этой ниве. Со временем Сергей освоился с некоторыми правилами флирта. Невинное для XXI века общение с женщинами в веке XVIII воспринималось как желание интимного контакта. Незнание и несоблюдение условностей и принятых приличий могли привести к дуэли. В итоге Сергей напрямую попросил Воронцова:
– Ваше сиятельство, мне необходимо обучиться принятым правилам этикета.
Губернатор какое-то время молчал, затем ответил:
– Согласен. У моих дочерей есть гувернантка, вот и ты присоединяйся к обучению. От этого всем будет только польза.

На четвертый день своего появления в Тамбове, в доме Шереметевых, Сергей обратил внимание на одну даму. Высокая, статная, по-настоящему красивая, она резко выделялась в обществе. «Купчиха Сазонова, Аграфена Фоминична» – заметив его интерес, сказал Воронцов. – Очень богатая бездетная вдова. Ее отец купец Баратыкин попался татарам под Воронежем и погиб. Семья начала бедствовать, но пятнадцатилетнюю Аграфену сосватал купец Сазонов. Сазонову было тогда 56 лет, через одиннадцать лет он умер. Аграфена Фоминична выгнала из дома его детей и всю его родню. Выгнала на улицу, не дав ни копейки, через сорок дней после смерти мужа. Два года ведет дела одна, и очень успешно, многих купцов уже обошла. Еще больше у нее в долгах, и среди дворян должников хватает. Сватов и женихов на порог не пускает, с мужчинами очень холодна. Многие наши красавцы к ней подбивались, но, кроме пощечин, ничего не получили. В доме одни женщины, кучером родной брат, но живет в другом доме с женой».
Сергей только пожал плечами, знакомая по литературе ситуация. Возможно, и в XXI веке в России такие ситуации есть. Только молчат о них, и молчать будут очень долго.
Вечер проходил как обычно. После рассказов о заморских странах и различных забавных историях, которые Сергей приукрасил и адаптировал под реалии этой жизни, все начали шутить. Атмосфера вечера становилась непринужденной и веселой. Пошли анекдоты, несколько громоздкие, с точки зрения Сергея, и не всегда ему понятные. (Кстати, никто не курил и не пил, за четыре дня он не встретил пьяного или курящего человека. Из спиртного он чаще всего видел бражку – легкий пенный хлебный или медовый напиток. Были еще сидр – перебродивший яблочный сок – и наливки. В основном вишневая или сливовая наливка со слабым содержанием алкоголя.)
Постепенно анекдоты становились фривольнее. Сергей решил присоединиться к рассказчикам с анекдотами про моряка и попугая.
После пятого анекдота присутствующие буквально рыдали от смеха, лишь купчиха Сазонова слегка улыбалась. Следующий анекдот был довольно двусмысленным. После слов «она удивилась, оказавшись голой в его объятьях», когда все грохнули смехом, раздался голос купчихи Сазоновой:
– Меня ему не удивить!
Многие недоуменно к ней обернулись, дамы, глядя на нее, стали хохотать еще больше…

Эта встреча получила неожиданное продолжение. На следующий день после возврата «утраченного» оружия Сергей решил проверить боевые возможности пистолетов и ружья, точнее мушкета. Он не имел понятия, как пользоваться саблей, а изображать из себя мальчишку с палкой у зарослей крапивы не собирался. Времена, когда воины, сомкнув щиты, шли убивать врага мечами и топорами, прошли. Уже наступила эпоха мушкета и штыка. Сабля оставалась массовым оружием кавалерии и офицеров. Кроме того, сабля требовала особых навыков. Сергей умел хорошо рассчитать орудийный залп или пуск ракет. Пистолет и мушкет – не ракеты, но все же привычнее сабли или штыка.
После обеда Сергей поехал в казармы и попросил оружейника проверить оружие. При этом сам отслеживал все действия, особенно проверку ударного механизма. Оружейнику льстило такое внимание офицера. Он не только все внимательно осмотрел, но и все объяснил. Научил правильно менять кремень, а на прощание дал несколько полезных советов. После оружейника Сергей отправился к офицерам и выпросил порох, пули и пыжи.
На вечернюю прогулку поехал в джинсах и гипюровой рубашке: было тепло и не хотелось потеть в камзоле. Нашел подходящее место и начал учиться. Мешочек с порохом в ствол, затем пыж и шомполом прижать, чтобы не было пустот. Пуля и снова пыж, пуля не выкатится, будет плотно прижата к заряду. Долго вертел пистолет в руках, пытаясь понять, как теперь проколоть мешочек через запальное отверстие. Наконец нашел нужную фиговину. Теперь надо насыпать порох на полку – и готово, можно стрелять.
Нажал на курок, сноп искр, ослепительно пыхнул порох – и ничего. Вдруг – бенгальский фейерверк из запального отверстия. Пламя из ствола, и все заволокло дымом, руку мотнуло отдачей, куда попал – а шут его знает. Стал готовиться к новому выстрелу и чуть не погиб, спасло полное отсутствие навыков. Забил в ствол мешочек пороха и начал выковыривать из подсумка пыж. Неожиданно раздался выстрел! Пистолет выбило из руки, он, кувыркаясь, запрыгал по траве.
Почувствовав потрясение хозяина, вскинулся Буран. «В одной руке пистолет, в другой – шомпол. Это гарантированный конец, шомпол вошел бы в глаз», – думал Сергей. Ствол надо чистить после выстрела! Потом сообразил, что ствол горячий и надо ждать, пока остынет.
Сергей стрелял, пока не кончился порох, но результат был неутешительным. Из пистолета он уверенно попадает в цель с десяти метров, из мушкета с сорока – сорока пяти. Дальше полет пули непредсказуем. Оружие тяжелое, для надежного прицеливания нужна сила в руках. Есть и другой серьезный недостаток – отсутствие прицела. Для надежной стрельбы нужен хороший глазомер и регулярные тренировки.
В город возвращался галопом, снимал напряжение от стрельбы. По времени он уже опаздывал на вечерние посиделки. Сегодня намечались изменения, надо узнать, к кому идти, успеть еще помыться и переодеться. У городской заставы его ждали.
– Барин, тебя Аграфена Фоминична к себе на день ангела ждет.
– Какая Аграфена Фоминична?
– Купчиха Сазонова.
Вспомнил бизнес-леди, которую «не удивить». Ему все равно куда.
– Когда надо быть?
– Все гости давно в доме, один ты загулял.
– Тогда веди, я ее дома не знаю.
Солдаты у заставы фыркнули, заулыбались – в городе ее не любили.
Подъехали к дому на будущей Советской улице, Сергей бросил поводья провожатому и, сказав «отведи», вошел в дом. Да, все уже были в сборе, начались взаимные приветствия. Засуетились дамы, пытаясь создать место для стула около себя. Каждая дама желала усадить Сергея рядом. Но тут встала женщина, сидевшая рядом с Аграфеной Фоминичной, такая же статная и красивая. «Похоже, мать», – подумал Сергей.
– Садись сюда, барин, – сказала она и недобро улыбнулась.
Сюда так сюда, он в гости не просился и не свататься пришел.
Когда проходил мимо офицеров, те унюхали запах пороха.
– Стрелять ездил?
– Да, господа, надо форму держать, приглашаю назавтра, из пистолета десять шагов, победителю рубль!
Договорились о времени. Устраиваясь на стуле, услышал от Аграфены Фоминичны:
– Вы, дворяне, только тратить деньги умеете.
Посмотрел в ее красивые глаза, но промолчал. Рубль – не велика плата за учебу, сегодня неумехой чуть себя не застрелил.
Посмотрел на Аграфену Фоминичну еще раз, и стало жалко эту красивую женщину. У нее сегодня день ангела, а на лице никакого веселья. Сергей решил посвятить вечер ей. Стал ненавязчиво ухаживать. Рассказывать смешные и нейтральные истории только ей, тихо, наклонившись к уху. Шутливо, но без злословия комментировал происходящее за столом. Потом увлекся, ухаживания стали более галантными. Комплименты сыпались непрерывно, пошли легкие разогревающие двусмысленности. К концу вечера они уже сидели лицом друг к другу, не замечая других гостей. Не успела закрыться дверь за последним гостем, а он уже нежно целовал ее нежные губы.
Сергей «удивил» Аграфену Фоминичну на ее кровати, потом еще и еще. Впрочем, и Аграфена Фоминична удивила его своей неожиданной, огненной страстью. Они проснулись поздно, еще дважды «удивились» и пошли завтракать. В столовой их ждала мать Аграфены Фоминичны – Пелагея Макаровна. Красивая, по виду сорокалетняя женщина смотрела на Сергея как на личного врага. Позавтракав, он поцеловал Аграфену Фоминичну, теперь уже просто Аграфену, и побежал догонять нарушенный распорядок дня. По дороге он понял: события в постели Аграфены Фоминичны Сазоновой известны всему городу. А со слов прижатой служанки сделал вывод о том, что весь Тамбов стоял под окнами спальни. Все слушали сладострастные крики Аграфены Фоминичны и звериный рык Сергея. После обеда снова пошел в дом Сазоновой. Поцеловал радостно улыбающуюся Аграфену и повел ее в спальню. Там они «удивлялись» еще час.

Офицеры гарнизона проводили стрельбы вяло. Солдаты готовили и заряжали пистолеты. Офицеры выходили на позицию, расставляли ноги, поворачивались боком и, закинув левую руку за спину, стреляли. Их интересовало только одно – как Сергей провел ночь. Он отшучивался, предлагал потренировать их с одной из известных своей доступностью дам. Особо настойчивым предлагал провести мастер-класс с дамами в бане. Но банные мастер-классы они уже прошли в юности в своих имениях.
Сергея больше интересовал процесс перезарядки оружия. Он стоял рядом с солдатами, отслеживая их действия.
– Да не волнуйся, вашблагородь, не впервой, – говорили солдаты.
Они понимали его интерес по-своему. Для него-то впервой, поэтому и смотрит. В итоге победил Сергей, напоследок удивив офицеров стрельбой с двух рук. Вообще-то так не делалось: стрелять левой рукой было неправильно и опасно. Можно было получить увечье через запальное отверстие.
С этого дня распорядок Сергея немного изменился. Теперь после обеда он шел в дом Сазоновой и, обняв Аграфену, вел ее в спальню. Там они проводили в сладострастии час-полтора. По вечерам во время уединения с Сергеем дамы сначала спрашивали: «А как же купчиха?» – и только потом, задрав подол, ложились на диван.
Так прошла еще неделя, но однажды, лаская Аграфену и целуя ее грудь, он вспомнил о деле. Когда сели пить чай, обратился:
– Аграфена, завтра поговорим о деньгах.
Аграфена Фоминична внутренне напряглась, она давно ожидала, что любимый попросит денег. Продумывала варианты, сколько дать, хотя в душе была согласна отдать все, лишь бы он всегда был рядом. Резко вздрогнула и Пелагея Макаровна. «Я тебе говорила, что этот кобель пустит тебя голой по миру», – было написано на ее лице.
– Аграфена, завтра будет нужна вот эта служанка, – он показал пальцем, – и белошвейка.
– Какая белошвейка, зачем?
– Хорошая белошвейка, не болтливая, которая будет на тебя работать.
Глаза Пелагеи Макаровны запылали огнем: «Люди добрые, это что же творится, мало ему моей дочери да потаскух дворянских, он еще двух требует!»

На следующий день поцеловал Аграфену и повел ее в спальню. Через час вышли пить чай и за чаем, отыскав взглядом служанку, сказал ей:
– Оголи грудь.
Служанка проворно скинула сарафан. «Грудь, а не ж…» – чуть не закричал Сергей. «Да они что, все голые ходят?» Пелагея Макаровна от неожиданности выплеснула горячий чай из блюдца на ноги и с визгом подскочила. Аграфена округлила глаза, но сидела молча. Служанка, чуть отставив ногу, заинтересованно смотрела на Сергея. Он взял из сумки бюстгальтер и подошел к служанке сзади.
– Помоги, – позвал Аграфену.
Ничего не понимающая Аграфена встала. Разъяренным ротвейлером бросилась наперерез Пелагея Макаровна.
– И ты помоги, – обратился к ней Сергей, – я сам на нее это надевать буду?
Он развернул бюстгальтер перед служанкой.
Девушка быстро сообразила и, накинув бретельки на плечи, начала устраивать грудь. «Третий размер, точно», – удовлетворенно подумал Сергей. Опомнившиеся женщины, разобравшись с застежками и регулировками, начали ей помогать, осматривать и восхищенно ахать.
– Дай-ка я примерю, – оголяясь, сказала Пелагея Макаровна, но, вешая платье, увидела бесцеремонный взгляд Сергея, стала пунцовой и вышла.
– И что это? – указывая на бюстгальтер, спросила Аграфена.
– Очень хорошие деньги, ты с белошвейкой осмотри хорошо.
Женщины внимательно осматривали крой, швы, застежки и регулировку, что-то обсуждали, спорили и начинали сначала. Через час уставший ждать Сергей спросил:
– Белошвейка сможет такое сшить?
– Такой тонкой ткани у меня нет, а вообще смогу, ничего сложного, вот только тут внизу у груди что-то вложено и застежки мудреные.
– То, что поддерживает грудь, и застежки, я беру на себя, еще продумайте крой с кружевами здесь или здесь – стал показывать он – еще с вырезом почти до соска, и с подкладкой снизу, чтобы маленькая грудь казалась выше.
Милые женщины кивали головками, но смотрели только на бюстгальтер. Поняв, что сегодня их уже нет, он сказал:
– Аграфена, вели завтра заложить коляску, после чая покатаемся без кучера, там и поговорим.
Она повернулась и сначала недоуменно посмотрела. Но когда поняла смысл слов, она его крепко обняла и поцеловала. На следующий день поцеловал Аграфену и повел ее в спальню. После чая спросил:
– Коляска готова?
Аграфена, сияя глазами, утвердительно кивнула.
Только намного позже Сергей узнал, что выезд за город на коляске двоих означал оглашение взаимных отношений. Они объявляли всем – мы живем вместе. Но он этого не знал и хотел поговорить с Аграфеной о серьезных вещах без лишних ушей. Для общественного мнения города Сергей – моряк, повидавший много разных диковинок. Лихой воин, лично побивший два десятка татар. Настоящий мужчина: вечером пришел, а утром злобная красавица стала ручной кошечкой. Этот образованный и приятный человек был желанным гостем в любом доме. Соответственно и взгляд на Аграфену Фоминичну кардинально изменился. Из злобной вдовы она превратилась в прирученную возлюбленную бравого офицера.
Сергей взял вожжи, Аграфена счастливо прильнула к нему всем телом. Так, молча, они ехали с полчаса.
– Разобралась с бюстгальтером?
– Да, и мне, и белошвейке все ясно. С кого ты его снял? – неожиданно ревниво спросила Аграфена.
– С шемахинской царицы. Снял и голой по миру пустил.
– Ух, какой злодей мне достался! – она шутливо ткнула его кулаком, обняла и поцеловала. – Значит, до меня была царица… А на меня почему позарился?
– Сама знаешь, ты краше любой царицы!
Немного помолчали.
– Надо купить или построить костяной завод, – начал Сергей.
Рога и копыта – это потом будет звучать анекдотично. Но в течение многих даже не столетий, нет – тысячелетий это был единственный пластификатор. Рога и копыта будут плавить до середины XX века и только потом их вытеснит пластмасса.
– Костяного заводика у нас нет, есть мастерская Феофила.
– Кто такой Феофил?
– Мастеровой, мастерская у него во дворе, он один работает.
– Если не сможешь купить, найди специалиста и построй.
– Зачем мне костяное производство? Прибыли большой не получишь.
– У бюстгальтера поддержка под грудь костяная и всякие застежки.
– Ради такой мелочи костяное производство строить невыгодно.
– Я тебе пуговицы заморские принесу, будешь отливать и продавать купцам, у меня много диковинных пуговиц.
– Знаю я, наслышана. Тимофей – портной – как увидел, рот открыл и два дня закрыть не мог.
– Но деньги мне приносит регулярно, и только серебро.
Сергей принялся рассказывать свое видение бизнеса в эпоху XVIII века. Начнут они снабжать бюстгальтерами тамбовских дам. А через полгода женщины всей России будут их носить, и никакой выгоды от бюстгальтера ни ему, ни ей. Первое – надо получить права собственника на идею. Второе – организовать массовое производство и как минимум два места сбыта. Само собой разумеется, это будут Петербург и Москва. Товар будет ходовой, первоначально пойдет нарасхват. Поэтому до начала торговли надо много завести готовой продукции. Сразу предлагать разные модели, чтобы женщины приходили не только покупать, но и посмотреть.
Обсудили все детали, наблюдать за делами в Петербурге решили отправить Пелагею Макаровну. Брата Аграфены решили отправить в Москву. Вспомнив о правилах торговли XXI века (берешь шикарную коробку – а внутри фигня, дешевка), Сергей подробно рассказал про упаковку. Глядя на нее, у людей должна создаваться иллюзия, что внутри находится дорогая, по-настоящему ценная вещь. Обсудили различные варианты и остановились на полированных шкатулках. Такие шкатулки изготавливать не дорого, а внешний вид будет вполне презентабельным.
Вторым пунктом были косметика и парфюмерия. Полное раздолье для бизнесмена, делай продукцию, а купцы сами развезут по стране. Главное не забывать, что порой самая дешевая продукция может дать самые большие деньги. Это достигается за счет большего спроса. Положил на колени Аграфены коробочку с косметическим набором. Женщина с большим интересом осмотрела набор:
– От шемахинской царицы унес?
– От нее, родимой. Да ей не жалко, много у нее всяких диковинок.
– Костяное дело придется заводить, без него никак не обойтись.
Аграфена убрала косметичку, немного подумала и спросила:
– Из чего делать эти краски?
– Самое простое – это мел и цветная глина.
– Слишком просто.
– Чем проще делаем, тем больше прибыли.
– Ты за морями торговую хватку приобрел, – засмеялась Аграфена.
Снова пошло обсуждение деталей. Сергей выжимал из себя все, что знал об эфирных маслах, пудре, помаде и кремах. Духи XVIII века на основе розового масла. Если заменить основной носитель, можно получить дешевые, великолепно конкурирующие духи. Аграфена снова задумалась, потом отрицательно покачала головой:
– Ничего не выйдет, оливковое масло дорого, стеклянные флакончики очень дороги.
– Зачем нам оливковое масло? Подсолнечное намного дешевле.
С удивлением узнал, что подсолнечного масла не существует. Цветы такие знают, даже в садах сажают – еще мысль! Попросил Аграфену позаботиться о семенах подсолнуха. Пусть купит, сколько сможет, для посева на следующий год.
– Сеять будешь у меня в саду? – спросила Аграфена.
Снова проблема.
– Ты торгуешь зерном и знаешь земли и поместных дворян. Помоги купить землю и крестьян.
– Тебе деньги нужны?
– Деньги у меня есть, переплачивать не хочу.
Аграфена внимательно посмотрела на него:
– Ходят слухи о четырех кошелях золота, да не тратишь ты ничего.
– Я очень жадный, – засмеялся Сергей.
Со стеклом проблема. В России делали стекла мало, в основном завозили из Европы. Лучшим считалось венецианское стекло. Венеция – это отдельная тема, островок цивилизации в полудикой Европе. Когда варвары хлынули в Римскую Империю, греки смогли защитить только свои земли и узкую полоску побережья северо-восточной Адриатики. Отстояли греки и Венецию, куда хлынули беженцы из Рима. Сохранив знания и технологии, бывшие римляне начали развиваться. Венеция стала доминировать в Европе как торгово-промышленный центр. Тем более что Византия полностью игнорировала европейских варваров. Со временем венецианские дожи отплатили грекам за добро. Плата за добро всегда одна: платят злом и предательством.
В Петербург вместе с Пелагеей Макаровной решили послать белошвейку Анюту. Сергей тщательно ее инструктировал и строго экзаменовал, хотя его знания о петербургской жизни базировались на романах и фильмах. Приготовили и очень аккуратно написали прошение от вдовы купца Сазонова. Вдова просила признать ее права на изобретение бюстгальтера. Также просила обязать тех, кто будет шить эти бюстгальтеры, выплачивать ей двадцать пять процентов прибыли. Фактически прошение было проектом указа об авторских правах.
Впоследствии Анюта рассказала о своей встрече с императрицей. Белошвейка сразу поехала в Царское Село, где, как и предполагалось, у места ежедневного выезда кареты толпились просители. В первый день хотела только осмотреться. Но гвардейцы обратили внимание на хорошо одетую и симпатичную девушку с дорожной сумкой. Поговорили, девушка дала им рубль, и, когда карета подъезжала к нужному месту, гвардейцы буквально выбросили ее к карете. Похоже, ритуал был отработан, дверь кареты открылась, и Екатерина II спросила:
– Что просишь?
– За свою хозяйку прошу, за вдову купца Сазонова, – и протянула три лаковые шкатулки.
Чьи-то женские руки взяли шкатулки, в карете раздались удивленно-восклицательные возгласы. Императрица заинтересованно что-то рассматривала, затем повернулась к девушке. Белошвейка протянула лаковый пенал с вырезанным и позолоченным драконом. Рисунок дракона взяли с коробки косметического набора. Екатерина II бегло прочитала прошение и сказала гвардейцам:
– Девушку в комнаты просителей.
Карета тронулась, гвардейцы подняли девушку и повели в комнаты прислуги. По дороге гвардейцы рассказали, что такая милость очень редка. Они были заинтригованы и все выспрашивали, что за прошение у нее. Девушка отшучивалась, чисто женские дела ее привели к императрице, им, мужчинам, не понять. Через два часа ее повели к императрице.
– Мне сшить сможешь?
Такая ситуация была предусмотрена. Кроме отданных трех бюстгальтеров разного размера в сумке лежали заготовки. Анюта сделала выученный книксен:
– Позвольте сделать замеры.
Присутствующие дамы оголили Екатерину II, и Анюта ловко принялась за дело, попутно промерив бедра. «Ах какая ладная, ах какая стройная, ах какие пропорции, ах какие формы!» Грудь у императрицы была маленькая.
– Через час будет готово, – сказала Анюта.
– Помощь нужна? – недоверчиво спросила Екатерина II.
– Если дадите шесть девушек, будет готово через двадцать минут.
– Слышали? – обратилась Екатерина II к фрейлинам.
Оказавшись в соседней комнате, Анюта разложила заготовки и главное – подкладки. Они необходимы, чтобы грудь казалась больше. Набежавшие белошвейки споро помогали все сшить. Через десять минут было готово.
– А ты девка умелая, – похвалила императрица, – показывай.
Заготовки были на три разных по цвету и фасону шелковых комплекта, белый, синий и ярко-красный. Белый бюстгальтер очень понравился, но она недоверчиво посмотрела на то, что было названо трусиками. Разве это одежда: крошечный кусочек шелковой кружевной ткани? И зачем? Но надела и пришла в восторг. Особенно ее поразил ярко-красный комплект и то, что на трусиках на лобке было вышито сердечко.
– Молодец, девка! Но я так быстро дела делать не умею, жди завтра.
На следующий день Анюте вручили кошелек серебра за работу и дали красивую бумагу – патент на изобретение бюстгальтера. Последней вручили грамоту, в которой вдове Аграфене Фоминичне Сазоновой жалуется дворянский титул без земель. Все завершил кошель золота – уплата за бюстгальтеры. Указ Екатерины II гласил о том, что изворотливые умом люди не должны от своих трудов нести урона. Они должны получать двадцать пять процентов прибыли, если кто другой будет делать то, что они удумали. Этот указ был доставлен в Тамбов раньше приезда Анюты. Кстати, в указе предписывалось сначала получить письменное согласие автора идеи. А если письменного соглашения не будет, все имущество нелегального производителя конфискуется в пользу казны.

Соблазнительные груди Аграфены вывели Сергея из ступора, вызванного перемещением во времени. Пора начинать активную жизнь. Дав Аграфене поручения найти нужных ему специалистов, он поехал к полковнику Михаилу Алексеевичу Вахрушеву. Михаил Алексеевич встретил гостя радушно и первым делом сказал:
– Я о твоих подвигах уже отписал губернатору.
– О каких подвигах? – удивился Сергей.
– Не скромничай, один девятнадцать татар положил и только четырех слуг потерял.
Сергей почувствовал себя неловко, нет его заслуги в этом. Чтобы уйти от неприятной для него темы, протянул полковнику бинокль. Михаил Алексеевич осмотрел диковинку, затем посмотрел в окуляры, подошел к окну и начал настраивать бинокль на удаленные предметы.
– Хороша вещица. Как называется?
– Бинокль.
– А черточки и крестики зачем?
– Для точной пушечной стрельбы, помогает рассчитывать дистанцию и упреждение, если цель подвижна.
– Зачем принес? Просто похвастаться?
– Нет, хочу начать сборку таких биноклей в Тамбове.
– Начинай, я тут тебе не помощник и не помеха.
– Для этого мне нужен белый специальный песок.
Полковник пожал плечами:
– Нужен песок, так ищи его.
– Мне солдат в сопровождение надо: они все местные, помогут быстрее найти нужное, и спокойнее в пути будет.
– Песка много надо?
– Нет, несколько телег в месяц.
– Нужных солдат подберем. Ты задумал полезное дело. А разрешение проси у губернатора.
От том, что его выезд за город с Аграфеной стал известен всему городу, Сергей понял, войдя в кабинет Воронцова.
– Ты с купчихой Сазоновой поехал за город ради денег? – вместо приветствия спросил губернатор.
– Нет, Иван Николаевич, работать вместе будем, о доле договаривались.
– А ты молодец! И полезное, и приятное! – хохотнул губернатор. – Что за дело?
Сергей подал бинокль и начал рассказывать. Кирпичный завод – раз, мастерская биноклей – два, земля и крестьяне – три, дом в городе – четыре. Его денег должно было хватить, они с Аграфеной тщательно просчитали все затраты. Он не спрашивал, сколько у нее денег, и рассчитывал только на себя. Она не спрашивала, сколько у него денег, и прикидывала, сколько он будет просить. Планы по заводам и созданию нового имения губернатору понравились.
– Сам выбирай себе землю, показывай землемеру, я подпишу, когда канцелярия подготовит бумаги.
– И для заводов.
– Да, только с кирпичным заводом не получится, нет тут нужной глины, уже искали.
Но Сергей помнил место, где в XX веке стоял старый кирпичный завод, снесенный после войны. Нынче это было примерно в километре-двух от городской стены, пригородных построек там еще не было.
Началась полная забот жизнь и первая проблема – покупка людей. Крестьянская семья стоила 50 копеек. Готовый дом, точнее сложенные и пронумерованные бревна на противоположном берегу городского канала, – тоже 50 копеек. Если готовых домов было сколько угодно (а не хватает – только скажи, через неделю по реке еще привезут), то людей не было, совсем не было, крестьян никто не продавал, Сергей смог купить только три семьи. Купил им на рынке лошадей, коров, птицу, показал кучки бревен, которые должны стать их домами. Затем объяснил новоселам, где его земля. В заключение показал приказчика Аграфены – у него можно взять зерно – и до свидания, приеду потом.
Городская сторона канала была сплошным причалом, вдоль которого плотно стояли баржи. На берегу плотной стеной протянулись амбары и лабазы. Все покупки он делал только вместе с Аграфеной. Ее присутствие сразу снижало цену. Наверное, были еще какие-то, неизвестные ему взаимоотношения между купцами. Как-то после покупки камней под фундамент кирпичного завода Аграфена показала на шестерых крепких парней и сказала:
– Забирай. Это был залог, а срок уже вышел.
Сергей Николаевич протянул ей три рубля.
– Нет, – засмеялась Аграфена, – только рубль.
Так он узнал, что купцы не могут владеть землей и людьми. Это была исключительная привилегия дворян. Промышленники получают землю под конкретное дело. Но на работу могут взять только вольных людей. Дворяне этим пользовались, отдавали крестьян как залог, а потом, пропустив все сроки, выкупали. Купец их не может себе забрать, а Сергей может.
– Аграфена, переговори с купцами, купи для меня всех заложников.
– Всех? – недоверчиво переспросила она.
– И просроченных, и тех, чей срок до августа, дворяне залог раньше сентябре вернуть не смогут, если вообще смогут.
– На всех у тебя денег не хватит.
– Переговори тихо, чтобы не успели догадаться и цену поднять. Мне еще дом надо купить каждому заложнику.
– Молодец, – засмеялась Аграфена, – быстро и правильно соображаешь, но денег у тебя не хватит, здесь больше сотни просроченных заложников.
– Жаль, на крестьян и дома я могу потрать только сто рублей.
– Дома тебе я куплю оптом, мне их почти даром отдадут и еще спасибо скажут. Спрос-то на дома будет к осени, а почему ты хочешь каждому парню дом купить?
– Дом для человека – всегда дом, и парни, помогая друг другу, свои дома быстро соберут. До осени обживут, а осенью дам каждому полтинник – они жен приведут.
Аграфена серьезно посмотрела на него:
– До этого и я бы не додумалась! За людей и дома ты заплатишь намного меньше, я обещаю.
Между городской стеной и кирпичным заводом быстро вырос пригород из ста четырнадцати домов. У Сергея изменился распорядок дня, времени на вечерние конные прогулки совсем не хватало. Только одно осталось неизменным: после обеда он целовал Аграфену и вел ее в спальню. Как-то во время уже ставшего традиционным чаепития она сказала:
– У меня для тебя подарок, – и показала на соседний дом, – я его купила тебе.
– Как только кирпичный завод будет готов, дом разберем и поставим кирпичный в два этажа.
– А с этим домом что делать будешь?
– В другом месте поставлю, будет в нем Оптико-механический завод.
Затем наклонился к Аграфене, куснул ее за ушко и нежно поцеловал:
– Спасибо!
Еще одно изменение распорядка: к концу дня к Сергею приезжала Аграфена. Кучер брал его коня, а они ехали вместе в один из домов на посиделки. И в доме Аграфены раз в неделю стали собираться гости. В такие вечера он оставался ночевать.

Вторая неожиданность произошла в июне. Кирпичный завод принимал вид завершенного здания, хотя строили его наоборот. Сначала поставили маленькую печь для обжига. Потом копали глину, обжигали кирпичи, и из этих кирпичей ставили стены. Когда появилось много рабочих, сделали большую печь, и строительство пошло быстрее. Своих парней Сергей разделил на десятки, назначил бригадиров и двух прорабов. Главными на стройке были гончар и каменщик, нанятые по протекции Аграфены. Планировалось, что это будущие руководители производства.
По случаю купил еще две семьи и решил поехать вместе с крестьянами. Надо проверить, как обустроились предыдущие три семейства. Аграфена напросилась поехать вместе с ним. Ей надо было собрать «разведданные» с полей и навестить две усадьбы. По ее словам, все по пути. Они переночуют в первой усадьбе, затем остановятся во второй. Там она останется, а Сереженька поедет на свои земли и через день вернется. Всего путешествие займет шесть дней.
Поехали на коляске Аграфены без кучера через неделю после переселенцев. На свои земли рассчитывал приехать одновременно с переселенцами. К месту первой ночевки приехали засветло. Встречать вышел пятидесятилетний помещик. В доме засуетились, все собрались вокруг стола. Гости приехали, будут разговоры и новости. Хотя про Сергея и его отношения с Аграфеной уже наслышаны. Приблизительно через полчаса пришла семидесятилетняя старушка и вдруг…
– Сережа, Сереженька! – она бросилась обнимать Сергея.
Сказать, что он опешил, – ничего не сказать, а старушка плакала и целовала его, радостно причитая:
– Внучек ты мой, кровинушка родная, наконец-то я тебя дождалась!
Зашевелились и разом заговорили присутствующие, вышел из ступора Сергей.
– Это Сереженька, внучек мой, сын Евдокии, ваш племянник и двоюродный брат! – обратилась старушка к присутствующим.
Начались охи да ахи, объятия и поцелуи. «Нет у меня здесь никаких родственников, нет и не может быть!» – тем временем думал он. Начал задавать уточняющие вопросы, пытаясь найти несоответствия. Дочь Алевтины Мефодиевны Грушевской – Евдокия Владимировна вышла замуж в Петербурге за Николая Сергеевича Алексеева. Приезжали в гости на следующий год после свадьбы и уехали дальше к родителям Николая Сергеевича, это в сторону Пензы.
– Но я не помню приезда своих родителей в это имение, – возразил Сергей.
– А я, Сереженька, никогда тебя и не видела, после ранения Николая Сергеевича отпустили со службы по здоровью, и вы уехали в Италию.
– Так я по-итальянски только buon giorno знаю. Испанский и французский – знаю, а итальянский нет.
– Правильно, вы сразу переехали во Францию, а потом в Испанию, вот письма, вот отпечаток твоей ладошки, я вам три раза деньги переводила, во Францию, Испанию и в Англию, потом получила сообщение, что в Англии и померли, от заразы какой-то.
– Как же вы меня узнать смогли?
– Смотрю – вылитый Николай, отец твой. И лицо, и рост, сразу догадалась, кого в дом Бог привел.
Самозванец в городе – это одно, самозваный родственник – это другое. Он не хотел быть самозваным родственником. С другой стороны, от него требовалось только иногда навещать выжившую из ума старушку да помочь ей деньгами и вниманием. Потратилась она, помогая своей дочери и зятю, надо вернуть долги, пусть и чужие. Что старушка выжила из ума, говорило опознание перстня. Не могла она раньше видеть этот перстень, сделанный в XX веке.
Следующий день ехали молча, Сергей тупо смотрел вперед, не желая ни говорить, ни думать. Так не бывает! Он уже более месяца в невероятной ситуации и даже начал обживаться. Надо решаться: или энергично войти в эту жизнь, или тихо сидеть в Тамбове. Переночевали у гостеприимных Мамоновых, а утром один поехал верхом на свои земли. Аграфена осталась его ждать. При нем говорили только о радости в доме Грушевских. Сергей, чтобы уйти от неприятной темы, взял несколько листов бумаги и нарисовал эскиз черепицы в нескольких проекциях. Бумаги отдал Аграфене, попросив напомнить, когда дом будут подводить под крышу.
Тамбов не Москва, здесь частых пожаров не было. Москву основали кузнецы, Юрий Долгорукий пришел в город намного позже. Москва долгое время была центром русской металлургии. Отсюда и частые пожары от многочисленных доменных печей и кузниц. В Тамбове же стояли полные зерна амбары, и здесь за огнем следили строго. Но Сергей вспомнил о черепице и решил сделать свой дом с черепичной крышей. Будет ли спрос на черепицу, он не задумывался.
В зарождающейся деревне Сергей назначил старосту, осмотрел дома, подготовку полей, велел зерно сеять только для себя. Обещал к весне привезти масленичные семена. Вот урожай тех семечек будет для него. Налоги два года собирать не будет, имение строить не планирует, живите и размножайтесь. Когда народа будет больше, даст кирпич на церковь. Но камень на фундамент они должны заготовить сами. Больше ничего сказать не мог. Весной бросают в землю семена, осенью собирают урожай – это были все его познания в земледелии.

Обратной дорогой Аграфена попросила заехать на несколько хуторов свободных крестьян. Цель поездки оказалась простой и понятной. Она заключала сделки на новый урожай. По желанию давала аванс или скупала все на корню. Лето, хозяйство требует денег, а сбор урожая будет только в августе. Ехали от хутора к хутору достаточно быстро, иногда вдали виднелся Татарский вал. Пока Аграфена договаривалась, кони отдыхали и получали корм.
Сергей пытался придумать свое место в этой новой для себя жизни. Куда направить свои силы, на чем сосредоточиться? Все его теперешние начинания – это путь на уровень дворянина средней руки. Обеспеченными будут в лучшем случае дети. Идти на службу во флот не хотел, рутина пустой службы его не устраивала. Флот России XVIII века – это флот Финского залива. Корабли с ноября по май стояли в Кронштадте или Ревеле. Офицеры – в основном иностранцы, шотландцы или португальцы. Пришли на русскую службу именно ради такого ничегонеделания… Но ничего путного Сергею не приходило в голову. Кирпичный завод будет приносить регулярный, но средней руки доход. Запланированный Оптико-механический завод еще долго будет затратным предприятием.
Ближе к вечеру заметили небольшой отряд. На пригорок поднимались несколько всадников и группа пеших. Татары! Сергей спрыгнул с коляски, достал из дорожного ящика пистолеты и мушкет, начал заряжать. Раззява! Поехал, даже не поинтересовавшись о возможной опасности в пути. Оружие взял только ради возможной охоты. Аграфену жалко, погубил женщину, дурак. Повернулся – шесть всадников с саблями в пятидесяти метрах. С холодным равнодушием сделал пять шагов и выстрелил по лошадям. Сначала из мушкета и следом из двух пистолетов. Схватил мушкет за горячий ствол и прыгнул сквозь дым вперед.
Его появление из клубов порохового дыма оказалось для скачущих татар неожиданным. Сергей ударил ближайшего всадника прикладом в грудь, в воздухе мелькнули голые пятки. Рванулся в сторону и удачно столкнулся с другой лошадью, ударив ее мушкетом по ногам. Лошадь шарахнулась, а всадник, занесший для удара саблю, полетел на землю. Поймал его за ногу и ударил коленом, татарин, по-поросячьи хрюкнув, упал мешком. Снова подхватил мушкет за ствол, последний всадник уже разворачивал своего коня. Сергей посмотрел на Аграфену – та стояла в коляске с расширенными от ужаса глазами и прикрывала ладонью рот. Использовать коляску как прикрытие нельзя, можно задеть Аграфену.
Короткими шажками сместился в сторону, желая встать между всадником и лежащими татарами. Лошадь на человека не наступит, лошадь не хищник, а мирное домашнее травоядное. Приготовился, планируя ударить лошадь прикладом по морде. Нанес удар, одновременно падая на спину, уходя от удара сабли. Лошадь пронеслась мимо, Сергей быстро встал и осмотрелся. Татарин выл на земле, держась руками за коленку. Лошадь увернулась от удара, все удовольствие получил всадник. Удар прикладом выбил татарина со спины лошади на землю. Седлами надо пользоваться, господа.
Осмотрелся, трех лошадей он таки пристрелил, но седоки уже были близко. Двое татар с саблями заходили с боков, третий спокойно шел чуть правее. Широкими баскетбольными прыжками бросился на опасную пару. Но в последний момент резко сменил направление и ударил, как хоккеист клюшкой. Татарин упал, поджав ноги, от его визга лошади прижали уши. Бедолага! Сладкая парочка с саблями остановилась. Сергей поднял пистолеты и, поглядывая на оставшихся татар, начал заряжать оружие. Воины совещались недолго, бросили сабли и пошли к нему, показывая пустые руки.
Первому татарину Сергей кивнул на лежащих собратьев. Второму указал на связанных пленников. Пешими были именно пленники, две женщины и мужчина. Первый татарин оказал своим товарищам моральную помощь, прыгнул на лошадь и ускакал. Второй развязал крестьян и занялся своими собратьями. На радостях бывшие пленные женщины заплакали. Их захватили на хуторе у самого дома, налетели, забросили на лошадей – и бежать обратно. Сергей собрал трофеи и сложил в ящик коляски. Раненые татары потихоньку оклемались. Постанывая, приводили в порядок себя и оставшихся двух лошадей. Освобожденные пленники говорили с Аграфеной, и, как понял Сергей, о деле. Правильно, беда прошла, а жизнь продолжается. Когда хуторяне, низко кланяясь, начали благодарить и прощаться, вернулся беглец с татарчонком и табунком в полтора десятка лошадей.
Тронулись дальше. Татары спокойно ехали сзади, так и двигались от хутора к хутору. На третий день показались стены и башни Тамбова. Офицеры гарнизона встречали за километр от заставы. Сергей был не прав – солдаты службу несут, и его с Аграфеной, и татар рассмотрели издали. Офицеры обступили с расспросами, заинтересованно осматривали пленников, трофейное оружие. Одни шутили, что Сергея нельзя выпускать из города, он в одиночку всех татар перебьет, и гарнизон распустят за ненадобностью. Другие поражались ловкости и везучести – снова без единой царапины. Так, с шутками, въехали в город, где распрощались до встречи вечером. Тут Сергей встрепенулся:
– А что мне с татарами и оружием делать?
– Татар и оружие взял ты, что хочешь то и делай!
Хорошую мысль подсказали господа офицеры, но не все так просто. Доехали до дома Аграфены, там он пересел на татарскую лошадь и поехал в губернаторский дом. Народ столпился поглазеть на пленных татар.

Поход казака Разина за деньгами и пленными кончился плахой. Голову ему отрубили в Москве, а не на Хортице или в Киеве. Если податься к казакам, то еще неизвестно, куда приведет дорожка. Может, удастся пограбить богатую Азию. А можно по незнанию попасть в ряд государственных преступников. Во всяком случае, увидев калмыцких и татарских казаков, Сергей сделал важный вывод. Его представления о XVIII веке значительно отличаются от реалий этой жизни. Надо поездить по России и пообщаться с различными людьми. Для достижения успеха в жизни нужно как можно больше знать о ней.
Строительство кирпичного завода заканчивалось, печь работала на полную мощность. Пора закладывать вторую печь для обжига кирпича и печь для керамики. Массовое производство – это не только смерть кустарям. В первую очередь это хорошие деньги, которые потекут в карман. Он приказал прорабам собрать шесть домов для татар и конюшню для лошадей. Осмотрел фундамент, на который перенесут его дом – будущий Оптико-механический завод. Обратил внимание на готовую пристройку для плавки стекла.
Снова заботы – пристройка для изготовления механизма морских хронометров, еще одна для секстанов. Приборы тонкие и дорогие, производство штучное и будет выгодным даже в XXI веке. Главное – людей научить. Кроме того, к тому моменту, как будет готов первый хронометр, должна быть готова и обсерватория. Без обсерватории хронометры и секстаны не выверить и точное время не выставить. Все его первые шаги в создаваемом бизнесе были затратными. Со временем это производство принесет хорошую прибыль, но пока это время наступит, можно остаться нищим и голым.
Через три дня старший из татар остановил его и, поклонившись в пояс, попросил:
– Позволь, барин, за женами съездить.
– Вы женщин одних оставили?
– Наш род маленький, все мужчины здесь, если нас долго не будет, женщины или сами уйдут, или другие заберут.
– Поезжай, нельзя семьи в диком поле бросать.
Кстати, татары хорошо говорили по-русски и были крещены. В его слободе это будут уже не первые семьи: на улицах иногда попадались на глаза женщины и дети. Сергей решил не выяснять, откуда они взялись. Одно знал точно, в браке, если один из родителей свободен, дети рождаются свободными.
Малыш-татарчонок прочно занял место адъютанта. Тихой мышкой перебрался на губернаторскую конюшню, где не спускал глаз с Буяна и Бурана. Он обихаживал красавцев, выезжал с ними в ночное. Губернатор приказал дать семилетнему пацану старую одежду своих детей. Михаил – так звали мальчишку, гордо щеголял в знатных одеждах. Его поначалу впалые щеки стали пухленькими и розовыми. Когда он проезжал рядом с Сергеем мимо своей родни, те с серьезным видом кланялись мальчику отдельно.
Татары дали новую мысль, он обратился за разрешением построить в пригороде каменную церковь. Разрешение дали быстро, но с условием, что строить будет специально присланный архитектор. Для Сергея это было уже вторично. Слух об строительстве церкви разошелся быстро, городское купечество решило не отставать. Начали собирать деньги по подписке для строительства каменной церкви в городе. Церковь в центре города и церковь в пригороде – разница большая.
В центре города должен быть уже большой храм, соборная церковь. Когда в дом к Аграфене во время традиционного послеобеденного чаепития пришла депутация, Сергей сразу начал расчеты. Пока гости чинно пили чай, а разрумянившаяся Аграфена поддерживала светскую беседу, он вывел результат. Протянул старосте листок с ценой на кирпич и скидкой, если оплата будет сейчас. Депутация сразу смекнула выгоду, быстро составили и подписали договор. Собранные деньги отданы, кирпич куплен выгодно. Ну а то, что фундамент будет готов через год… не лежать же общественным деньгам год.
Когда гости вышли, Аграфена завизжала, как маленькая девочка. Заметив на лице Сергея удивление, сказала:
– Ты получил деньги, чистые деньги.
– Плата и должна быть деньгами, чем же еще?
– Эх, дворяне, дворяне! Ты совсем не знаешь реальной жизни!
Аграфена открыла сундук.
– Посмотри. – Она показала на аккуратные стопочки бумаг.
Сергей пожал плечами.
– У меня редкую зиму набирается пятьдесят рублей серебром, вся торговля или векселями, или залогом.
– Почему не деньгами?
– Где их взять, деньги эти, только медь, вот и обмениваем товар на векселя.
– Тогда при прямом расчете серебром торговать выгоднее.
– Намного выгоднее.
Деньги передал Аграфене, ей они нужнее: пора авансов, и закупка зерна скоро. В свою очередь женщина наказала приказчикам при расчетах брать в имениях крестьян. Приказчики согласно кивали и косились на Сергея.
Среди его пригородных домов появился особый, стоящий за высоким забором в глубине зарождающегося сада. Дом получил прозвище – лаборатория. Сергей решился на химическую лабораторию – нужна взрывчатка и капсюли. Если капсюли рассчитывал получить быстро (гремучую ртуть изобрели намного раньше XVIII века), то создание взрывчатки потребует времени.
Знание химической формулы алкоголя не поможет, если не знаешь принципов самогоноварения. Так и здесь. Он помнил формулы многих взрывчатых веществ, но определенно сказать мог только о двух. Аммонал и ТНТ, первая – промышленная взрывчатка на основе аммиачной селитры и полиэфира. Вторая – тринитротолуол – на основе натриевых солей. Обычные удобрения дачников при определенных условиях становятся взрывчаткой, поэтому и запомнил. Скоро в лаборатории кроме нанятого аптекаря стали собираться учителя обеих гимназий и гимназисты. Энтузиасты проводили разнообразные опыты и жарко спорили. Классическая химия была еще в зародыше, а до таблицы Менделеева было более сотни лет.
Когда Сергей принес губернатору прошение на «Институт химии и физики», тот удивленно спросил:
– Зачем это тебе?
– Чтобы гимназисты по вечерам были при деле.
Воронцов удовлетворенно кивнул и подписал. Сергей потратился еще на один дом, в котором вечерами стало шумно от дискуссий. Тема «Могут ли на одной яблоне расти разные яблоки?» обсуждалась неделю. Затем пришли к решению проверить на практике.
В «институт» Сергей наведывался регулярно и подбрасывал идеи, провоцируя учителей и гимназистов на изучение важных для него вопросов. Старался собрать в памяти останки школьных знаний и выдавал их как советы и идеи.
Оптико-механический завод начал шлифовать линзы. Стеклодувы учились изготавливать флакончики для дешевых духов. Сергей отдал на растерзание свой театральный бинокль и часы. Подробно объяснил устройство секстана и зеркального телескопа. Фактически весь день проводил в круговерти завод – лаборатория – институт – завод. Вся его энергия была направлена на создание нового производства, но пока только кирпичный завод начал приносить деньги. Вечерами стал замечать изменившийся взгляд Аграфены.
Аграфена задумчиво смотрела на своего любимого… Она беременна, она беременна! Когда прошли сроки, она заволновалась, но сведущие бабки и губернский врач все объяснили и успокоили. Детей она хотела. Какая женщина не хочет детей? Рожать будет несмотря ни на что, а это «что» было. Ее любимый дворянин – это раз. Она старше его на шесть лет – это два. Ее деньги Сергея не интересуют – это три. С его натурой в Тамбове он долго не проживет – это четыре. Но она родит и ради себя, и ради него. Кошмар жизни с мужем она забыла. Постель с ним были для нее болью и истязанием, его родня и дети от первого брака откровенно ее ненавидели и унижали. Скоропостижная смерть мужа без завещания была платой за страдания, она расплатилась сполна, расплатилась и забыла. И вот теперь неожиданная любовь. Страстная до головокружения и самозабвения любовь – и беременность. Она счастлива, и она родит.

Глава 3
Неожиданный шанс

Во время обеда губернатор спросил Сергея:
– Почему ты строишь дом на таком высоком фундаменте?
– Хочу из окна на всех смотреть свысока! – отшутился Сергей.
Все посмеялись шутке. Высокий цоколь закладывали по другой причине. Сергей помнил как бы вросшие в землю красивые старые дома Петербурга и Тамбова. Решил построить свой так, чтобы он выглядел красиво и через триста лет. Заговорили об архитектуре, различных домах города и усадьбах губернии. Неожиданно губернатор напомнил:
– Ты когда поедешь к Алексеевым? Родню по матери нашел, пора и Алексеевых навестить.
– И правда, пора, спасибо за напоминание.
Откладывать поездку дальше было уже неприлично. Сам поиск родни его не интересовал по причине отсутствия этой родни в принципе. Но поездка по губернии и повод съездить в другую ему нужен. Надо продолжить продажу монет-сувениров и купить крестьян. Оба дела входили в разряд первостепенной необходимости. Денег он потратил очень много, и впереди были только траты.
Доходы кирпичного завода покрывали расходы оптико-механического производства и лаборатории, Институт химии и физики ничего ему не стоил, но Сергей начал строить свой дом, который нужно будет содержать. Плюс покупка крестьян и заселение земель. Пополнение кармана весьма желательно, и в ближайшее время. Ежедневный контроль на заводах уже не требовался. Производство кирпича и керамической посуды налажено. До оптики и прочего еще очень далеко.
Начал собираться, отдал нужные распоряжения, выпросил у Аграфены толкового приказчика. Коль скоро решил по дороге искать и покупать крестьян, то необходим и сведущий в торговле человек. Она одобрила такой подход к делу и добавила двух парней. Это были слуги из какого-то имения, которых отдали как новый залог. Татарчонок Миша сам принял решение, непонятно: ради барина или ради Бурана и Буяна. Взял двадцать рублей – серьезная сумма для XVIII века. Остальные деньги отдал Аграфене, проинструктировав, что когда финансировать, и отправился в путь.
От усадьбы к усадьбе с морскими рассказами и продажей сувениров. Все Алексеевы встречали радушно, а провожали как родственника. Сергей вникал в детали возможной родственной линии, стараясь найти зацепку и доказать, что он с другой ветви родового дерева. Люди это понимали как желание сироты найти родственников отца и помогали, чем могли. Они вспоминали адреса и писали письма живущим далеко.
В протекции и покровительстве он не нуждался, государственной службы не искал, от Зимнего дворца хотел быть подальше. По-настоящему его интересовало только устройство общества и международные отношения. Мысль податься в казаки и всласть пограбить оставалась единственным вариантом достойно войти в новую жизнь. Сергей проехал через Пензу, Ярославль, Рязань и оказался в Москве. По дороге купил восемнадцать семей и отправил на свои земли, снабдив только транспортом и письмом для Аграфены. Нет смысла тащить с собой скотину, за те же деньги проще купить в Тамбове.
Его отряд увеличился на четырнадцать парней и тринадцать девок, это уже прямая заслуга Тимофея. Приказчик Аграфены, ловкий в торговых делах, ушлый по жизни и отличный психолог. Он купил двадцать семь человек всего за три рубля двадцать копеек. Тимофей, когда стояли в имении или гостили в городе, отыскивал штрафников или нелюбимую прислугу. Затем торговал, обещая отправить на выселки, на границу, к татарам. Некоторых получил вообще бесплатно, хозяева в сердцах так отдавали.
Москва задержала в первую очередь своими размерами и бойким интересом к заморским монетам. Сначала в сундучке показалось дно, и вслед за этим ушла последняя монетка. Зато теперь в сундучке были уже деньги – две тысячи четыреста рублей серебром и семьдесят рублей золотом. Настоящий богач, да в кошельке было еще на тридцать восемь рублей серебра и меди. В Москве услышал об указе, весь город говорил об авторских правах. Сергей сразу отправил заявки на призматический бинокль, оптический секстан и золотник паровой машины.
Прослышав о возможности купить людей в Тверской губернии, отправил туда Тимофея. Сам поехал в Тулу, осталось проверить два адреса родственников. Один адрес в Туле, другой в Тамбовской губернии со стороны Тулы. В Туле же договорился ждать Тимофея. Свой «цыганский табор» из теперь уже ста сорока двух девок и шестидесяти одного парня отправил в Тамбов. Это Тимофей в Москве развернулся и показал талант бизнесмена: смог купить за смешные деньги сто тридцать две девки и сорок семь парней.
По советам Тимофея Сергей купил различный инвентарь для крестьян и выгодные товары на продажу. С обозом отправил одного слугу, передал для Аграфены письмо, в котором просил ее разобраться с людьми. Она лучше знает, кого взять прислугой в дом, кого отправить в пригород. Возможно, сложатся пары, их лучше отправить в растущую деревню. Попросил учесть, что многие из девок беременны, у некоторых беременность была вполне очевидна.
С собой оставил трех азартных в постели девушек. Одна из красавиц оказалась вдобавок и отличной поварихой. Купил хорошую коляску московской работы и пару лошадей к ней. Когда покупали лошадей для обоза и коляски, Мишка вертелся ужом и делал Пантелею на пальцах подсказки. Сергей в торги не вступал. Не знаешь – не лезь, можно все испортить одним, но глупым словом. В Тулу приехал в конце сентября, остановился в доме Михаила Михайловича Алексеева. Гостеприимный хозяин сопереживал поиску родственников, но ничем помочь не мог.
В ожидании Тимофея Сергей решил подробно осмотреть металлургию XVIII века. Россия в этот период вышла на позиции крупнейшего мирового экспортера железа. В Туле еще продолжалась добыча руды, доменные печи работали с полной нагрузкой. Сергей изо дня в день ходил по заводам и кузницам, смотрел, что и как делают, задавал вопросы, если что-то не понимал. Вечерами ездил с сыном Михаила Михайловича в гости, где проводил время с учетом тамбовского опыта. Морские байки следовали за лирическими стихами Цветаевой или Ахматовой. Наибольший успех имели песни, особенно романсы.

В один из таких досужих дней на воротах одного из заводов увидел надпись «Опечатан». Удивился – ворота открыты. Сергей вошел внутрь. Походил, посмотрел – все то же, что и на других заводах, только завод не работает. Зашел в заводскую контору, там оказался судебный пристав, он же и сторож. Оказывается, опечатан значит остановлен и продается. Продается вместе с людьми, имуществом хозяина, самим хозяином и его домочадцами. Бывший хозяин не дворянин и за долги перешел в «крепость», в рабство.
Сергей спросил, где найти бывшего хозяина, стало интересно познакомиться с новыми для себя обстоятельствами. Бывший хозяин уже выселен из своего дома и живет с семьей в общей казарме рабочих. Это барак с населением в сто тридцать человек рядом с заводом.
Бедолагой оказался Дмитриев Варфоломей Сидорович, сорока двух лет. Он задолжал кредиторам восемьдесят девять рублей серебром, вместе с процентами. Завод оценен в сто четыре рубля и сорок четыре с четвертью копейки; рабочие, не считая малолетних детей, – еще сто восемьдесят три рубля пятнадцать с половиной копеек. Дом оценили в семьдесят восемь рублей – дом большой, в два этажа, с чугунными воротами.
Дмитриев мог бы выкрутиться, продав дом с имуществом и золотые украшения, но на него сверх долга наложена оплата судебного иска в десять рублей тринадцать копеек. Всех этих денег Варфоломей Сидорович набрать не смог, теперь ему кабала, а заводу конец.
– Почему заводу конец? – не понял Сергей.
– Завод никто не купит, он скоро перейдет в казну.
– Ничего не понимаю, я прошел по нескольким заводам, этот завод даже лучше многих.
– Не купят потому, что на каждом заводе своя технология и свои приспособления, проще расшириться, чем разбираться в чужом производстве.
– Что плохого, если завод перейдет в казну?
– Казенные заводы Тулы делают только ружья, а у меня для этого станков нет.
– Как же так – в Туле все заводы делают оружие?
– Я делал только под заказ, каждому заказчику по индивидуальному размеру.
– Не понял?
– Чего непонятного? Тебе портной камзол по твоему размеру делает? Так и оружие делают.
– Так твой завод только такое оружие делал?
– Нет, такие заказы были, но я специализировался на художественном литье и ковке.
– Но завод слишком большой для такой продукции, я по цехам прошел, видел твое оборудование.
– Рядовые рабочие делали листовое железо, там молоты стоят, вот на них и выбивали железный лист.
– Подожди, давай сначала. Ты должен сто рублей, завод с рабочими и домом стоят триста семьдесят рублей, правильно?
– Правильно.
– Почему тогда продают и тебя с твоей семьей?
– Да поймы ты, барин, никто эти сто рублей за завод не заплатит!
– Почему? Только рабочие почти в два раза больше стоят!
– Да хоть в четыре раза! Невыгодно чужой завод покупать!
– Объясни мне, почему невыгодно? Перевел рабочих на свой завод, твой дом продал, механизмы из цехов или продал, или на свой завод перевез, прямая выгода.
Бывший промышленник засмеялся:
– Царских указов ты, барин, не знаешь! Если купил завод, то этот завод должен работать! Остановить завод ты можешь только по решению Берг-коллегии железных и рудных дел.
Сергей думал недолго, этот шанс давал ему отличную возможность. Он был знаком со сталелитейным делом. Как любой инженер, знал металлообработку и технологии производства. Как военный офицер, знал технологии изготовления оружия, в первую очередь морских орудий. Устройство этих пушек мог объяснить, разбуди его среди ночи. У него появился шанс создать более совершенное оружие для русской армии. Он сможет легально изготовить оружие для своих личных планов. Правда, самих планов еще нет, но новые возможности позволят посмотреть на жизнь иначе. Прежде чем сделать решительный шаг, надо еще раз осмотреть завод, внимательно, по-хозяйски.
– Почему ты прогорел? С твоих слов, на заводе все было хорошо.
– Прогорел, пытаясь сделать паровую машину.
– Неужели столько много денег потратил?
– Год назад под залог завода взял плющильные машины на шестьдесят рублей, сам занялся паровым приводом для них, да увлекся.
– Хорошо увлекся! Как же про такие большие деньги забыл?
– Не забыл я про деньги, самая дешевая паровая машина стоит сто двадцать рублей, вот и тянул до последнего.
– Сколько паровых машин в Туле?
– Я знаю о пяти, но к ним близко не подпускают, да ломаются они по пять раз на день.
Такая мелочь, как паровая машина, для Сергея не составляла проблем. Над созданием паровой машины люди бились уже с середины XVII века. Но смогли сделать реально работоспособную машину только на рубеже XVIII и XIX веков. В середине XVIII века от Сибири до Гибралтара работало уже много различных паровых механизмов. Только все это было очень ненадежно. Никак не получалось синхронизировать подачу пара с движением поршня. Различные задвижки и клапаны часто ломались. Нормальная паровая машина появилась с изобретением золотника. А заявку на патент золотника он уже отправил из Москвы.
Дмитриев и Сергей пошли по заводу.
– Вот они, – показал бывший хозяин. – Я каждое утро шел на завод с уверенностью, что сейчас все получится.
В сарае стояли четыре подобия одноцилиндровых паровых машин. Сергей внимательно их осмотрел. То, что придумали, выглядело интересно и, в принципе, работоспособно. Паровые машины явно делались без проектных и рабочих чертежей. Кулибины…
Паровые котлы стояли рядом, напоминая уродливые самовары: та же конструкция – внизу топка, посередине труба.
– Подобные неудачные машины есть на всех заводах, – продолжал Варфоломей Сидорович.
– Вот как?
– Все пытаются сделать паровую машину, но не получается.
– И что с этими машинами делают потом?
– На заводских дворах стоят, в назидание другим мастерам.
– Почему не продают?
– Кому они нужны? Просителю отдадут задарма, чтоб не мешала. Ну, рубль возьмут, чтоб расход железа покрыть. Разбирать дороже…
– Почему начал делать сразу четыре машины? За деньгами погнался?
– Нет, так проще, сразу четыре варианта привода испытываешь.
Пошли дальше смотреть заводские цеха и склады. Доменные печи, кричные и сталеплавильные горны, различные молоты. Плющильные машины – прототипы современных прокатных станов. Все приводы на конной тяге, лошади крутят основной ворот. В конюшне девять лошадей, их меняли через четыре часа. Для людей рабочий день двенадцать часов. Примитивные станки, примитивное оборудование, все требует замены. Но продажа двух паровых машин окупит все затраты. Завод стоит сто рублей, а через неделю Сергей получит четыреста рублей!
– Сколько стоят паровые молоты?
– Дорого, дешевле тридцати рублей не бывает.
Сергей осмотрел все снова, прикинул необходимые изменения… Да! Выгодно и с перспективой.
Посмотрел на часы – нет полудня. Зашел к судебному приставу и дал задаток пять рублей. Оформление покупки назначил на завтра после обеда. Чуть не бегом бросился по заводам, где с видом идиота спрашивал:
– А это что?
– Паровая машина, барин.
– Покупаю!
– Она не работает, барин.
– Тогда беру за рубль.
– Продается вместе с котлом, – отвечал довольный управляющий.
– Вот с этим самоваром? Ну, вместе с таким большим самоваром рубль десять серебром. Завтра придет человек и скажет, куда привезти.
Так за день скупил все брошенные машины – вот завтра будет хохма. Всего получилось сорок четыре комплекта. Невероятный успех, если знаешь, что и как переделать. Через неделю начнут локти кусать, да все, поезд ушел. Сергей решил доведенные до ума механизмы продавать не дешевле двухсот рублей. Купят, еще как купят! А новые модели с нормальным огнетрубным котлом пойдут еще дороже.
На тульских заводах были и работающие паровые машины, но с ручным управлением. Хозяева сами боролись с недостатком конструкции, чужих и близко не подпускали. В результате на других заводах приходилось создавать всю машину заново. Но новые паровые машины делались со старой проблемой. Узнав о решении родственника купить завод, Михаил Михайлович возмутился:
– Не барское это дело – кузницами заниматься.
Однако Сергей возразил:
– Я хочу делать хорошие пушки, купцам-то что пушку делать, что кочергу. Они на врага в атаку не ходят, а хорошая пушка – залог победы.
Ответ Михаилу Михайловичу понравился, и он одобрил решение Сергея:
– Здесь ты прав, хорошую пушку может сделать только офицер.
Аналогичный разговор сложился и с губернатором:
– Молодой офицер должен отчизне служить, а не сидеть в одной грязи с купцами, – грубо сказал губернатор.
– Я желаю сделать на свои деньги особую морскую пушку, без хорошего завода ничего не получится.
– Напиши прошение с проектом в Берг-коллегию пушкарских дел, тебе завод для опытов определят.
– Я три года прошения писать буду, потом еще три года отписываться. Легче самому завод купить и спокойно работать.
– Молод ты, но раз денег не жалеешь ради России… прими мое заверение в поддержке. Но учти: я тебя поддерживаю, я тебя и контролирую.
И снова круговерть, посмотрел дома на продажу – ничего особенного. Хорошо, что получил от губернатора разрешение на постройку нового дома. Узнал от строителей цену на кирпич – жуть! Но разрешение губернатора на строительство кирпичного завода уже в кармане. Выбрал из девушек самую хитрую и отправил к реке скупить оптом все дома – ну не все, не больше двухсот, – и пошел на завод. Завод зарегистрировал под названием «Тульский котельно-механический завод». Назначил Варфоломея Сидоровича управляющим и вернул ключи от его дома. Затем распорядился отправить людей по заводам. Надо сообщить продавцам, куда везти своих ужастиков. Приказал демонтировать кричные молоты. Остальным рабочим прокатывать лист как можно тоньше.
Осмотрел заводскую контору, выделил место для черчения. Заказал кульман и в итоге объяснил на пальцах, что надо. Послал за рисовальной бумагой, велел найти четырех солдат-инвалидов, так и увяз в обычных мелочах. Разрядила ситуацию служанка. Она пришла заплаканная, с ней – четыре злющих купца. У купцов на берегу реки двести четырнадцать готовых срубов, с крышами, окнами и сенями. Привози на место и собирай, при сноровке в два дня дом соберешь. А она требует двести домов. Купцы скинули оптовую цену до двадцати пяти рублей пятидесяти копеек за все срубы. Девка с ценой согласна, но требует забрать с собой четырнадцать домов, иначе не купит. Зачем купцам везти дома обратно – легче тут бросить без присмотра? Но девица стоит на своем.
Сергей сделал строгое лицо и велел девушке молчать, хотя та и не пыталась говорить. Выложил на стол двадцать пять рублей – по рукам господа купцы? Уставшие от бестолковщины мужчины согласились.
Новые распоряжения – рабочим собирать дома за казармой и жить в них семьями, одна семья – один дом. И солдат-инвалидов поселить в отдельные дома.
– Что делать с паровыми машинами? – спросил Варфоломей Сидорович.
– Доводить до ума и продавать.
– Так ты сразу знал, что требует переделки?
– Разумеется. Зачем мне покупать завод и пять десятков неработающих паровых машин?
– Ну ты и бестия, прости меня, хозяин!..

В суете перемен бежали дни. Завод изменил внешний вид, появились трубы паровых котлов, ощутимо изменилось финансовое положение. Паровые машины разошлись на «ура». Промышленники-соседи раскупили их с дракой. Тем более что Сергей соглашался продавать под поставки нужного сырья и оборудования для своей модернизации. Никого не интересовала его модернизация. Чудит пришлый барин – ну и шут с ним. Просит вместо денег заготовки, пожалуйста, будут валы и шестерни. Мы, тульские, все что угодно сделать можем. Сергей был очень доволен: все заводы работали на его модернизацию.
Варфоломей Сидорович изумленно рассматривал чертежи. Огнетрубный котел, паровая машина, паровой молот… На бумаге выглядело непривычно, но вполне понятно.
– Это токарный станок, а здесь непонятно.
Сергей глянул на лист:
– Здесь фрезерный станок.
Директор внимательно вникал в детали чертежа.
– Понятно… Тут нарисован сверлильный… А это – снова непонятно.
– Это строгальный станок.
– Мудрено. Откуда ты все знаешь? Какие-то прессы и штампы, печи для закаливания и хитрые станки…
– Учиться надо было, Варфоломей Сидорович.
– Я учился, гимназию закончил.
– Гимназии мало, университет нужен.
– Кто бы говорил! Тебе, барин, двадцать лет, вот и езжай в университет сам.
– Некогда мне, надо завод до ума доводить да рядом часовой завод строить.
– Часовых дел мастеров не найдешь, мало их в России.
– Искать не будем, будем своих людей учить.
Сергей купил дом недалеко от дома Варфоломея Сидоровича. Утром и вечером ехали в одной коляске, продолжая обсуждать планы нового завода. Сергей затронул новую тему – создание учебного заведения для будущих заводских специалистов.
Однажды он наткнулся на свинцовые прутья. Сразу набросил эскиз пули и велел отлить десяток. Вечером пригласил Михаила Михайловича в сад. Зарядил пистолет и выстрелил с десяти шагов в полено, полено упало и покатилось.
– Хорошо стреляешь, – похвалил Михаил Михайлович.
Сергей зарядил пистолет и выстрелил снова, второе полено разлетелось в щепки. У Михаила Михайловича от удивления полезли глаза на лоб. А Сергей велел татарчонку поставить стальной лист и снова выстрелил. На листе небольшая вмятина и аккуратная дырка. Только теперь Михаил Михайлович понял суть:
– Покажи пулю.
Сергей протянул подсумок.
– Какие интересные ребристые цилиндрики. Сам придумал?
– Форму подсмотрел, а вставить железный стержень, чтоб кирасу пробить, сам додумал уже в Туле, когда завод купил. Пулю «жакан» зовут, слона валит.
– Сделай такие пули и мне.
Вечером приехал Пантелей и радостно сообщил:
– В Тверской губернии все хорошо, урожая нет, многие дворяне продают крестьян.
– Там будет голод?
– Нет, но дворяне без денег будут, если крестьянам оставить достаточно зерна, а так и крестьян продадут, и зерно.
– Идиотское решение! А что они будут делать через год? – удивленно спросил Сергей.
– А когда дворяне думали на год вперед? Они сегодняшним днем живут.
– Значит, в Тверской губернии неурожай ржи?
– Почему ржи? Неурожай пшеницы. Англия покупает только пшеницу.
– Много людей купил?
– Одну деревню и за две залог внес, деньги кончились.
– Отличный результат.
– Еще пятьдесят семей в разных усадьбах купил, дал денег на постой и прокорм, велел в Москве меня ждать.
До позднего вечера обсуждал с Тимофеем план действий. Надо еще крестьян покупать, теперь деньги позволяли. Как людей разделить между Тамбовом и Тулой? Кого надо купить или нанять в Москве? Тимофею необходимо искать помощников, чем больше найдет – тем лучше. Приказчики нужны и в Тамбове, и в Туле, и в имении. Выпуск продукции потребует увеличения штата деловых людей.
Модернизация и расширение завода шли полным ходом. Сергей решил попусту не тратить время и съездить к еще одному Алексееву.
День начался со сборов в дорогу и необходимых указаний. Дал Варфоломею Сидоровичу десять рублей на непредвиденные расходы, отнес Михаилу Михайловичу обещанные пули и с утра в путь, посетить последний адрес. После визита планировал отправить Михаила с нанятым провожатым в Тамбов за своими вещами. Уж очень много нужных вещей у него оказалось. Например, обычная линейка с сантиметрами и миллиметрами. А килограмм – это сколько? Путаться с аршинами, вершками, фунтами и пудами не собирался. Он знал метрическую систему мер и помнил некоторые физические формулы. Среди его вещей были две старые школьные тетрадки. На обратной стороне тетрадок были напечатаны формулы-подсказки и весь комплект метрической системы. Сейчас все это было крайне необходимо.
Провожатого для Михаила хотел нанять не от разбойников. Какие разбойники в России? Просто боязно отпускать семилетнего мальчика без взрослого. Всю дорогу инструктировал Михаила, напоминал, кому разнести письма. В лаборатории обязательно стребовать ответное письмо. Назад возвращаться незамедлительно, вещи нужны ему уже сегодня. Миша внимательно слушал, кивал головой и успокаивал:
– Сделаю, Сергей Николаевич, не волнуйтесь, не маленький.
Не маленький, мальцу семь лет, но он уже знает тяжесть этой жизни.

Третья неожиданность случилась в усадьбе Терновое, уже Тамбовской губернии. Здесь Сергей планировал после разговоров с хозяевами о родстве нанять мальчику провожатого на дорогу в Тамбов. Обратно в Тулу Миша должен поехать с двумя слугами. На крыльце усадьбы его встречал высокий широкоплечий старик лет восьмидесяти и семидесятилетняя не потерявшая стати старушка. То, что встречают, Сергея не удивляло. Он уже знал, что прислуга, издали заметив гостей, бежала к хозяевам. А как же – гости! Будут новости! Будет о чем поговорить! Спешившись, подошел к хозяевам и представился:
– Алексеев Сергей Николаевич, ищу родственников отца.
– Алексеев Сергей Николаевич, – ответил дед, – а это Елизавета Матвеевна, проходи в дом.
В зале за столом сидел Петр Сергеевич Алексеев с женой и внуками. Его представили как старшего сына. Сели за стол, и начались расспросы. Сергей рассказал, как устраивается в новой для себя обстановке. Купил землю, купил крестьян, построил в Тамбове кирпичный завод. Купил по случаю в Туле железный завод, хочет пушки делать. Строит в Туле кирпичный завод и планирует построить стекольный. Но пока нужный песок не найден, ждет специалиста из Москвы. Кроме того, выписал специалиста из Петербурга – хочет построить фарфоровый завод.
– А большое наследство оставили родители? – спросил дед.
– Нет, ничего не оставили, деньги мои, с заморских походов.
– Расскажи о родителях, какими они были?
Сергей стал рассказывать о своих родителях, как их помнил в свои двенадцать лет.
– Отец воевал? Награды есть? – спросил дед.
– Да, воевал с немцами, имеет орден, «За Отвагу», «За взятие Кенигсберга».
Сергей прикусил язык. Какая медаль «За Отвагу», какое взятие Кенигсберга? Награды его отца, офицера-фронтовика Отечественной войны XX века. На дворе XVIII век, и как теперь выкручиваться? Однако дед сидел молча, думая о чем-то своем. Остальные родственники так же молча смотрели на него.
– Покажи перстень, – дед протянул руку.
Сергей вложил в ладонь свой перстень. Дед долго его рассматривал, потом открыл шкатулку, которая стояла на столе, и достал точную копию.
– Этого не может быть! – от неожиданности Сергей встал. – Этого не может быть! – снова повторил он.
Между перстнями более двухсот лет. Его перстень не куплен в магазине или комиссионке. Его перстень сделан на заказ у ювелира.
Между тем дед молча протянул перстень обратно, достал из шкатулки орден и протянул Сергею:
– Этот орден твой отец получил за отвагу при взятии Кенигсберга.
Сергей долго не мог ничего сказать, этого не может быть, потому что не может быть никогда! Наконец смог выдохнуть и отодвинул орден обратно:
– Я не могу взять этот орден, моих прав на этот орден нет, вы родили и воспитали сына, орден принадлежит вам.
– Как скажешь, – и положил орден в шкатулку, – получишь после моей смерти.
– Когда твоему отцу исполнилось восемь лет, я готовился ехать на государеву службу, – заговорил Петр Сергеевич – отец заказал пять одинаковых перстней, один оставил себе, четыре отдал нам.
– Ты у нас проездом, – заговорила Елизавета Матвеевна, – не забывай о нас в своих заботах, пиши и навещай.
– Вот, возьми, – Сергей Николаевич протянул бумаги, – это бумаги на имение твоего отца, теперь это твои земли.
– Передай поклон Алевтине Мефодиевне, – добавила старушка, – это она нам радостную весточку прислала.
Утром Сергей на рысях отправился в Тулу, а Мишка при Петре Сергеевиче поскакал в Тамбов. Перед отъездом он дал своему дяде кошель, в нем было пятьсот рублей серебром. Деньги нужны Аграфене для финансирования его начинаний в Тамбове. Передавая деньги, заметил, с какой гордостью на него смотрели Сергей Николаевич и Елизавета Матвеевна.
Невероятность ситуации с родственниками угнетала. Перенос во времени можно объяснить неизвестным физико-энергетическим явлением. Но обретение родственников – совсем другое, это уже не физика, а лирика. Кто были его «родители»? И где Сергей Николаевич, истинный внук этих милых людей?
На него смотрят как на настоящего внука, племянника, двоюродного брата. Он мог ответить только неловкостью, не было настоящих родственных чувств. Помимо воли использует этих людей для легализации своего самозванства. Вечером долго сидели, Сергей рассказывал о морских походах, о разных странах. Затем попросил Петра Сергеевича рассказать о войне. Оказывается, при Елизавете Россия воевала с немцами, русская армия взяла Кенигсберг. Потом Петр III вернул город и Пруссию обратно немцам. Кстати, после возврата Кенигсберга ни один немецкий король никогда не был в городе. Даже Гитлер ни ногой в город немецкого позора…
Впоследствии Сергей при поездках между Тулой и Тамбовом всегда заезжал в Терновое. И к Алевтине Мефодиевне, когда посещал свои земли. И никогда не приезжал с пустыми руками.
В Туле все двести четырнадцать домов уже стояли ровными улицами. Казарма расчищена, расставлены столы, лавки, стеллажи. Заводские ворота закрыты, есть проходная с отдельным проходом во двор готовой продукции. Подготовлены формы для литья, заканчивался монтаж станков и оборудования. Письма на заводы Урала с предложением купить паровые молоты отправлены. Лежала солидная стопка тонкого, как кровельное железо, листа. Когда Сергей вошел на проходную, сторож, солдат-инвалид, узнал его и поздоровался, но смотрел вопросительно. Сергей показал жетон-пропуск. Служба. Сам этого хотел.
В заводской конторке сидели четверо художников из Москвы. Увидели хозяина и сразу показали проекты. Он выбрал один.
Задача номер один – не пушки, котлы и паровые машины. Для массового производства мало сил, штучное производство сомнут заводы Урала. С его знаниями технологий XX века надо выпускать то, что другие никак не смогут. Он решил делать часы-ходики. С белой кошачьей мордой на циферблате и бегающими голубыми глазами. Часы простые, с гирей вместо пружины и штамповкой всех деталей. К часам прилагался гарантийный талон на год. Вернувшийся с двумя слугами Миша привел четыре лошади с имуществом. Его одежда была готова, включая бобровую шубу и сапоги на меху. Часы с кукушкой разобрали как образец.
Прибывающие крестьяне осваивались на заводе. Сам Сергей продолжал вводить и осваивать технологии. Отослал целую стопку заявлений на патент. И на часы, и на трехконтурный паровой котел, и на паровой двигатель двойного расширения, когда отработанный пар из первого цилиндра поступает во второй. Весьма экономично, он помнил историю первого парохода. Этот кораблик сжег на переходе из Англии в Канаду весь уголь, что был в его трюмах. Перевозка полезного груза оказалась равной нулю.
Варфоломей Сидорович жил на заводе, когда собирали первый огнетрубный котел. Когда пошли цельнотянутые трубы, он прыгал, как ребенок. Смотрел завороженными глазами на первый пресс. Попросил разрешения привести семью на пуск первой двухцилиндровой паровой машины.
Выпуск паровых молотов оказался очень прибыльным. Их продавали по сорок рублей, заказы были на год вперед. Сергей заложил два новых цеха: цех паровых котлов и цех паровых машин и механизмов. Новые молоты отличались принципиально новой конструкцией, были безотказны и очень удобны. Новые котлы получились в четыре раза меньше и значительно производительнее. Посыпались заказы из Англии, Германии и Швеции. Но приоритет отдавали покупателям из России. Это был не ура-патриотизм и не желание развить промышленность своей страны. Продажа товара внутри страны усиливает экономику на величину сделки. Продажа товара на экспорт усиливает экономику на величину налога. Но главными были часы-ходики.
Рабочий день на тульских заводах длился тринадцать часов. Для всех, включая женщин и детей. Впрочем, дети старше десяти лет детьми не считались. Сергей сделал рабочий день девять часов. Для женщин и детей – восемь часов, в воскресенье – общий выходной.
Собирали часы-ходики только дети и частично женщины. Ввел понятия «качество» и «зарплата». Пусть они и рабы, но он их кормить не будет. Сколько заработали, столько и получили. Ожидаемый эффект увидел после первой зарплаты.
Другие промышленники смотрели на такие нововведения равнодушно. Работают девять часов и не каждый день, значит, нет работы. Платит деньги рабочим, значит, лень самому кормить и одевать.
С помощью Варфоломея Сидоровича сманил лучших специалистов других заводов. Что ни говори, а деньги решают все. Создал подобие конструкторского бюро. Недостаток теоретических знаний компенсировался многочисленными натурными испытаниями. Нужен двухцилиндровый паровой двигатель, нужен компрессор, нужен конвертор, очень много надо сделать. И сделать так, чтобы другие заводы не смогли повторить. Сергей делал ставку на технологии, на улучшение станков и механизмов. Ошибка рабочего не должна привести к фатальным последствиям.

Надежды на быстрое получение капсюля не оправдывались. Внешний запал оставался единственно возможным. Сергей решил сделать пистолет с вложением заряда через казенник. Но Варфоломей Сидорович сразу браковал все идеи и эскизы:
– Ничего не получится.
– Почему, Варфоломей Сидорович?
– Уже пробовали, после пятого выстрела начинается прорыв газов.
– А если здесь вставить уплотнительное кольцо?
– Пробовали, нет смысла, ты, Сергей Николаевич, в Туле человек новый и в России не так долго.
– Неужели ничего нельзя придумать?
– Тула – город оружейников, и люди непрерывно пробуют что-то новое.
То, что Тула – город оружейников, он, конечно, хорошо знал. А вот историю русских оружейников и русского оружия не знал. Решил идти наоборот, от нового к старому.
Пришла мысль сделать по принципу духового ружья: газ отдельно, пуля отдельно. Сдвигающаяся задвижка-затвор для мешочка с порохом. Через нее вставить и пулю. Снова Варфоломей Сидорович забраковал:
– Ерунда, уплотнительные пазы на месяц работы хорошему мастеру, ковка сложная, это оружие по весу золота будет, никто его у тебя не купит.
– А если ствол отдельно, пороховую камеру отдельно.
– Кто делает пороховую камеру и ствол отдельно?! Сразу разорвет!
– Нет, не разорвет, все детали делаем отдельно, фрезеруем и собираем комбинированной ковкой.
– Разорвет первым выстрелом. Как это ствол отдельно? И что такое комбинированная ковка?
Попробуй расскажи об автоматической смене стволов во время стрельбы! Здороваться перестанут…
Паровая машина работает, на приводе мощности достаточно, нужный станок соберем быстро. Есть десять человек «экспериментальной бригады» для работы на перспективу. Металлообрабатывающие станки уже есть, нужны хорошие резцы. Освоить выпуск победита для фрез и резцов – не проблема. Простейший металлокерамический сплав.
– Смотри, Варфоломей Сидорович, это и это соединяем на обжимной машине.
– Да успокойся ты! Для изобретения оружия надо двадцать лет на заводе проработать.
– Ты посмотри на чертеж! Здесь давление пороховых газов направлено сюда.
– Погоди-ка, есть у тебя рациональное зерно!
После часа объяснений Варфоломей Сидорович чесал бороду еще час… Потом согласился – делаем!
Проблемы выскакивали с неожиданных сторон. Как определить температуру вообще и температуру термообработки в частности? Притащил градусник и день изобретал термометр для высоких температур. Оружие без термообработки очень металлоемкое и соответственно тяжелое. После специальной программы закаливания металл становится прочнее и чернеет. Программу термообработки орудийных стволов Сергей примерно помнил. Начал чертить детальный чертеж, выходило не очень красиво, но понятно. Шаг за шагом создавалась технология изготовления. Наконец он держал в руках опытный образец.
Первый успех! Пистолет успешно прошел испытания на сто выстрелов. Легкий, с нарезным стволом диаметром десять миллиметров. На пятьдесят шагов уверенно пробивает кирасу. Прицельная дальность шестьдесят метров, но только с пулей своего завода. Продолжили испытания до тысячи выстрелов. Решили сделать дополнительно еще десять пистолетов и десять ружей. Завод уверенно вошел в ритм нового производства, отпала необходимость ежедневно бегать по цехам. В рабочей слободе заложил церковь, школу и больницу.
Стекольный завод начал работать, но листовое стекло было среднего качества. Зато отлично шли на продажу посуда и бутылки. С листовым стеклом решили не мудрить, дешевые стекла людям тоже нужны. Для доработки технологии или поиска нового песка нужно время. Художники занимались чертежами – «рисованием», первое задание с ходиками они выполнили. Дети сами рисовали голубые кошачьи глаза и белые усатые мордочки, тем более что рельеф рисунка выбивался штампом. Сергей дал задание художникам сделать витражи для своего дома. Подсказал добавки для цветного стекла, почему-то запомнил их со школы. На кирпичный завод поставил паровую машину – и сам удивился эффекту. В результате приказал отправить аналогичную машину в Тамбов.
К концу ноября закончили укладывать черепицу на крышу его дома. Рабочие занимались внутренней отделкой и обещали закончить к Масленице. Слишком фигуристую лепнину затеял архитектор. Установленная система водяного отопления работала хорошо, Сергей не боялся, что дом отсыреет. У своего дома и у проходной завода установил огромные термометры. Но люди спокойно проходили мимо, до заинтересованного взгляда пройдут годы. Неожиданно получил заказ на такие термометры от инспекции гимназий.
Долго не мог решить головоломку с измерением атмосферного давления. На котлы и паровые машины надо ставить манометры. Но сначала необходим обычный барометр, а где его взять? Сам барометр прост: ноль – это вакуум… а дальше что? Решение нашел в записной книжке сына, оказавшейся школьной шпаргалкой. Согласно этой шпаргалке барометр изобрели чуть ли не вчера. Давление измеряется в миллиметрах ртутного столба от вакуума в запаянной трубочке. Все просто, когда знаешь. По этой шпаргалке Сергей сделал эталон, по мерному стакану ареометра сделал эталоны веса и объема.
На его заводах уже работали более тысячи человек. Спасибо Тимофею и его «бригаде», ребята гребешком прочесали усадьбы до самого Петербурга. В результате купили буквально всех крестьян, которые выставлялись на продажу. Хватило людей и на заселение тамбовских земель. Там выросло три полноценные деревни. Денег на переселенцев не жалели, каждая семья получила полный набор инвентаря, скота и птицы. Заявку на «Тульский часовой завод» губернатор подписал с видимым удовольствием.
Теперь пять сотен человек делали часы, часы собирали в бывшей казарме. Первый обоз с двумя тысячами часов ушел в Петербург. Готовился второй обоз, в Москву, решили десятого декабря открыть продажу часов. Начали готовиться к выпуску часов с кукушкой и больших напольных часов с боем. Часы без пружин очень просты, надежны и дают превосходную прибыль. В Петербург с обозом Сергей отправил первые театральные бинокли, присланные из Тамбова. Позолоченный корпус, красивый футляр с амуром и маленькой надписью «патент дворянина Алексеева С. Н.». Три пятикратных бинокля придержал – сделано еще мало, не время показывать. Подумывал начать эксперименты над сплавом стекла и свинца. Такой сплав позволит изготавливать и хрусталь, и венецианское стекло. Это еще деньги, но денег было уже очень много, он явно не успевал их осваивать. Появилась мысль.
Идею банка обсуждал с Тимофеем очень долго. Управляющий не мог понять суть банка и разницы с ростовщиком, а Сергей знал только общие принципы. В конце концов определились, Тимофей отправил приказчиков на поиски нужных людей с определенными наклонностями. Сергей пошел с прошением к губернатору. Разговор мог стать неприятным, с обвинением в ростовщичестве – позоре для дворянина. У губернатора были гости, десять офицеров в чинах и один генерал.
– А вот и сам виновник пожаловал! – воскликнул губернатор, – прошу, проходи.
– Господа, позвольте представить автора пули, отставного морского офицера Сергея Николаевича Алексеева.
Вот это да! Surprise.
Оказывается, Михаил Михайлович похвастался пулями перед губернатором, который сам проверил новинку и написал о ней в Петербург. Перед Сергеем сидела комиссия военного ведомства во главе с генералом Степаном Гавриловичем Белозеровым, приехавшая с целью проверить изобретение на месте. Первое впечатление на комиссию Сергей произвел. Мускулистый, загорелый молодой человек в кавалерийских сапогах. Черный камзол военного образца из дорого сукна, но без шитья, золотые пуговицы. Явная военная выправка и привычка к военной одежде – любой офицер это видит сразу. Сергей стиль своей повседневной одежды не менял, но одевался по моде времени и в соответствии с дворянским званием. Днем носил черный или темно-синий суконный камзол, вечером на визиты надевал более вычурную одежду. На все его черные и темно-синие камзолы были пришиты форменные пуговицы, которых в коробке оказалось вполне достаточно.
Сергей кратко описал суть пули, ее действие при попадании в цель и особые свойства сердечника. Офицеры комиссии слушали недоверчиво. Кусок свинца – он и есть кусок свинца. Не может свинцовая пуля при попадании в цель сама разорваться. А если свинцовая пуля попадет в кирасу, то стальной сердечник не поможет. Только генерал Белозеров в разговор не вступал, он с нескрываемым интересом разглядывал молодого изобретателя.
Договорились о дне испытаний. Готовых пуль нет, и Сергею понадобится время на изготовление нужного количества. Испытания будут проводиться по программе комиссии, стреляют десять солдат гарнизона. От Сергея требуется отлить по пятнадцать пуль на солдата.
После ухода комиссии Сергей подал губернатору бумаги с прошением на банк.
– Зачем тебе это? – прочитав, удивленно спросил тот.
– Дела завода требуют ежедневно платить и получать деньги. Ко мне даже домой приходят люди с деньгами и доставляют только хлопоты и неудобства. – Сергей тяжело вздохнул и продолжил: – Если будет банк с правами от моего имени вести финансовые дела, то все хлопоты и неудобства уйдут в здание банка.
Губернатор еще раз перечитал бумаги, нахмурился:
– А проценты с денег почему будешь брать?
– Так проценты не только брать, но и давать придется, если платеж просрочен или деньги даны авансом, должно быть наказание и поощрение.
– Ты прав, незачем черному люду ходить в дворянский дом, – и подписал.
Эмблема-логотип Тульского банка оружейников была нарисована в прошении. Сергей объяснил художникам суть эмблемы, а особые места прорисовал сам. Появилась у него мысль подкинуть потомкам задачку. На фоне щита с завитушками пушка, над пушкой два ружья, слева и справа от пушки столбики. Знающий глаз сразу увидит, что пушка нарезная с гидравлическими компенсаторами. Ружья с магазинами, слева и справа унитарные снаряды. Невероятно для 1765 года! Банк решили открыть в доме рядом с губернаторским домом. Дом был куплен как магазин часов с достаточным количеством подсобных помещений. Но банк магазину не помеха, магазин же на первых порах – даже реклама банку.

Начали готовиться к стрельбам. Сергей лично контролировал установку сердечников. Одновременно подготовил встречные сюрпризы. В пуле он был уверен, она проверена временем и живет в XXI веке, нужно усилить эффект. В назначенный день десять солдат со своими ружьями стояли по стойке смирно. В отдалении со своим ружьем стоял солдат-инвалид из охраны. Еще при подготовке Сергей попросил разрешения проводить в стороне пристрелку нового ружья, обещал не мешать испытаниям. Ему было дано согласие.
Уже во время первой серии офицеры откровенно косились на рабочего, делавшего пять выстрелов на один выстрел солдат. Во время второй серии офицеры подходили и внимательно смотрели на процесс перезарядки оружия. Даже генерал наводил на него бинокль, за который держался, как ребенок. Степану Гавриловичу до начала стрельб был вручен бинокль.
– Что это? Зачем это мне? – несколько раздраженно спросил генерал.
– Полевой бинокль, отслеживать попадания и промахи.
– А риски и крестики зачем? – уже заинтересовался он.
– Помогает офицеру определить дистанцию до врага и корректировать огонь.
Степан Гаврилович закинул ремешок на шею и до конца стрельб не выпускал бинокль из рук.
Когда стрельбы закончились и мишени убрали, Сергей приказал подвесить тушу свиньи.
– Смотрите, господа, – и выстрелил из своего пистолета.
Офицеры с недоумением смотрели на Сергея.
– Господа, посмотрите на тушу свиньи с другой стороны.
Офицеры подошли и вытаращили глаза на дыру, в которую можно было засунуть голову. Сегодня эти пули называют варварскими, в то же время прославляют Чингисхана. А Сибирь до сих пор безлюдна, ибо после Чингисхана не оставалось живых. Воины Чингисхана убили всех, и стариков, и младенцев.
Солдаты ушли ровным строем, начали собираться и офицеры. Степан Гаврилович снял с шеи сверкающий золотом бинокль и протянул с вопросом:
– Венецианская работа?
– Нет, тамбовская, на моем заводе в Тамбове делают, этот бинокль из пробной партии, возьмите себе, потом напишите о недостатках.
Сергей протянул лакированный футляр бинокля. Генерал снова внимательно осмотрел бинокль, затем прочитал на футляре: «Тамбовский оптико-механический завод» и ниже: «Патент дворянина Алексеева С. Н.».
– И каковы возможности этого завода?
– В год двести шестьдесят единиц. Завод можно расширить, если будут заказы и люди.
– Интересно, интересно. И вы очень интересный человек. Не хотите ли вернуться на службу?
– Победить врага можно и штыком в первых рядах, и оружием в Туле, особенно когда есть такие генералы, как вы.
Договорились назавтра собраться в заводском управлении, что весьма устраивало Сергея.
После обеда встретились в управлении завода, сразу было ясно: решение комиссии положительно. Генерал, в сопровождении Сергея, Варфоломея Сидоровича и в окружении офицеров осматривал цеха. Удивиться было от чего, цеха казались безлюдными, громыхали прессы и кузнечные молоты, гулко звенели кувалды клепальщиков. Где-то пыхал паровой двигатель, цех заставлен рядами котлов и молотов, а людей нет. Люди были незаметны, они работали у механизмов, что-то клепали, крутили, над головой прогремел тельфер с очередной деталью. Не было привычного людского муравейника, криков и суеты, и это создавало иллюзию безлюдности.
– Мне говорили, у тебя большой завод, а на поверку никого не видно, – сказал генерал.
– У меня каждый человек на счету, рабочих рук не хватает, – ответил Сергей.
– Мне у тебя понравилось; сразу видно: заводом руководит офицер.
– Везде чистота и порядок, все знают свое место, – продолжил Степан Гаврилович, когда вернулись в управление завода.
Комиссия расположилась в специально оборудованном для такой цели кабинете.
– Слушай решение комиссии, которое будет доложено в Петербурге, постановили твою пулю принять на вооружение.
– Рад служить Отечеству.
– Казна будет тебе платить копейку за каждую пулю, свинец и железо за счет казны. Сколько пуль сможешь изготовить ежемесячно?
– Если позволите взять казенный завод, что напротив, четыре тысячи пуль в месяц отолью.
– Четыре тысячи? Купец Лазарь Прудников обещает десять тысяч в месяц. Кстати, четверть копейки с каждой его пули тебе заплатит казна.
– А вы сравните наши пули стрельбой по кирасе. Я пули делаю убивать, а не стрелять.
– Ты ему не доверяешь?
– Лазарь Прудников – уважаемый человек, но визга вражеских пуль над головой не слышал. Когда солдаты будут гибнуть в бою, он будет спокойно пить чай с бубликами.
– Хорошо сказал, проверим пули всех заводов, я записываю твой заказ на четыре тысячи пуль в месяц с первой поставкой в феврале.
– А завод?
– К этому времени завод оформим.
Степан Гаврилович немного помялся и попросил показать вчерашнее ружье.
Варфоломей Сидорович открыл стоящий в углу зеленый ящик. В гнездах двумя рядами лежало десять ружей. Достал одно и передал генералу. Сергей принялся объяснять устройство, штык легко переводится в боевое положение. Прицельная планка с установкой расстояния до цели. Шомпол с металлическим ежиком для чистки ствола. Казенник легко открывается, чистить от порохового нагара совсем не затруднительно. Похвалился весом и повышенной дальностью стрельбы, что вчера все видели. Степан Гаврилович слушал внимательно и задал ожидаемый вопрос:
– Здесь стволы нарезные. Сколько таких ружей сможешь изготовить в месяц?
Сергей был готов к этому вопросу. Нарезное оружие изобретено в XVI веке, массовое изготовление началось в середине XIX. Но Сергей знал более совершенные технологии:
– Уверенно обещаю пятьсот винтовок в месяц при условии получения завода с тремя сотнями рабочих.
– Сколько месяцев необходимо на подготовку к выпуску?
– Мне хватит двух месяцев подготовительных работ.
Генерал только удивленно дернул бровью, но дворянин слово сказал, не поверить – значит оскорбить.
– Твои ружья или винтовки, как ты называешь, мы берем в Петербург. Результат испытаний сообщим.
– Спасибо за доверие.
– Деньги за ружья возьми у губернатора, назови цену.
– 17 рублей 65 копеек за винтовку.
Степан Гаврилович посмотрел Сергею прямо в глаза. Цена за сегодняшние тульские ружья была ровно пятнадцать рублей.
– Осилишь тысячу своих винтовок в месяц?
Сергей достал из кармана записную книжку, начал листать страницы. Затем принялся выписывать на лист бумаги какие-то цифры. Степан Гаврилович выжидал, тщательный подход к вопросу ему импонировал.
– Если к предыдущему заводу получу еще триста человек и две тысячи шестьсот семьдесят пять рублей.
– Это твое условие выпуска тысячи винтовок в месяц?
– Нет, в таком случае я смогу выпускать четыре тысячи в месяц.
– Оригинальный у тебя расклад, но понятный.
– Мы готовимся к войне?
– Польский король чуть ли не живет в Петербурге, плохи дела в Польше, вот он и просит помощи.
– Императрица решила помочь полякам?
– Советники пока удерживают от такого шага, но кто знает…
Начали прощаться. Варфоломей Сидорович по традиции сделал подношения от завода. Каждый член комиссии получил по пистолету новой модели. Пистолеты были именные, с гравировкой, пистолет генерала имел еще серебряные накладки. Все были довольны, кроме Варфоломея Сидоровича:
– Ты что делаешь, барин, зачем просишь казенный завод?
– Как зачем? Расширять производство.
– При получении казенного заказа всегда дают казенный завод в собственность.
– Нам уже тесно, скоро начнем выпускать конверторы и компрессоры, тонкую проволоку тянуть и стальные тросы вить.
– Подожди. Ты пули где собираешься отливать?
– Пули не проблема, посидим с тобой придумаем.
– Если нужен казенный завод, иди к губернатору. Самый лучший за двести рублей возьмешь.
Это для Сергея было новостью, цены на заводы он знал, но того, что купить казенный завод так просто, не ожидал.
После объединения Германии заводы ГДР продавались за одну марку. Покупатель определялся по инвестиционному проекту. Кто больше вложит денег и идей в развитие предприятия, тому оно и достанется. Нарушитель проекта получал обратно свою марку и лишался завода. В современной России все наоборот. Изношенные предприятия продаются по максимальной цене. В цену завода добавлена инфраструктура, жилые дома, больницы, садики и школы. Теплоцентрали и гнилые коммуникации. В дополнение покупатель обязан погасить все старые долги. А кому это надо?
В России XVIII века поступали намного разумнее. Казна строила заводы и завозила туда крестьян. Любой промышленник при желании всегда мог купить любой казенный завод по льготной цене. Любое изобретение или получение казенного заказа сопровождалось дарением казенного завода. Отсюда и резкий рост рядового купца Демидова. Освоив выпуск хороших чугунных пушек, Демидов получил казенные заводы и тысячи крестьян.
Директор немного походил по кабинету, затем спросил:
– Почему такую цену за ружья назначил?
– Много или мало?
– Конечно, мало. Хочешь царице понравиться? Не выйдет, твои старания даже до губернатора не дойдут.
– С названной ценой у меня восемьсот рублей чистых денег с каждой сотни винтовок.
– Ого! Откуда такая прибыль?
– Всю производственную линию мы сделали и окупили, затраты на производство мизерные.
– Дальше только прибыль пойдет. Ловок ты, я даже не заметил.
– Мало мы с тобой о жизни говорим, только о работе. Пригласи к себе на чай, расскажешь о Туле, о заводах и людях.
– Спасибо, Сергей Николаевич, в воскресенье после церкви прошу, желанным гостем будешь.
– Вот и ладушки. Вели Тимофея позвать.
– Почему про Лазаря Прудникова так сказал? Десять тысяч пуль за месяц отлить каждый может, работа простая.
До конца XIX века пули и картечь делали весьма примитивно. В формочку заливали свинец и, не дожидаясь полного отвердевания, обжимали щипцами. Получался круглый, но со множеством заусенцев, шарик.
– Потому и сказал, что не простая, баллистика пули важна.
Сергей взял в руку карандаш и показал:
– Неправильная установка сердечника приведет или к уводу пули в сторону, или к перекосу при встрече с препятствием.
– Что такое баллистика?
– Ты не знаешь про баллистику и балансировку пули? И Лазарь Прудников ничего не знает.
– Так расскажи людям, объясни.
– Зачем? Лазарь Прудников в феврале неустойку заплатит, за свинец заплатит, проблем у него будет выше крыши.
– Хитер ты, барин! Лазаря Прудникова в крепость возьмешь?
– И хитер, и умен. Лазарь Прудников твоим помощником станет, – вступил в разговор Тимофей. – Зачем звал, барин?
– Знаешь казенный завод, что с упавшими воротами?
– Это самый большой завод в городе, и рабочих там за четыре сотни, знаю.
– Поговори с нужными людьми в канцелярии губернатора, золото, не серебро обещай, но не больше пятидесяти рублей.
– Без проблем, сторгую подешевле. Покупать вместе с казенным заказом?
– Заказ перепродай.
– Зачем завод покупаешь? – опять встрепенулся Варфоломей Сидорович.
– Пора новые паровые машины собирать и готовить прокатные станы.

Сергей не собирался становиться промышленным магнатом и сталелитейным гением. Он увидел более короткий путь к своей цели. Идею поехать в Петербург и соблазнить императрицу он отверг как детские иллюзии. На престоле дураков не бывает, и вокруг престола плечом к плечу совсем не глупые люди. Мы помним имена тех, кто вышел из ее спальни и совершил великие дела. Можно добавить вымышленные разными романистами имена. Но не знаем имен тех, кто умер, пытаясь попасть в эту спальню.
Идея купить завод упрощала и облегчала достижение желаемого результата. Позволяла ему легально делать любое оружие. Для хорошего оружия нужны деньги и хорошая сталь с технологией как минимум XIX века. Лучшая в мире руда на Урале, даже к XXI веку ученые не поймут состав этой руды до конца. История господина Крупа – один из примеров. Создав новую технологию в металлургии, господин Круп немедленно поехал в Петербург. После изучения представленных теоретических исследований Берг-коллегия поручила ему руководство двумя заводами на Урале. Через год один завод у Крупа забрали, а еще через год господин Круп был с позором изгнан из России. Не та на Урале руда, и технологии на Урале нужны другие.
Сергей про Урал не думал. Там развернуться легче, отличная руда и уголь, но фамилия Пугачев еще не известна. В каком году прославится этот казак, Сергей не помнил. Вот и сделал ставку на Тулу. Обычная европейская руда еще есть, и крестьян не надо гнать за тысячи верст. Недостаток Тулы – неудобная речная коммуникация. Истощение местных запасов руды и неудобство завоза уральских руд остановило развитие города. В дальнейшем это привело к созданию нового центра на Каме. Там выросли Ижевские заводы.
Наконец нанял банкира. Приказчик привез из Москвы двадцатидвухлетнего Исаака Иосифовича, которого сопровождал отец Иосиф Аврумович.
– Я решил посмотреть на того, кто хочет моего сына, – поздоровавшись, сказал Иосиф Аврумович.
– Я вашего сына не хочу, мне своих девок достаточно.
– Извиняюсь! А что вам нужно?
– Нужен толковый человек для финансовых операций, если дело пойдет хорошо, откроем филиал в Петербурге и Москве.
– Сколько вы моему мальчику платить будете?
– Вообще платить не буду, какой мне смысл брать банкира и платить ему деньги?
– И что мальчик будет иметь?
– Его доля – пять процентов от годовой прибыли, ему и всем другим, кого он наймет, прибыль – это доходы минус расходы, чтоб не перепутали.
– С такими деньгами мой мальчик нищенствовать будет.
– Если при начальном капитале в двадцать девять тысяч он будет нищенствовать, везите мальчика обратно в Москву, мне нищий банкир не нужен.
– Много ли промышленников и купцов будут кредитоваться?
– Ваша задача – привлечь всех. Первоначальную информацию возьмите у Тимофея.
Иосиф Аврумович внимательно посмотрел на сидящего рядом Тимофея.
– Могу только сказать, что краткосрочный кредит до марта разорит Лазаря Прудникова.
– Тебе это надо?
– Мне его завод надо.
– Куда катится мир? Молодой дворянин учит, как делать деньги!
– В операционном зале должны быть только русские лица, лучше девушки.
– Они же в нашем деле не понимают!
– Пусть дура дурой и сто раз к вам с вопросами сбегает, все равно пользы принесет больше. И приятные парни для обслуживания дам.
– Я таки не понял, это будет публичный дом или приличный банк?
– Когда перед солидным купцом или промышленником сидит смазливая девушка, он будет смотреть, как она глазками хлопает да ее зад рассматривать.
– Где польза?
– Если увидит матерого волка, будет насторожен и недоверчив. Это психология.
– Интересная психология. Клиент будет видеть, что он умнее банковских работников!
– Не опасаться оказаться без выгоды, не злобиться, что его деньги принесут выгоду иноверцу.
– Тогда возьми меня, барин, – сказал Иосиф Аврумович, – Исаак поучится и поедет в Петербург, в твой филиал.
– Просьба к тебе, Иосиф Аврумович, найди среди своей родни умельцев камни обтачивать.
– Зачем? У тебя нет таких камней.
– Мой стекольный завод начал цветное стекло делать, бусы цветные и прочее, пусть медные колечки со стеклом делают.
– С такой работы много не получишь.
– Года через два-три изумруды да сапфиры с рубинами добуду.
– Денег дашь?
– Дам денег на развитие, дальше жить будут с процента.
На том и порешили. Тимофей отправил приказчиков набирать симпатичных девушек и парней.

Сергей потратил неделю на технологию изготовления пуль. Основная задача – стопроцентная гарантия качества – была достигнута. Семнадцать человек выдавали за пять минут сто двадцать пуль, десять тысяч пуль в день. Десятого декабря 1765 года в Петербурге, Москве и Туле открылась продажа часов-ходиков с белой кошачьей мордочкой на циферблате и бегающими голубыми глазами. Тимофей рвал свою красивую русую бороду и требовал срочно отправлять новый обоз с часами. В Туле за два дня продана одна тысяча часов, значит, в Петербурге и Москве продано все.
Пора делать следующий шаг, начинать выпуск часов с кукушкой. На паровые двигатели была очередь в год, дальше они заказов не брали. Тимофей купил за двадцать пять рублей самый большой казенный завод. Правда, взятка была тридцать рублей золотом.
Необходимо закончить расширение производства, а потом уточнять возможности. Сергей отправил всем рождественские подарки. Тульскому губернатору подарил полевой бинокль, его жене – театральный. За этот подарок губернатор получил выговор от жены – в театре она давно не была. Отправил достойные подарки Аграфене и неожиданным родственникам.
Рабочий поселок рос. Церковь, школа и детский сад, школьников кормили бесплатным обедом. Такое решение значительно повышало посещаемость. Продолжал покупать людей, включая беременных и с грудными детьми. Женщины с грудными малышами работали в детском садике, остальные по способностям. После Рождества отправил Тимофея в Петербург за разрешением строить верфь и купить лес. Следом отправил две паровые лесопилки с указанием размеров досок, которые надо пилить и складывать на сушку. Через год отправит еще паровой двигатель с деревообрабатывающими станками и прессом.
В марте завод Лазаря Прудникова с долгом в десять рублей перешел банку. Казна передала три своих завода под обязательство продавать казне тридцать тысяч пуль в месяц. Кроме этого, Сергею предписывалось с мая поставлять тысячу ружей ежемесячно. Потребление металла резко возрастало, пора варить сталь. Это уже технология середины XIX века. Сергей был готов, конверторная печь на тонну расплавленного чугуна с продувкой воздухом от компрессора стояла на заводе. За три минуты – тонна стали. Он запустил сразу два процесса: производство стали и производство конверторов. После испытаний отправил рекламные письма на заводы и начал собираться в Тамбов.
В его кармане лежал заказ от казны на тысячу двести полевых биноклей. Но бинокли Сергея занимали не так сильно. Начало апреля, и надо сажать подсолнух. Когда именно и как сажать, он не знал. Перед отъездом раздал всем поручения. Иосиф Аврумович был близок к истерике: деньги некуда девать. Стопка дворянских закладных говорила о скорой проблеме с продажей их зерна и, возможно, земель.

Глава 4
Наследники

В Тамбове поехал к губернатору, встретились и обнялись, губернатор вручил ему пакет со словами:
– Как тебе Аграфена Фоминична? Еще больше похорошела! Была красавица, теперь слов нет описать!
– Еще не виделись, я от ворот сразу сюда.
– Как это сразу сюда? Вот что, голубчик, навести Аграфену Фоминичну, а потом поговорим.
Войдя в дом, Сергей все понял. Знакомый запах младенца! Увидел выжидательное выражение на лице Аграфены, обнял и нежно поцеловал.
– Как назвала? Почему не сообщила? Письмами обменивались не раз.
– Николай и Фома.
– Двойня! Ты молодец, милая! Как прошли роды? Все в порядке? Здорова ли? Сколько дней малышам?
– Все хорошо, месяц и двадцать три дня, пятнадцатого февраля родила.
Вышли кормилицы и показали двух крошек. Сергей поцеловал два носика. У него теперь шесть детей! Обнял Аграфену и повел ее в спальню.
Вышли к ужину, за столом Аграфена достала конторскую книгу и начала отчитываться, куда потратила его деньги. Она купила еще земли – у него теперь четыре большие деревни. В родовом имении еще две деревни и выселки на шестнадцать домов. Люди просят церковь, в деревнях и на выселках завезены камни под фундамент. Она зимой приказала завезти кирпич на строительство церквей. В конторской книге перечислялись лошади, скот и прочее, но доходы сильно превышали расходы.
Совсем даже неплохо, учитывая, что это год становления. Сергей больше не собирался покупать крестьян, уже более чем достаточно. Возможностей земледелия он не знал, осталось довести до конца идею подсолнечника, но результат будет осенью. Следующим летом поставит пресс для подсолнечного масла, и все. Это не его дорога, в земледелии Сергей не разбирается.
Кирпичный завод приносит отличную прибыль, три большие печи, одна маленькая и одна для изготовления керамической посуды. Здесь тоже все, городские потребности обеспечены.
– Не спеши, – осадила Аграфена, – посмотри, сколько кирпича купцы вывезли на баржах.
– Куда везли?
– И в Москву, и в Воронеж, и на Волгу.
– Накажи людям искать глину у берега Цны, хорошую глину.
– Еще завод построишь?
– Да, милая, спрос надо обеспечивать, иначе другие эти деньги возьмут.
Закончив отчет, Аграфена передала конторскую книгу ему.
Сергей поставил на книгу локти и спросил:
– Мне поможешь?
– В чем это я смогу тебе помочь?
– У меня много закладных на земли и урожай.
– Откуда они у тебя взялись? – недоверчиво спросила Аграфена. – В карты жульничать начал?
– Почти угадала, банк создал, вот, дворяне берут деньги под залог.
– Такого от тебя я не ожидала! – засмеялась Аграфена. – Ты еще и ростовщик!
– Ростовщик не ростовщик, а по осени надо зерно забирать и с землями разбираться.
– Мне бы в тамбовских землях управиться, с твоей помощью я сильно поднялась.
Аграфена немного помолчала:
– Помогу, есть у меня на примете купцы, я их под себя подмяла. Тебе и отдам, пусть на богатого барина работают.
Сергей прочитал отчет оптико-механического завода. Завод требует внимания и расширения, у него большие перспективы. Лаборатория и институт пользы не приносят. Но Сергей свое начинание не бросит, хотя требуется уделять много времени. Это не только его будущее, это будущее страны.
Утром вместе с Аграфеной заехал к губернатору поблагодарить за хлопоты. В полученном у губернатора пакете были бумаги, свидетельствующие, что Алексеев Сергей Николаевич – потомственный тамбовский дворянин. Далее указывался размер его земельных владений, количество душ на 1 января 1766 года. Количество душ смутило Сергея Николаевича – тысяча восемьсот девяносто три, без учета тульских заводов. Он обещал крестьянам два года без налогов, Воронцов засмеялся, налог собирает и вносит землевладелец. А собирает он налог с крестьян, или крестьяне вообще без надела – это решает сам дворянин. На заводских рабочих подушный налог не распространяется.
Засиделись с разговорами и уехали после обеда. За обедом узнал, что губернатор – крестный Коли, а Анна Семеновна – крестная Фомы. После обеда Аграфена повезла Сергея по своим владениям, амбары ломились от зерна.
– Аграфена, любимая, почему зерно не продала? Прогадаешь ведь, через четыре месяца новый урожай!
– Не прогадаю, всю зиму торговала, цены с трудом держала. Это завоз по последнему снегу.
– Боюсь, прогадаешь. Слишком много зерна!
– Зря боишься, все зерно в июне будет в Петербурге, самую лучшую цену возьму.
– Почему зерно зиму у крестьян держала?
– Амбаров не хватило, зерно пришлось держать в деревнях.
– Новые амбары строй на другом берегу, зерна-то больше в этот год возьмешь.
– Зерна куплю много, ты прав, да нет дороги на тот берег. Крестьяне телегами везут: с телеги на лодку, с лодки в амбар. Дорого и подмочить можно, невыгодно, легче крестьянину копейку за хранение заплатить.
– А мост построить?
– Нельзя строить мост, это мы используем ров как канал, а вообще он крепостной. Кто разрешит через крепостной ров строить мост? У нас только два моста, через реку у Московских ворот и через реку у Астраханских ворот.
– Строй амбары, Аграфена, и для себя, и в аренду сдашь. Как построишь амбары, так мост подарю.
Аграфена посмотрела недоверчиво, но, веря своему любимому, согласно кивнула головой.
Заехали в швейную мастерскую, где две сотни девушек шили бюстгальтеры. Здесь Сергей услышал от белошвейки Анюты историю встречи с государыней. Еще раз обнял и поцеловал Аграфену, поздравил с дворянским званием. Теперь понятно, почему губернатор и его жена стали крестными его детей. Вместе с тем вид двух сотен белошвеек заставил Сергея разозлиться на себя.
Сколько раз он держал в руках детскую швейную машинку и ничего не понял! Не быть господину Зингеру миллионером. Различие между детской швейной машинкой и нормальной только в размерах и меньшем количестве функций. Не откладывая, сел за стол и написал письмо Варфоломею Сидоровичу. В письме указал необходимые изменения, привод от ног и более удобный размер. Основная патентная деталь – шпулька. Приложил к письму записку для мажордома с приказом отдать швейную машинку и указанием, где лежит оная.
К вечеру подъехали к институту, и тут в ноги упал татарин Борис. Ему в свое время Сергей нанес неслабый удар прикладом в колено.
– Прости, барин, помоги барин.
– Что случилось, Борис, чем могу помочь?
– Отпусти в поле, барин, мы с братьями и женами хорошо живем, спасибо тебе за заботу, а дальняя родня по полю мается со своими табунками.
Сергей непонимающе слушал.
– Хочу найти их и на сытое место привести, если казаки уже не побили за набеги, отпусти в поле, барин.
– Завтра Миша привезет тебе бумагу от губернатора, чтоб солдаты не обидели, и езжай.
В институте были изменения, появилась библиотека и расписание лекций и семинаров. Учителя и гимназисты ждали Сергея, радостно приветствовали его вход в институт. Поговорили примерно с час, затем он раскланялся и договорился о времени на завтра. Пора домой. Ночевал у Аграфены, за завтраком она заговорила о новом доме. Хочет построить большой кирпичный дом, как Сереженька себе построил.
– Нет, Аграфена, в этом нет смысла, Тамбов для тебя маленьким стал.
– И совсем не маленький, хороший и красивый город.
– Я о другом говорю. Ты кому продаешь свое зерно?
– Купцам, московским, нижегородским и петербургским.
– А купцы что с твоим зерном делают?
– В Петербург или Ригу везут, где заморским гостям продают, будто сам не знаешь.
– Строй дом в Петербурге, и амбары хорошие строй, твои приказчики да управляющие в Тамбове сами справятся.
Сергей принялся объяснять выгоду от переезда в Петербург:
– У меня много закладных на земли в Тульской, Рязанской и Тверской губерниях, осенью не все смогут выкупить или перезаложить, тебе зерно и из этих губерний пойдет.
– В тех губерниях пшеница плохо растет, рожь за море не продают, лен и коноплю сей.
– Проще овец и коров разводить да шерсть с сырами продавать, все так и норовят продавать товары за границу.
– Так серебро за границей только и есть. Боязно мне торговать в Петербурге, не знаю условий заморских.
– Нужных людей в Петербурге я найду, осенью отправлю человека в Голландию, на следующее лето думаю корабли построить, мои товары и твое зерно возить будут.
– Ты хочешь снова в заморские страны отправиться?
– Я хочу корабли в заморские страны отправить.
Сергей лукавил, корабли строил для набора и обучения моряков. Россия так и не стала морской державой, взять моряков негде. Вот и решил набирать «с мира по нитке», потом отбирать для своих целей лучших. После завтрака заехали к губернатору, попили чаю. За разговором попросил Воронцова земли рядом с его деревнями попридержать, никому не продавать.
– Да никто кроме тебя земель и не покупает, – засмеялся губернатор, – но если царица кого и одарит землями, выделю место поближе к Татарскому валу.
Все засмеялись, приближенных к правителю не любили нигде и никогда.
– Ты молодец, Сергей Николаевич, – продолжил губернатор, – настоящий дворянин за землю держаться должен, одной рукой за землю, другой за оружие.
Поехали на кирпичный завод, все отлажено, все на месте, лошади подвозят глину, рабочие на тачках отвозят под навес горячий кирпич. Встретили низко кланяющегося Бориса, благодарил и обещал сегодня ехать.
– Погоди с дорогой, – остановил он Бориса, – завтра утром вместе с братом жди меня у дома.
– Приготовь двух лошадей, – обратился уже к Михаилу.
Дальше на холме закладывали фундамент обсерватории под два телескопа. Поехали на оптико-механический завод. Ошеломляющий прогресс, Сергей такого не ожидал в лучших мечтах. В комнате регулировки суточного хода стояло два десятка хронометров. Десяток готовых на стеллаже ждали обсерватории. Как успели много сделать!
Оказалось, все просто. Мастеровые отправили Тимофею письмо с лекалами. Завод наделал заготовок на год, теперь все балансируют да прецизионные камни точат. Работать легко, перед каждым рабочим местом большое увеличительное стекло – выбраковка при создании телескопа. Ну, молодцы, ну, таланты!
Делать много хронометров нет смысла – спрос не велик. Цену только собьешь, один хронометр стоит не менее пятидесяти тысяч рублей. Поставил новую задачу – секундомер и ручные часы. Кратко объяснил требуемые параметры, показал свои часы не руке. Дальше думайте сами – вижу, что умеете. Здесь будет спрос, поэтому пишите Варфоломею Сидоровичу заказ на штамповочные прессы.
На конвейере оптической мастерской собирали бинокли. Одна линия для театральных биноклей, вторая линия – для полевых. Корпуса биноклей золотили. Оно и понятно – кто купит полевой бинокль с черным или зеленым корпусом? Времена ползанья на животе и маскировки нескоро. Оговорил увеличение производства, освоение десятикратных биноклей, микроскопов и увеличительных линз. Показал на кучу бракованного стекла – переплавить в разноцветное стекло и пустить на бусы. Выпуск бус – это легкие деньги. Тысяча бус в день по полкопейки оплатит все производство завода.
Велел набрать художников для производства витражей. Дело выгодное, проверено в Туле. За хорошими витражами и петербургские купцы приедут. Главное – эксперименты с плавкой стекла. Добавками различных солей можно добиться просветления линз. Работы держать в тайне, лицензии на бинокли он подписал восьми заводчикам. Но тамбовские бинокли, несомненно, лучше.
Цех секстанов тоже порадовал смекалкой и четырьмя десятками ящичков с готовой продукцией. Секстаны ожидали на стеллаже инструментальной поправки в обсерватории. Цех магнитных компасов полон продукции, все хорошо. Оговорил с управляющим месячные планы производства: что увеличить, что уменьшить. Рассчитывать на спрос российского флота глупо. Русский флот дальше Финского залива не выходил, защищал Петербург от шведов. Сергей готовился к своей цели и готовил базу в главной морской державе, в Голландии.
Несмотря на большие потери в столетней войне и фактическую оккупацию испанскими войсками, Голландия оставалась великой морской державой. Голландия не потерпела за всю историю ни одного поражения на море. Голландия имела на своем счету самую грандиозную победу в истории человечества времен парусного флота. Голландский флот разгромил наголову объединенную эскадру всех европейских государств. Но Голливуд не в Голландии, и историю Голландии знают только голландцы. Во время Второй мировой войны японцы разгромили на Тихом океане флоты всех стран. Всех, кроме голландской эскадры, которая храбро и успешно противостояла японцам в одиночку до 1943 года.
Соответственно ставка Сергея была на Голландию. Страна с развитой торговлей, банковской системой и флотом. Новый Амстердам совсем недавно продан и переименован в Нью-Йорк. Опираться на Англию неразумно. Богатые серебряные рудники Восточной Канады давали короне деньги, свинец и медь. Золото с богатых приисков непрерывным потоком поступало на остров. Плюс свои серебряные рудники, страна бурно развивалась. Англия закупала в России все необходимое, в первую очередь зерно и сталь. Но жизнь на острове была нищей. Власть имущие при деньгах, до остальных нет дела. Выживайте, если сможете, и у всех дорога одна, в солдаты, там кормят каждый день. Позже товарищ Ленин скажет: «В Англии каждый рабочий – колонизатор. Из полученных десяти фунтов семь заработал порабощенный индус». В Англии век авантюристов – это XIX век. В XVIII веке сунуться в Англию значит потерять деньги и голову – чтобы не говорила лишнего.
Сергей продолжал ждать капсюли. К новым ружейным стволам добавь казенную часть, и можно стрелять. Но капсюлей не было, и в институте собрались на мозговой штурм все желающие. Тщательно записывались любые идеи и предложения, включая самые невероятные. Не получилось взять с наскока – возьмем планомерной осадой. Сергею показали несколько писем с предложением читать лекции в институте. Приятная неожиданность, денег на жалованье он выделит.
Сначала просто построил дом и дал ему название. За городской стеной есть хорошее место у слияния канала с рекой – там решил построить из кирпича дом с десятью аудиториями, библиотекой и садом для «мичуринцев». Рядом – дома для преподавателей. Общий патронаж на управляющем химической лабораторией.
Сергей подписал пригласительные письма преподавателям. Не важно, сколько будет студентов, важно, сколько будет пытливых умов. В заключение собрал учителей, специалистов лаборатории и оптико-механического завода. Разложил перед ними фотографии киевского зоопарка. Все были в шоке от увиденных картинок. Именно от картинок, что на них запечатлено, интересовало в меньшей степени. Сергей положил на стол фотоаппарат и пленку негатива и приступил к разъяснению. Ацетатная пленка из нитроцеллюлозы, но можно заменить обычным стеклом. Покрытие из солей серебра, которое окисляется на свету. Новая диковинка захватила буквально всех. Придется реорганизовать свое начинание в университет и добавить кафедру сельского хозяйства. На прощание загрузил всех новыми идеями от яблоко-груши и химического состава почвы до теории быстрого горения. Этих головоломок хватит надолго.
От невероятных запахов в химической лаборатории мухи дохли, не долетев до калитки. Одуревшие от эфирных ароматов пчелы пьяно ползали по цветам. На лавочке приходили в себя химики, которые закончили новую перегонку эфиров. Бедолагам казалось, что они дышат свежим воздухом. Не лаборатория, а мечта токсикомана, хорошо, что зараза табакокурения еще не распространилась по России. Если рванет, никому мало не будет, рядом у стены стоят бочки с нефтью, привезенной для экспериментов.
Нефть завезли зимой, Сергей заказал сто бочек для перегонки в керосин и освещения цеха сборки часов. Четыре бочки переслал в Тамбов для перегонки в этанол. Может, лаборатории, а может, институту повезет в исследованиях. Перегонку бензина не планировал, огнеметом еще рано заниматься. Осмотрел образцы взрывчатки. Послезавтра решил провести испытания у казарм гарнизона. Тогда будет результат. Нет капсюлей, нет и детонатора. Взрывчатка в любом случае переходит на второй план. Новый приоритет – бездымный порох на основе нитроцеллюлозы или хлопка, обработка кислотой.
Утром вчетвером поехали к Трофиму. Довольный хозяин встречал у крыльца.
– Рад видеть тебя, барин. Слышал я, в прошлом году один удалец татар в плен взял, сразу на тебя подумал, теперь вижу, прав был. – И кивнул на татар.
– Здравствуй и ты, Трофим! Принимай гостей и гостинцы. – Сергей передал Трофиму сумку.
Гостинцы дороги не ценой, а вниманием. Домочадцы быстро разобрали подарки. Немного поспорили и начали радостно хвастаться друг перед другом. Когда радостная суета утихла, Сергей спросил:
– Двадцать лошадей продать сможешь?
– Двадцать смогу. Тебе какие надо и зачем?
– Хочу конный завод начать, десяток верховых не хуже Буяна и Бурана, десяток тягловых. Породу тяжеловозов вывести хочу.
– Тогда поехали выбирать.
– Я не поеду, Трофим, в прошлом году не обманул и в этом не обманешь, езжай без меня, татары пригнать помогут. У тебя переночуем и с утра уедем.
Если в прошлом году Сергей просто не верил в лошадей, то сейчас немного лукавил. Он в лошадях не понимал, а татары понимали и были напрямую заинтересованы. Сергей предложил татарам поселиться на краю своих земель. Построить дома и конюшни, посеять овес. Крестьяне научат и помогут с земледелием, староста и управляющий проследят. Вторая задача – самозахват земель и собственно завод лошадей. Посеяли зерно не на его земле – так они глупые татары, ничего не понимают. Выпас и сенокос на пустующей земле не должен вызвать претензий. Из тамбовских татар уехать обратно в степь согласились две семьи. Можно смело начинать коневодство, национальность коневодов лошадей не интересует.
С восходом солнца уехал в Тамбов, только глянул на довольные лица татар и Михаила и отсчитал деньги Трофиму. На его взгляд, верховые были красавцы, тягловые на тяжеловозов не тянули, хотя и выглядели мощно. Ничего, лет через двадцать порода будет. Вспомнил о воронежских тяжеловозах и наказал Борису при первой возможности съездить и посмотреть. Если порода лучше купленных лошадей, то купить на завод. В город успел вовремя, на торжественный молебен по случаю закладки новой церкви. Весь день прошел в праздновании.
С утра собрались на стрельбище за казармами. К пронумерованным брикетам взрывчатки прикрепили ружейные мешочки пороха. Несколько килограммовых мешочков с порохом решили использовать как эталон взрыва. Начали испытания по порядку номеров, большинство образцов не детонировало. Два пыхнули голубым пламенем, один изобразил подобие взрыва с темно-бордовым пламенем и едким дымом. Три образца взорвались, перекрыв силой взрыва эталон. Один грохнул весьма солидно, даже губернатор прискакал проверить казармы.
К восторгу всей публики пришлось взрыв повторить. Сергея начали хвалить и поздравлять: с таким порохом наши пушки всех врагов перебьют. Наивные, взрывчатка не порох. Но поиски хорошего пороха привели к созданию пироксилина, и далее по возрастающей, он идет наоборот. Закончил испытания всех образцов и поехал с химиками обсуждать результаты. Самого главного не установили, без детонатора испытания были как шоу. Взрыв четырех образцов говорил только о чувствительности к детонации. Долго обсуждали новые пути в своих химических исследованиях. Особо обсуждали меры безопасности: взрыв видели все, и никто не хотел умирать.

Пора ехать на свои земли давать наказ старостам и управляющему. На выезде из города Сергея догнал казак и вручил письмо от Тимофея. Управляющий уже вернулся в Тулу и решил сообщить результаты поездки письмом. Поговорив с нужными людьми в Петербурге, он купил готовую верфь в поселке Сясь, при впадении реки Сясь в Ладогу. Верфь была построена Петром I, но через десять лет после его смерти про верфь все забыли. Поселок Сясь стал никому не нужен, приписанные к казне люди выживали, как могли. Втихаря продолжали строить струги, баржи и рыбачьи лодки. Ловили рыбу и сажали картошку да капусту.
Был в поселке и потомственный в третьем колене корабел Евстафий Петрович Боголюбов. Его отец Петр Илларионович еще жив и бодр. Лес вокруг сясьской верфи поселковый люд хвалил и называл строевым. Тимофей осмотрел сосны – и впрямь красивы: толстые и высокие. В поселке триста двадцать семь домов и церковь, по документам сто двадцать три дома, оформил купчую «как есть», на землю, лес и поселок. За все было заплачено пять рублей с обязательством восстановить верфь. Взятка была мала, всего двадцать рублей серебром, в Петербурге сами толком не знали, что продают.
Рабочие с тульского завода установили лесопилку и научили поселковых ею пользоваться. Евстафий Петрович обещал на следующее лето подготовить два стапеля по шестьдесят метров. Главный корабел дивился странному размеру досок на просушку. К новым измерительным инструментам отнесся спокойно и хвалил качество. Все инструкции обещал к зиме выполнить. Впечатление от людей у управляющего сложилось очень хорошее, все гордятся званием корабелов и рады восстановлению верфи. Передал старосте две ладьи муки и три десятка тягловых лошадей для перевозки леса и прочих нужд. Обещал до осени ладьи с крупой, чтобы заботы о еде не отвлекали от работы.
Письмо подняло настроение. Одно дело – начинать строить корабли на пустом месте, учась и обучая других. Другое – получить готовую верфь, на счету которой более десятка петровских кораблей. Неготовность верфи к немедленному строительству не огорчала. Он сам не готов, нет пушек, нет экипажей, нет необходимых материалов. Вв всем мире строили корабли из дуба, что позволяло кораблям быть в строю до двухсот лет. Только с начала XIX века огромные английские линкоры будут строиться из какого-то индийского дерева, превосходящего своими свойствами дуб. Но это другая история.
В конце XVIII века самый удачливый и богатый пират в истории человечества, француз Роберт Сюркуф, полностью блокировал судоходство между Англией и Индией. Его корабли патрулировали Индийский океан и практически парализовали английское судоходство. Британские военные эскадры перехватывались и брались на абордаж как рядовые купцы. Пираты Карибского моря рядом с Робертом Сюркуфом – шалуны-первоклашки. Самый удачливый и богатый пират Карибского моря француз Жан Давид Олонне значительно уступал в добыче. Оба пирата благополучно умерли в своих парижских домах от старости.
Самый богатый и удачливый английский пират Уильям Кидд был повешен по возвращении домой. Его имущество конфисковано, что породило множество легенд об острове Сокровищ. Уильяма Кидда сначала обвинили в пиратстве без каперского свидетельства. Когда он доказал подлинность своего патента, его обвинили в убийстве корабельного канонира и казнили. Хотя по английским законам капитан любого судна имел право казнить своих моряков за непослушание.
А что касается индийского кораблестроения – находясь в безвыходном положении, англичане в 1808 году решили построить эскадру прорыва в Индии. Среди британских колонистов специалистов по кораблестроению не было. Пришлось поручить строительство индусам. Индусские корабелы построили огромные океанские линкоры на двести пушек. Корабли получили прозвища «повелители морей». Понятно, что с этими линкорами никто не связывался. Англия с этого момента сделала ставку на количество и размер кораблей.
А Петр I быстро извел дубравы центральной России и вынужденно продолжил строительство из сосны. Он и не заметил нового слова в кораблестроении. Сосновые корабли обновлялись через двадцать пять – тридцать лет. Русский флот регулярно полностью обновлялся, соответственно корабли были легче и быстроходнее. Но это другая история. Сергей в своих планах решил пойти дальше.
Он видел деревянные индийские и арабские кораблики уже в XXI веке. Поражала толщина досок, которыми обшит корпус. При толщине брусьев набора в сто – сто пятьдесят миллиметров доски обшивки были пятьдесят – семьдесят миллиметров. В XXI веке Сергей проходил свою первую практику на учебной парусно-моторной шхуне. Эти шхуны после войны по репарации построили финны. Сегодня можно рассуждать о несправедливости СССР по отношению к Финляндии, но тогда, после войны, все помнили о блокаде и обстрелах Ленинграда. Финны с севера принимали в этом активное участие, там вообще не было немцев. Так вот, обшивка корпуса этой парусно-моторной шхуны была из двадцатипятимиллиметровых досок. Фактически Сергей хотел построить копию по памяти.
С такими размышлениями Сергей приехал на свои земли. Посмотрел на несколько мешков с семечками подсолнуха. Сколько будет собрано семечек осенью, у него не было ни малейшего представления. Во всех деревнях поговорил с народом, предупредил о поселении татар и конном заводе. Крестьяне к новости о татарах отнеслись спокойно. Пахать, сеять и косить не умеют – научим. Наши дети с пяти лет умеют – и татары освоятся. Крестьяне в благодарность за кирпич для церквей заложили фундамент под барскую усадьбу. Место выбрали шикарное – пригорок с родничком и маленьким озерцом. Они хотели видеть барина рядом, а не где-то там, в далеком городе.
Обижать нельзя, поклонился и поблагодарил. Придется выделять кирпич и строить усадьбу. Вспомнилась дача Дашковой у Кировского завода. «Вот и подкину архитектору идею», – подумал он. Детально оговорил с крестьянами основную идею с подсолнухом. В конце зимы привезут машину для подсолнечного масла. После следующего урожая все покажет и объяснит, работайте и рожайте детей. Мало будет земли – он купит еще. Сергей почувствовал свою ответственность перед крестьянами при их зависимости от барина. Он просто обязан сделать все для нормальной жизни этих людей.
Размахнулся слишком широко, одному уже не осилить. Поездка по своим землям и разговоры с крестьянами заняли десять дней. Это меньше трех дней на каждую деревню, но времени нет, пора уезжать. Крестьяне с откровенным сожалением прощались с ним.
Всю обратную дорогу думал о своих землях и крестьянах. Придумывал возможные варианты жизненного устройства. Законы Российской империи ему не изменить, а построить светлое будущее на отдельно взятой территории – это утопия.

В Тамбове начал планомерно заниматься своим хозяйством. Снова вечерние сборы, как и год назад. Вечера в своем доме назначил по вторникам. Дом Сергея не пустовал, гостевые комнаты были полны родственниками. В доме шумно и весело с утра до вечера, не хватало только музыки, вспомнилась кают-компания с обязательным пианино. А почему нет? Об этом инструменте знал только то, что струны вертикально и клавиши передают удар через молоточки. С помощью учителей гимназии нашел специалиста по балалайкам и гармоням. Разговаривали долго, Сергей рисовал эскизы, набрасывал схемы и примерные размеры. Он за всю свою жизнь только один раз заглядывал внутрь рояля. В результате порешил: нужна новая пристройка к заводу.
Однажды Аграфена позвала прогуляться вдоль канала и с лукавой улыбкой показала на строящиеся амбары:
– Не забыл обещание – мост мне подарить?
– Не забыл, любимая, познакомь с хозяевами барж и объясни, почему некоторые баржи с середины лета зерно брать не желают.
– Так это просто. Между обозом с последним снегом и первой весенней баржей проходит много времени, и первое весеннее зерно дорого.
Сказав последние слова, Аграфена вопросительно посмотрела на него.
– Опять проверяешь?
– Нет, любимая. Значит, некоторые баржи просто ждут выгодного наряда на первый весенний рейс.
– Случаются даже драки.
– Хозяева согласятся тебе оказать услугу, если ты такой рейс пообещаешь?
– Да, если эта услуга не потребует затрат.
– Попроси нужных хозяев поставить баржи на якорь от берега до берега да мостки сверху положить, весной отправкой зерна рассчитаешься.
– И правда все просто, – Аграфена радостно его поцеловала.
В один из вечеров, когда гостили у Кирилла Григорьевича, в комнату вошел курьер:
– Кто будет дворянин Алексеев Сергей Николаевич?
Сергей встал.
– Вам срочная депеша от генерала Махотина. – И протянул пакет.
В пакете короткое и лаконичное письмо с указанием незамедлительно прибыть в Тулу. На его заводах назначена казенная инспекция. Больше ничего. Что за инспекция, и какая причина этой инспекции – ничего не понятно. Он протянул письмо Аграфене, и оно пошло по рукам заинтересовавшейся публики.
– Что можете сказать на словах? – обратился он к курьеру.
– Ничего, я курьер губернатора, генерал Махотин прибыл в Тулу три дня назад. Когда узнал, что вы уехали в Тамбов, приказал доставить вам эту депешу.
Сергей разволновался, депеша курьером с требованием срочно прибыть в Тулу – это серьезно. Что могло произойти? Возможно, проблема с его ружьями, но он в них уверен – ружья делались с расчетом на более мощный бездымный порох.
– Пошли домой, – обратился он к Аграфене.
– Сереженька, милый, посидим еще, такой интересный вечер.
– Успеешь приготовиться, времени достаточно, оставайся, – поддержали ее остальные.
Сергей удивился, но рассудил, что присутствующим виднее. Они люди своего времени и значение термина «незамедлительно» знают лучше его.
На рассвете Сергей с четырьмя верховыми лошадьми и Михаилом пустился в путь, выжимая максимум своих и лошадиных сил. Дорогой обдумывал предложения Аграфены по использованию земель в Тверской и Рязанской губерниях. По ее словам, сажать лен, коноплю и овес будет намного выгодней. Надо будет выбрать время и поездить по этим губерниям. Поговорить с крестьянами, заглянуть на теребильные фабрики. Изучить современное ткацкое и канатное производство. Правда, мысль о массовом выращивании конопли его смущала. Воображение рисовало деревни наркоманов. Но Аграфена не поняла его вопроса. Да, конопля в период цветения дурманит, это знают все. Поэтому люди в это время на поле не ходят.
Сергей знал, что Европа познакомится с наркотиками в середине XIX века. Тогда английские парусники два раза в год завозили опий из Афганистана и Пакистана. Позже эти парусники получили названия «чайные клипера». С грузом опиума эти корабли заходили в Китай, где частично выгружались. Но свободное место загружали китайский чай. В Европе опиум шел нарасхват и приносил огромные барыши. В Китае же он был запрещен, и правительство боролось с массовыми поставками опиума. Китай дважды пытался силой выгнать англичан со своей территории. Но война с Англией заканчивалась потерями территорий и усилением британского влияния.
Когда в начале ХХ века в Европе поняли суть проблемы, поставки опиума запретили. Клипера-наркокурьеры переименовали в чайные. В России крестьяне уже более тысячи лет выращивали коноплю и знали финал «невинного» увлечения. Крестьяне в опасное время обходили поля стороной, скотина тоже к полям конопли не приближалась. Наркотики вернутся в Европу после Второй мировой войны. Строительство американских военных баз будет сопровождаться волной наркомании.
На третий день уже затемно приехал в Тулу. Слуги радостно забегали, готовили ужин и ванну, снимали с мебели чехлы. Родственники традиционно останавливались у Михаила Михайловича. Через полчаса пришел Тимофей:
– Рад видеть тебя Сергей Николаевич.
– Взаимно, Тимофей, рассказывай новости.
– Новостей нет, все делаем согласно твоим наказам. Письмо Варфоломей Сидорович сразу отдал, а я написал тебе свое.
– Да, я твое письмо прочитал и очень доволен результатом. Кто такой генерал Махотин и почему он меня требует?
– Из Петербурга приехала комиссия во главе с генералом Махотиным. Они желают тебя видеть, очень заинтересованы конвертерной выплавкой стали.
– Вот как?
– Я генералу показал готовый к продаже конвертер, он все облазил да осмотрел, хотел цеха и чертежи посмотреть, но я не пустил.
– Правильно сделал. А что охрана?
– Солдат на проходной без твоего дозволения и царицу не пустит, нравится инвалидам такая служба, всех чужих лучше охотничьих собак ловят.
– Я всю дорогу гадал, почему срочно вызвали, а причина проста. Расскажи про Сясь. Широка ли река напротив верфи?
– Поселок запущен, люди без хозяйского надзора более пятидесяти лет живут, сами приспособились добывать деньги через кораблестроительный промысел.
– Значит, навыки не потеряли.
– Ладьи, лодки и баржи строят до десяти в год, но Евстафий Петрович говорит, стапеля новые делать надо.
– Сам стапеля смотрел?
– Смотрел, действительно слабоваты, двадцатиметровый корабль выдержат, а сорокаметровый в землю уйдет.
– Как машины паровые встретили? Не боялись? В Туле люд заводской и ко всему привычный, а там лес да плотники с топорами.
– То, что плотники с топорами – это верно, да ловки работать, на собранные лесопилки как на икону в церкви смотрели.
– Быстро разобрались?
– Суть работы поняли сразу и меня вопросами замучили, когда узнали, что ты придумал паровой силой лес пилить.
– К следующей зиме приготовим еще десяток лесопилок, все поставим в поселке Сясь, лес по озеру и рекам подвозить будем.
– Надо еще лес покупать.
– С нужными людьми в Петербурге необходимо познакомиться, лес на казенные верфи продавать будем.
– Надежный человек есть, я ему все объясню и подготовлю.
– Нам сноровистых и понимающих в делах людей все больше и больше требуется. Сколько сейчас у тебя помощников?
– Под рукой восемь, да в разъездах двадцать четыре, постоянно подбираем кандидатов и учим, оставляю лучших, кто себя не показал – в магазин идет или обозы сопровождает.
– Еще один человек потребуется в августе, отправлю в Амстердам к родственнику Иосифа Аврумовича.
– Что делать должен?
– Главная задача – знакомиться с купцами и налаживать связи, через год туда зерно повезем, Аграфена мне двойню родила.
– Поздравляю, Сергей Николаевич, знал я от тамбовской родни, но велели молчать, сама Аграфена Фоминична тебе сказать должна.
– Забыл спросить про паровой молот на сясьской верфи. Не побоятся им сваи бить?
– Какой там! Когда заводские рабочие молот собрали да первую сваю бить стали, все тут, как малые детки, вокруг прыгали.
– Быстро научили работать с молотом?
– Сами корабелы рабочих упросили научить. Очень понравился кораблестроителям паровой молот. Сам видел, как они работают, и уверен, что справятся.
– Что слышал про швейную машинку?
– Варфоломей Сидорович про жену и детей забыл. Дни и ночи гадает, как наладить производство, оснастку уже начал собирать.
– Под швейную машинку большой завод строить будем, на тысячу рабочих, думаю, в Москве.
Сергей решил строить большой завод швейных машинок в Москве по двум причинам. Легче набрать рабочих, и упростится сбыт готовой продукции. Спрос на его продукцию будет просто огромен, соответственно потребуется большое количество рабочих. В Туле он отчетливо ощущал дефицит рабочих рук. Даже на простую работу по сборке часов людей не найти. Приходилось сажать вчерашних крестьян, но крестьян сначала найти надо. Его люди в поисках рабочей силы непрерывно объезжали усадьбу за усадьбой. В Москве эта проблема лишь немного упрощалась. Сергей решил нанимать рабочих за границей. От Польши до Португалии избыток рабочих рук, работодателю там намного проще.
Сбыт готовой продукции в Москве проще за счет большей концентрации купечества и устоявшихся торговых связей. В Туле он изготовит необходимое оборудование: станки и оснастку. В Москве будет полный процесс, от куска стали или чугуна до готовой швейной машинки.
– Завтра пошлю человека место искать, – сказал Тимофей.
– Лучше на берегу Яузы.
– Как скажешь, хозяин, но с людьми проблема будет.
– Пошли своих помощников в Польшу, Литву и к чухонцам.
– Ты прав, они там на кильке с брюквой живут, белого хлеба не видели, тысячу наберем быстро.
– Надо больше, заложим кирпичный и фарфоровый заводы.

Генерала Махотина встретил у губернатора, где они за самоваром беседовали о проблемах литья пушек. Чугунные пушки от интенсивной стрельбы трескались, и их отправляли на переплавку. Меди в России было мало, и медных пушек отливалось незначительное количество. Швеция была самая богатая медью страна. Но она отказывалась продавать медь России. Была медь и в Турции, но и тут дружбы не было. Сергей вошел и доложил, как юный лейтенант:
– Отставной офицер Алексеев.
– Не надо, не надо, – замахали руками сановники, – здесь не Марсово поле, садись чай пить.
Но Сергей заметил на их лицах удовлетворение, оба в прошлом гвардейские офицеры. Только генерал, будучи артиллеристом, прилагал усилия в создании новой пушки. После опытов на казенном заводе он остался служить в Берг-коллегии железных и рудных дел. Сергей взял чай и молча слушал разговор. Стальная пушка не проблема, ствол после термической обработки вставляется в рубашку из более мягкой стали, вот и все решение. Но говорить об этом сейчас нельзя, серьезных преимуществ такая пушка не даст. А идея расползется, порождая другие идеи. Вместо этого заметил:
– Большие залежи медного купороса есть здесь, – и указал на карту.
– Где? – сразу встрепенулся генерал.
Сергей подошел к карте и указал место у Каспийского моря, которое запомнил со школьного экзамена по химии.
– Откуда знаешь?
– Персы рассказывали, когда в Персии, был много разного и слышал и видел.
– Интересная новость, надо подумать. Расскажи лучше, как до продувки чугуна додумался. – Генерал строго посмотрел на Сергея: – Уже много железных дел мастеров и промышленников ждут тебя в Туле. Ждут, да никого на завод не пускают.
– Что не пускают, это хорошо. Я оружие русским солдатам делаю и не хочу позволить врагам учиться у меня.
– Врагов в Туле нет, – резко ответил губернатор.
– Враги не враги, а на завод через забор лезут. Сторожам золото предлагают.
– И что с ними делаешь, – заинтересовался губернатор.
– Сажаю в карцер, пока не откупятся, откупные сторожам отдаю.
– Хитер, – заметил генерал, – никто не верит в твою продувку. Говорят, воздух остудит чугун. В твоей бумаге написано наоборот, что варку стали охлаждать надо.
– Примеси выгорают, когда воздух проходит через жидкий чугун. Поэтому руду добавлять надо для охлаждения, как сырую воду в кипяток.
– И всего за три минуты?
– Для тульских руд весь процесс – три минуты, для уральских руд время другое и изменения нужны.
Сергей заговорил о вагранке и мартеновских печах, легировании, ферросплавах и раскисливании, но, заметив застывшие лица хозяев, остановился:
– Впрочем, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – закончил он.
– Ты так и не сказал, как додумался до всего, молод очень.
– Пушку хочу хорошую сделать, приходится все детали изготовления изучать.
– Пушка – это хорошо, – подвел итог генерал, – поехали на завод.
На завод приехали целой делегацией, двенадцать чиновников Берг-коллегии железных и рудных дел во главе с генералом. У заводских ворот толпой стояли специалисты с разных заводов, уже прознавших о приезде Алексеева и сегодняшней инспекции завода.
– Господа! – обратился Сергей к коллегам. – После инспекции все получат уведомление от господина директора Варфоломея Сидоровича Дмитриева.
Члены комиссии шли по цеху с открытыми ртами. Их, как и комиссию генерала Белозерова, поразило кажущееся отсутствие людей. Поэтому первый вопрос у конвертера был о рабочих:
– Сколько тебе людей требуется? – участливо спросил генерал Махотин.
– Срочно требуется не менее тысячи, – ответил Сергей.
Генерал кивнул головой:
– Показывай конвертер.
– Вот он, – и Сергей указал на подобие двухсотлитровой бочки.
– Такой маленький, – удивилась вся комиссия.
– Меньше уже нельзя, этот на одну тонну железа, оптимальный размер от пятидесяти до пятисот тонн.
На глазах комиссии залили чугун с температурой 1320 градусов Цельсия. От продуваемого воздуха металл как бы закипел, температура быстро поднялась до 1600 градусов. Рабочий бросил лопату руды, температура упала до 1480 градусов. Готовую сталь сразу вылили. Процесс повторили более десяти раз, прежде чем комиссия стала верить своим глазам и часам. Каждые три минуты тонна железа, невероятно! Сергей повел комиссию по технологической линии. Сталь из конвертера выливается в ковш, и шипящий паром кран отвозит и разливает сталь. Пошли по линии ружей, железный ручеек раскаленной змеей уходит в механизм. Гулкие удары машины – и это стержень, еще удары и свист пара – и это труба. После нескольких ударов труба приобретает очертания оружия.
Снова кран подхватил сразу охапку заготовок. Комиссия перешла в другой цех, кран опустил уже черные остывшие заготовки. Женщина взяла заготовку, что-то сделала и передала дальше. Так переходя из рук в руки, заготовка обернулось готовым ружьем со сложенным штыком.
– За один час пять ружей – сказал Сергей и показал на ящики готового оружия.
Комиссия во главе с генералом прилагала все усилия, чтобы вернуть челюсти на место.
– Тысяча человек нужна срочно, – наконец сказал генерал. – Это хорошо.
Сергей не отвлекал генерала, давая Махотину возможность осмыслить увиденное на заводе.
– Твое производство нельзя никому показывать, здесь ты прав, но обязательно покажи конвертор, изобретение очень полезно.
– Найдем выход и поможем коллегам.
– Я доложу обо всем в столице, а ты жди письма, в Петербурге обязательно жду в гости.
На том и распрощались.
Варфоломей Сидорович повел показывать свое решение по изготовлению швейных машинок. По дороге обсудили организацию рекламного показа конвертера. Предложения Варфоломея Сидоровича и его конструкторского бюро понравились. Можно начинать работу, долго обсуждали перспективные направления и неизбежную реорганизацию. Сергей обратил внимание на вполне самостоятельную творческую работу Варфоломея Сидоровича. Сам директор и конструкторское бюро не только успешно выполняли поручения. Они все чаще предлагали свои весьма полезные решения. Сергей ощутимо дернул вперед русскую промышленность.
Ему было чем гордиться. Его сталь превосходит по всем показателям металл любых поставщиков. Изготовление часов дает очень хорошие деньги. Изготовление котлов, паровых машин и молотов – не только хорошие деньги. Завод и сам себе помогает развиваться. Изготовление прокатных станов – для себя и на продажу. Продажа прокатных станов не только окупает все производство, но и приносит ощутимую прибыль. Металлообрабатывающие станки выпускаются малыми сериями и продаются по фантастическим ценам. Изготовление ружей – вообще чистые деньги.
Пора делать следующий шаг. Сергей повернулся к директору:
– Приступаем к опытным работам с пушками.
– Давно жду этих слов!
– Разрабатывай волочильный станок для стальной проволоки, будем делать стальные тросы.
– Это еще зачем? – спросил Варфоломей Сидорович.
– Стальные тросы нужны для стоячего такелажа кораблей.
– Горазд ты на выдумки.
– Сколько у нас людей работает?
– Сегодняшний выход рабочих три тысячи двести семьдесят восемь человек.
– Сколько людей нам надо?
– А нисколько, все отлажено, оснастку для швейных машин бригада опытных работ сделает.
– Тогда закладываем пламенную регенеративную печь.
– Объясни.
Сидели почти дотемна. Если с принципами работы печи Варфоломей Сидорович разобрался, то процесса легирования стали он не понял. Ничего страшного – со временем разберется.
Утром у заводской проходной снова толпа, пропускали на экскурсию по пять человек. Брали с человека три рубля за часовую экскурсии. Люди были взволнованы, и Сергей остановился в толпе послушать. В лицо его не знали, да и не он был главным интересом для собравшихся представителей разных заводов. Они ждали тех, кто выйдет с завода, желая расспросить. Наконец вышла первая пятерка, вторая пятерка счастливцев ринулась в проходную. Из очереди посыпались вопросы:
– Кто проводит показ конвертора – хозяин или директор?
– Нет, мастер печи.
– Ого! Значит, мастер печи уже есть!
– Да, все делает очень уверенно.
– Правда, что сталь от воздуха не остывает?
– Не то слово! Сталь начинает кипеть как вода в самоваре, они сырую руду лопатами в конвертор бросают, чтоб температуру сбить.
– Невероятно! Долго варят?
– По часам десять плавок отследил, ровно три минуты одна плавка.
– Не может быть! За три минуты шестьдесят пудов железа!
– Мастер печи говорит, что время плавки от руды зависит. Если варить долго, то и железо угорит.
– Что еще видел?
– Ничего, они на завод не пускают. Видел только паровой кран, он ковши с жидким чугуном да жидким железом возит.
– Вот понапридумывали! Обязательно дождусь своей очереди!
Это и следовало узнать. Распространение конвертера увеличит количество производств стали в десять раз. Стоимость стали упадет в пятьдесят. Сергей переговорил с Варфоломеем Сидоровичем о насущных делах и поехал в банк.

Иосиф Аврумович стоял у нового здания банка, строительство которого шло полным ходом.
– Добрый день, Иосиф Аврумович.
– И вам здравствовать, Сергей Николаевич. Вы посмотрите, что они делают!
– Новое здание банка делают.
– Они делают новое здание банка, вы посмотрите, как они делают новое здание банка!
– Хорошо делают, я не вижу проблем.
– Вы не видите проблем, и я не вижу проблем – это плохо, что мы не видим проблем, строители всегда оставляют проблемы!
– Не волнуйтесь, Иосиф Аврумович.
– Я не буду волноваться, вы не будете волноваться, Исаак не будет волноваться, всем будет хорошо, и банка у нас не будет. Почему нет потолка над операционным залом, почему вообще они не делают потолки?
– Иосиф Аврумович, макет банка у вас в кабинете, центральный зал без потолка со стеклянным куполом, ваш кабинет на третьем этаже, и вы из кабинета сможете видеть всех, даже в туалетных комнатах.
– Я не вижу никаких туалетных комнат, я не вижу ничего! Архитектор ходит с пистолетом и говорит, что застрелит меня и себя!
– Одной пулей? Или в пистолет заряжено две пули?
В кабинете Иосифа Аврумовича перешли к важным вопросам финансирования, кредитования и прохождения денег. Обсудили вклады и проценты. Затем перешли к теме открытия филиала банка в Амстердаме.
– Авраам Гофман, мой родственник в Амстердаме, не верит в возможность за столь короткое время поиметь такие деньги.
– Напишите ему письмо и укажите перечень тех морских инструментов, которые скоро привезет человек Тимофея.
Сергей передал несколько бумаг:
– Обязательно укажите количество единиц каждого наименования. Поверьте мне, ответ будет скорым.
Снова заговорили о текущих вопросах и перспективных направлениях. Детально обсудили схему найма рабочих в Европе. Весь день прошел в банке.
Третий день Сергей посвятил Тимофею, который давно стал его правой рукой. Начали с реализации всей продукции, и в Тамбове, и в Туле. Затем перешли к перспективным планам:
– Строим в Москве Институт финансов и права.
– Хорошо, – сделал запись Тимофей, – каких людей посоветуешь, Сергей Николаевич?
– Преподавателей для института наберешь сам.
– Теперь не понял. Кого я должен набрать?
– Преподавателей финансов и права, учить молодежь тому, что сейчас делаешь ты и Иосиф Аврумович.
– Это можно, – недоверчиво сказал Тимофей.
– Они должны выучить, сидя за столом, все, чему ты учился сам, и еще законы Российской империи знать.
– Теперь понял, важное дело.
– Строим в Туле университет, начнем с физико-технического и механического направлений, меня тульские учителя гимназий уже пенять Тамбовом стали.
– Понял.
Еще одну идею подсказали сыновья-близнецы:
– Строим в Москве фабрику детской игрушки, по готовности швейными машинками снабдим.
– Зачем швейные машинки для игрушек? Тут липа да глина нужна.
Сергей потратил час на объяснения принципа мягкой игрушки. Говорил про медведей, зайчиков и волков, которые набиты опилками.
– Поражаюсь тебе, Сергей Николаевич, столько всего интересного придумать горазд!
– Строим в Туле завод фаянсовой посуды, но здесь глина особая требуется, сначала глину найти надо, потом около нее и завод строить. Строим два бумагоделательных завода, в Москве и в Ярославле.
– Зачем они нам?
– Будет капсюль, начнем делать патроны, а меди в России нет. Придется делать картонный патрон.
– Ясно, ты хочешь заранее подготовиться.
Так, пункт за пунктом целый день обсуждали все: от кукол с фарфоровой головой до парусной мастерской. Говорили про оптовую закупку руды и присадок для легирования стали. О необходимости послать обозы на север за моржовым усом для декорирования биноклей. Пришлось набросать схему гравировальной машинки с ножным приводом.
Потекли ровные дни ежедневной рутины, Сергей возобновил верховые прогулки, ежедневные стрельбы, физические упражнения в тренажерном зале своего дома. Брал уроки фехтования у офицера гарнизона. Увлекся занятиями рукопашным боем в зале борьбы. Еще в декабре прошлого года он обратил внимание на одного очень ловкого борца. Борцы на развлечение публики выступали три раза в неделю в его цирке. Один из них отличался ловкостью и сноровкой, звали его Николай Кочеряко. Борец оказался беглым казаком из Азова. Что он там натворил и почему бежал, Сергея не интересовало. Показанные приемы борьбы сильно напоминали самбо. И самое удивительное, что сама тренировка и спарринг проводились под известную мелодию «казачок». Так с декабря Сергей четыре раза в неделю «танцевал» казачок. Научился быстро двигаться, наносить в длинных прыжках удары ногами и рукам, вертеться волчком с двумя саблями.
Оказывается, привычные для XXI века танцевальные движения изначально несли совершенно иной смысл. Ежедневно тратил на свое здоровье три – три с половиной часа. Здоровьем начинаешь дорожить, когда его уже нет, он не хотел терять здоровье во второй раз. Решил поддерживать тонус регулярными физическими нагрузками. В августе начал готовиться в дорогу. В плане сначала Москва, где он как попечитель открывал Институт финансов и права. Затем надо посетить Московский университет и поговорить с химиками. Тамбовские химики активно переписывались с Московским университетом. Но он рассчитывал получить прогресс в развитии темы путем личного контакта с профессорами. После Москвы хотел посмотреть на свои новые земли в Нечерноземье и остаться на зиму в Тамбове…
В один из августовских дней Сергея нашел слуга:
– Барин, из Тамбова большой стол привезли, так этот стол через двери не лезет, что делать?
Большим столом оказался рояль, а ставить этот рояль у себя дома не было смысла. Он человек холостой и приемов по вечерам у него не могло быть. Неприлично дамам к холостому мужчине ходить даже с мужьями. Поехали к Михаилу Михайловичу.
– Михаил Михайлович, позволь этот музыкальный инструмент тебе подарить, – начал Сергей.
Возможностей рояля он и сам не представлял. Каким будет звучание и будет ли вообще какое-либо звучание? А шут его знает! Михаил Михайлович заинтересованно осмотрел инструмент, внешний вид впечатлял размерами и полировкой.
– Сам придумал?
– Похожий инструмент видел в Италии, вот и заказал своим мастерам.
– Наших красавиц итальянской музыкой соблазнять будешь, – улыбнулся Михаил Михайлович, – не возражаю, с музыкой жить веселее.
Пока через садовое окно затаскивали рояль, прибежал настройщик и удивленно вытаращился на инструмент. Сергей сыграл «Во поле береза стояла», настройщик уловил мотив, и к вечеру настроенный рояль имел успех. Сергей сыграл множество мелодий и спел десяток песен. Дамы и мужчины толкались, как гимназисты, и просили научить.
Снова нагрузил Тимофея заявкой на патент и задачей начать изготовление роялей и пианино. Но был сам озадачен казенным письмом, в котором ему предписывалось забрать переданные казной пятьсот дворов. Пятьсот семей решили перевезти в Москву на строящийся завод швейных машин. Решили без спешки небольшими партиями обучить крестьян в Туле. Ожидать от вчерашних земледельцев нормальной работы в Москве не стоило. Встреча с крестьянами подтвердила худшие опасения. Все уверенно говорили, что царица их проиграла в карты, и работать на заводе не хотели. Люди веками жили земледелием, завод казался хуже кары небесной. Пришлось идти на хитрость, в одном из домов поставили швейную машинку, повесили часы, положили бинокль и пистолет. Крестьянам сказали: «Смотрите и выбирайте себе работу». Хитрость сработала, люди успокоились. Пришлось сделать небольшую ротацию с учетом пожеланий.

В университете Сергея встретили радушно, хвалили за попечительство наукам. А когда заговорили о предмете визита, то стали, беспрерывно ахая, восхищаться его познаниями в химии. Химию он знал хуже всех предметов, школьную программу по химии прошел без усердия и заинтересованности. В дальнейшем ничего нового он не узнал и теперь никаких своих мыслей профессорам не подбрасывал. Вспомнил о конверторной продувке кислородом и заговорил о промышленном производстве кислорода. Вопрос заинтересовал профессоров, для них это было абсолютно ново. Сергей начал писать на бумаге математическую модель процесса, но был остановлен предложением:
– Уважаемый Сергей Николаевич, мы просим прочитать лекцию по математике для профессоров и студентов.
Он посмотрел на листок бумаги с формулами, затем на профессоров и все понял:
– Да, господа, я согласен.
На другой день собрался полный зал с профессурой в первых рядах. У всех бумага и карандаши. Сергей хотел объяснить методику математического моделирования за полтора часа. Но через десять минут пришлось возвращаться к основам высшей математики школьного уровня. Наконец нашли точки соприкосновения и понимания. Первая лекция длилась четыре часа. Договорились продолжать лекции ежедневно по три часа. Через шесть недель дошли до математического моделирования, еще через семь недель он сказал:
– Это все, господа, больше я ничего в математике не знаю.
Аудитория аплодировала стоя, затем разговоры, восхищения и благодарности. Сергей был тоже очень доволен, хоть часть знаний своего времени он смог отдать прямо.

Авраам Гофман ждал гостя и будущего напарника по бизнесу. Он уже два часа назад отправил на причал карету. А гостя все нет, хотя езды неспешным шагом всего полчаса. Если родственник из Московии не врал, то он скоро сменит свою меняльную контору у порта на приличный дом. Возможно, даже близко от улицы банкиров. Получив письмо от Иосифа, он осторожно разведал цены через знакомых купцов и капитанов. Один хронометр по цене равен десяти кораблям. Вещь не только дорогая, но и дефицитная, хотя в магазинах хронометры есть. Но не всякий капитан их купит, большинство просто глянут и уходят. Нашел в адмиралтействе родственника и переговорил о письме Иосифа. Ответ был прост: все это очень надо, но в подавляющем большинстве предлагаемый товар низкого качества. Пользование таким товаром грозит потерей не только очень больших денег, но и жизни. Ушел корабль в океан и пропал по вине некачественных навигационных инструментов.
Наконец послышался шум кареты, которую он послал за своим новым компаньоном. В дверь вошел низкорослый черноволосый юноша:
– Ты Авраам Гофман? Здравствуй, я Петр Борисов.
– Здравствуй, Петр, добро пожаловать. Как доехал?
– Все хорошо. Куда сундуки ставить будем? Место для хранения у тебя есть?
– Так здесь и поставим.
– Здесь?
Петр посмотрел сначала на Авраама, потом на комнату размером с сени и махнул рукой:
– Хорошо, ящики поставим здесь, я первый раз в Амстердаме. Сегодня отдохну с дороги, а завтра покажешь город. Дом для банка уже присмотрел?
– Присмотрел несколько домов, завтра посмотрим вместе, есть хорошие и недорогие варианты.
– Хорошие и дорогие варианты подготовил?
– Зачем нам дорогие варианты?
– Ты ценные вещи у оборванца купишь? Ты свои деньги оборванцу доверишь?
– Можно я посмотрю товар в сундуках?
– Нужно, ты это продавать будешь, другие товары летом будут, к тому времени осмотрюсь, склады с причалами купим.
– Зачем склады с причалами покупать, их в аренду взять дешевле.
– Дешевле купить и в аренду сдать подороже.
Когда грузчики затащили в комнату последний ящик, Авраам понял причину задержки русского компаньона. В карету столько сундуков не поместилось, и пришлось нанимать телегу. За ужином Петр познакомился с семьей Авраама, рассказал о своем путешествии. Ответил и на естественный вопрос о хозяине и благодетеле, поразив возрастом хозяина. Ему всего двадцать один год, это же совсем мальчик! Авраам с семьей начал рассматривать содержимое сундуков, когда гость, то есть теперь уже не гость, а полноправный компаньон, ушел отдыхать. Увиденное наполнило сердце радостным восторгом. Хронометры, секстаны, компасы и бинокли, он не мог оценить их как специалист. Но выглядели эти инструменты очень солидно. Самое поразительное: каждый инструмент имел сертификат, в котором изготовитель гарантировал качество и бесплатный ремонт или замену на новый инструмент. Это удивительно, никто не давал гарантий на свои изделия, если только на словах, а тут бумага с сургучной печатью. Кроме гарантийного сертификата был сертификат Астрономической обсерватории.
После завтрака они вышли из дома, и Авраам повернул в сторону центра города.
– Подожди, Авраам, а где карета?
– Зачем карета? Через полчаса на Ратушной площади будем.
– Я никуда не пойду, вызывай карету.
Авраам пожал плечами и крикнул сыну Арона, который задумчиво следил за бездомной кошкой. Через десять минут они ехали в карете.
– Кареты получше есть? – спросил Петр.
– Да, в центре города.
Ближе к центру они пересели в шикарную карету и поехали на ратушную площадь. Авраам чувствовал себя голым, а Петр с интересом рассматривал город. Он строго следовал инструкциям Сергея Николаевича.
Остановились на Ратушной площади, Петр вышел из кареты и огляделся:
– Где банки?
– Улица банков рядом, вон туда. За десять минут дойдем. – Авраам показал рукой направление.
– На Ратушной площади дома продаются?
– Не знаю, надо в канцелярии бургомистра спросить.
Петр снова сел в карету.
– К канцелярии бургомистра, – велел он вознице.
– Вот она, в ратуше, всего пятьдесят метров, – удивился возница.
– Вези.
В ратуше Петр подошел к начальнику канцелярии:
– Я хочу купить дом на Ратушной площади.
– Заявок на продажу домов на Ратушной площади нет.
– Вы можете поговорить с хозяином понравившегося мне дома? Посреднические комиссионные удвою.
– Пойдемте, покажете дом, – начальник канцелярии мгновенно вспотел.
Снова сели в карету и проехали менее ста метров.
– Вот этот, – показал Петр на красивый трехэтажный дом.
Часть первого этажа была занята ювелирным магазином, другая часть – нотариальной конторой.
– Это дом адмирала Ван Крюйса, – выдохнул начальник канцелярии и вошел внутрь.
Через пять минут выбежал слуга и пригласил в дом. Петр спокойно вошел в кабинет, где кроме самого хозяина и начальника канцелярии находилась жена адмирала.
– Садитесь. Сигару? – хозяин указал на ящичек сигар.
– Нет, спасибо, курение засоряет легкие смолами.
– Впервые слышу, – удивился адмирал.
– Пропустите сигарный дым через хлопковый тампон, и все увидите сами. Я могу попросить кофе капучино или обычный черный?
– Кофе капучино? Никогда не слышал о таком кофе.
– Готовят в Италии, обычный кофе заливают сверху взбитыми на парэ сливками.
– Вам случалось быть в итальянских княжествах?
– Нет, господин адмирал, но мой хозяин хорошо знает Италию.
– Мне сказали, что вы хотите купить мой дом.
– Ваш дом мне понравился, и я хочу его купить.
– Если вы заплатите тысяча двести пятьдесят гульденов, я освобожу дом завтра.
– Хорошо, зовите нотариуса, нотариальные расходы ваши.
– Зачем он вам? Как? Вы согласны заплатить эти деньги!
– Цена меня устраивает. Вам хватит месяца на переезд?
– Но мне придется заплатить неустойку за расторжение договора с ювелирным магазином и нотариальной конторой…
– Адмирал, вы назвали цену, я ее подтвердил, вызывайте нотариуса для оформления сделки.
Петр взял из рук слуги кофе.
– Господин начальник канцелярии вызовет клерков и перепишет дом на меня, прикажите слугам проводить меня по комнатам.
Авраам не верил своим глазам и не верил своим ушам. Вот так, тысяча двести пятьдесят гульденов за один из лучших домов на Ратушной площади – за пять минут! Петр вернулся через сорок минут, когда ошалевшие клерки закончили писать бумаги. Нотариус напоминал своим видом кота на заборе и ждал финального завершения. Петр достал кошелек и аккуратно выложил перед адмиралом золотые гульдены. Затем так же аккуратно положил обещанные за посредничество деньги перед начальником канцелярии.
– Спасибо за дом, господин адмирал, мой хозяин изготавливает лучшие в мире хронометры и другие навигационные инструменты.
– Зачем вы купили этот дом?
– В этом доме мы будем их продавать и откроем филиал нашего банка. Вам месяца для переезда хватит?
– Да, – все еще не веря в свершившийся факт, ответил адмирал.
– Найди лучшего архитектора, – обратился Петр к Аврааму, – если в Амстердаме нет, выпиши из Италии или Франции.
– Сегодня займусь, – поклонился Авраам.
– Внешне дом трогать не будем, переделывать будем изнутри.
Взяв купчую на дом, они поехали к лучшему портному. Петру необходимо переодеться по местной моде, Аврааму одеться согласно новому статусу.
– Ты зачем купил такой дорогой дом? – недоуменно спросил Авраам.
– Мы провели очень быструю и эффективную рекламную кампанию. Завтра утром все поймешь, – Петр повторил слова Сергея Николаевича на аналогичный вопрос. Но разница уже была: дом планировалось купить за две тысячи гульденов, максимально за три тысячи, и не ожидалось, что дом будет адмиральский.
Портной, закончив измерять Петра и Авраама, долго складывал на бумажке цифры. Внутренне согласившись с результатом, он протянул бумажку Петру. Заглянувший через плечо Авраам вздрогнул: сумма в несколько раз превышала цену его дома.
– Хорошо, – сказал Петр, – за материалы я заплачу, работу вы выполните бесплатно.
И прежде чем побагровевший портной заорал и указал рукой на дверь, продолжил:
– Прошу с нами в карету, у меня есть для вас деловое предложение, карета привезет вас обратно.
Через час счастливый портной требовал от возничего ехать очень аккуратно. У него швейная машинка! За эту машинку он согласен господ Авраама Гофмана и Петра Борисова обшивать бесплатно всю жизнь. Процент за аренду машинки назначен высокий, но заказы он сможет выполнять в сто раз быстрее. У господина Петра Борисова есть право подписи на лицензию бюстгальтера. Удача открыла двери в его дом. Летом он сможет купить еще несколько швейных машинок под кредит в банке Петра Борисова.
Перед сном Авраам посмотрел на аккуратные столбики денег на столе. Отставил в сторону столбик за один хронометр, затем отсчитал из этого столбика тысяча двести пятьдесят гульденов и посмотрел на остаток. Дом куплен совсем не дорого, и не надо ждать утра, если результат рекламной акции виден уже вечером. Авраам потушил свечу и пошел спать, на первом этаже играли в кости охранники. Утром у дверей их уже ждала карета, поехали вместе с охранником, у которого в руке был необычный чемоданчик, прикованный к руке цепью, Авраам вез Петра в «Хуббек Ллойд» – самый лучший банк Амстердама. Их без вопросов сразу повели к управляющему. Оно и понятно – события вчерашнего дня знает весь город.
Управляющий встретил стоя:
– Прошу проходить и устраиваться, господа. Вам кофе, господин Петр Борисов?
– Да, спасибо.
– Я уже в курсе вчерашних событий. Мы заключаем договор в Амстердаме, и он автоматически вступит в силу в наших филиалах в Лондоне и в Гамбурге.
(Господин Ллойд сделает филиалы в Лондоне и в Гамбурге самостоятельными лишь во время войн XIX века.)
– Приносите свои приборы нам, наши эксперты лучшие в мире. Мы сделаем экспертизу и выдадим сертификаты, – продолжил управляющий.
– Если наши покупатели захотят получить сертификат в «Хуббек Ллойд», мы ничего не будем иметь против этого, – сказал Петр. Затем добавил: – Они имеют полное право поступать со своими покупками по своему усмотрению.
– Вы не хотите сдать свои приборы к нам на экспертизу?
– У нас две астрономические обсерватории, и все наши приборы имеют необходимые сертификаты и гарантии.
– У вас две астрономические обсерватории? Это же очень дорого! Позвольте, тогда зачем вы пришли?
– Перестройка купленного на Ратушной площади дома закончится осенью. Я хочу заключить партнерский договор на временное представление наших интересов в Амстердаме.
Петр положил на стол проект соглашения.
– Взамен мы согласны представлять интересы «Хуббек Ллойд» в филиале нашего банка в Петербурге.
– У вашего банка есть филиал в Санкт-Петербурге? Где находится ваш банк?
– Банк находится в Туле и является собственником более десяти заводов, включая сталелитейное производство.
– Это крупные заводы?
– Они обладают исключительными правами на изготовление оружия для русской армии.
– Ваш банк владеет только металлургическими заводами?
– Завод по изготовлению навигационных инструментов с астрономическими обсерваториями тоже принадлежит банку.
Управляющий стал похож на человека, который открывал дверь любовнице, но увидел за дверью тещу.
– Я должен подумать, – наконец выдавил он.
– Если через неделю решения не будет, я пойду в банк «Америка». Это следующее здание на этой улице. Пока возьмите на хранение под обычные проценты. – Петр сделал знак охраннику.
Охранник поставил на стол необычный чемоданчик. Петр открыл ключиком браслет на руке охранника, а другим ключиком сам чемоданчик. Затем набрал цифровой код и открыл.
– Здесь двести двадцать две тысячи гульденов.
Управляющему потребовалось несколько минут для возвращения способности говорить внятно. «Хуббек Ллойд» стал первым банком, чьи интересы были представлены в России.
Императрица отложила бумаги и подошла к окну, Орлов остался сидеть на стуле, у торца стола.
– Что ты думаешь об этих трех бумагах? – спросила Екатерина II, продолжая смотреть на лед Невы.
– В науках силен, хоть и молод.
– В науках силен, оружие хорошее делает. Слышала, пули знатные придумал и отливает на своем заводе.
– Стрелял из его нарезных ружей, очень хороши. И бьют далеко, и заряжать легко, а пулями этими, говорят, он слонов стрелял. Тонкое дерево срубают, как топором. Кирасу насквозь пробивает.
– Чем наградим юношу?
– Дай землицы да деревеньку за старания.
– Гриша, ты о чем сейчас думаешь?
– О твоей попке и груди, как я все это целую.
– Он свою землю уже в аренду вольным крестьянам сдает. Своих людей на земле и заводах боле десяти тысяч! «Дай землицы да деревеньку за старания!» Он через генерала Махотина пятьсот дворов за раз взял!
– Забери обратно.
– На дело взял, нельзя забирать!
– Оставь ему, если нельзя забирать.
– Решено, подписываю указ о даровании земель на Урале, где руды сам найдет.
– Правильное решение: и ему приятно, и тебе польза.
Нужен удачливый рудознатец. Земли огромные, а проку мало, она продает в Англию зерно и железо в обмен на серебро и золото. Вон Швеция, совсем малая да много золота, серебра, меди, свинца и железа. Армию держит чуть не вровень с Россией, каждый второй мужчина в армии. Карл XII вообще всех мужчин под ружье поставил, за что свои офицеры и убили. В Швецию зерно она тоже продает, золото – но и есть золото.
– Присмотрись к нему, когда приедет. Во дворец пригласи.
– Зачем он тебе во дворце с рассказами, как железо делать. Демидов разговорами о заводах да жалобами на крестьян надоел.
– Донесли мне, он из Японии приехал да в Китае бывал, арабские страны видел. Вот и посмотри, пригласи во дворец, если не скучен. Может, что полезное скажет.
– Про заморские страны и я хочу послушать. Говорят многие, да с чужих слов, сами ничего не видели.

Варфоломей Сидорович потерял покой и сон. Пламенная регенеративная печь скоро будет готова и встанет на просушку. А легирование железа не получается. Свои записи он выучил наизусть. Сергей Николаевич его предупреждал, что ферросплавы – вещь сложная и пройдет год до первой удачи. Но процентный состав присадок сказал точно. Значит, и получиться должно быстрее. Образцы инструмента из легированной стали, которые дал хозяин, были намного прочнее аналогичных образцов заводского производства. Варфоломей Сидорович старался быстрее найти способы легирования. Различных руд с Урала навезли много, но эти руды не желали растворяться с железом. Хозяин ему говорил, что для соединения железа и особых руд сначала выплавляют ферросплавы. Затем ферросплавы добавляют в жидкую сталь. Ферросплавы должны выглядеть как кричное железо или шлак.
Линия пушечных стволов работала, не мешая ружейному производству. Первая собранная пушка показала отличный результат. Надежная прицельная стрельба на пять километров. Но Сергей Николаевич приказал делать только внутренние стволы и приготовить оснастку для литья остального. Ему виднее. Закончили проект улучшенного парового котла и паровой машины. Когда хозяин потребовал изменения внешнего вида, Варфоломей Сидорович не выдержал:
– Какая разница, эта форма для заслонки или новая? Никакой разницы!
– Не скажи, голубчик, разница очень большая. Новая ручка выглядит лучше и для руки удобнее.
– Но работают они одинаково.
– Работают одинаково, но новая ручка приятнее.
– Почему ты приказал тягу сместить на полметра.
– Смазчик головой за тягу цепляется.
– Голову нагнет и цепляться не будет.
– Тягу на полметра сместить нетрудно, и голову нагибать не надо.
– А манометры зачем красить – делить на зеленые, желтые и красные сектора?
– Бросил взгляд на манометр, и ясно, в каком режиме котел работает.
Так они долго пререкались, но модифицированная продукция теперь нравится и самому Варфоломею Сидоровичу. «Выглядит элегантно», как говорит хозяин. Пора спать, с утра снова к тиглю. Он занимается железом в десятом колене – и обязательно найдет решение. Будет варить особую сталь, самую лучшую.

Тимофей подписал всю стопку бумаг и позвонил в колокольчик. Секретарь, скользнув по кабинету тихой мышкой, вынес подписанные документы. Прошло чуть больше года с того времени, когда Аграфена Фоминична велела ему сопровождать молодого и ничего не понимающего в делах дворянина. Молодой дворянин оказался очень ловким в делах. Через год Тимофей, для которого раньше рубль в кармане был мечтой, распоряжался тысячами рублей в день. В Туле выросла Алексеевская улица. Банк, затем особняк Сергея Николаевича, следом управление заводами, где Тимофей сейчас и сидел. Напротив особняка дом Иосифа Аврумовича и его дом. Следующим стоял дом Варфоломея Сидоровича. Далее стояли дома управляющих заводами и помощников Тимофея.
Требование Сергея Николаевича разделить заводы и считать все порознь он воспринял как блажь. Зачем, спрашивается, все считать два раза, если хозяин один? Заводы разделили на сталелитейный и прокатный, которым занимался Варфоломей Сидорович. Там же делали и пушки. Остальные выделили как завод оружия, завод котлов, завод паровых механизмов и часовой завод. Когда подвели первый месячный баланс, Тимофей все понял. Отчет показал прибыль каждого завода в отдельности. Когда Сергей Николаевич велел раз в неделю собирать управляющих всех заводов, Тимофей снова засомневался. Зачем ему еженедельно управляющий стекольным или кирпичным заводом? Управляющие производством витражей или медных колечек со стеклышком вовсе не нужны.
Начали собираться еженедельно, и понял не только он. Все поняли необходимость еженедельных обсуждений. Сергей Николаевич называл это «большим советом мозгов». Иногда переиначивал в «совет больших мозгов» и всегда присутствовал, если был в Туле. Сидел молча, высказывал Тимофею замечания или мысли только наедине. Иосиф Аврумович, наоборот, говорил очень много и ехидно. Но все привыкли друг к другу, и никто не обижался. При необходимости помогали советом или делом. Только посмеивались над дежурной репликой Иосифа Аврумовича: «Я банкир, прихожу сюда деньги брать, а не давать».
В новом письме Сергей Николаевич требовал покупать железо на заводах Урала. Постепенно создавать условия для строительства заводов в Нижнем Новгороде. Развивать производство котлов и паровых машин. С письмом Тимофей был согласен, прибыль за паровые машины была очень высокой. Прибыль уступала только часовому производству. В Тамбове начали сборку механизмов наручных часов. Образцы корпусов и браслетов лежали у Тимофея в ожидании одобрения. Производство швейных машин потрясло Москву сильнее пожара. Поступающие деньги лишали речи даже Иосифа Аврумовича. Наполненные опилками медведи и зайцы расхватывались прямо в цехах. Фаянсовая посуда стала мечтой в любом доме.
Прихоть хозяина с роялем и пианино неожиданно переросла в очень прибыльное дело. Пришлось в спешном порядке строить еще две музыкальные фабрики. Музыкальные инструменты с фабрик Москвы, Сяси и Тамбова расходились по всей России. В папке заказов были адреса из Европы. Тимофей этой музыки не понимал, но получаемые деньги значительно перекрывали затраты. В Тамбове организовалась какая-то консерватория. Группа энтузиастов занималась «улучшением звучания». Хозяин приказал не обижать их и даже платить деньги.
Хорошие новости из Амстердама, Петр и Авраам отлично справились с задачей. По весне отправит им новые партии товаров. Оба переехали в хорошие дома и заняты в Амстердаме в основном вербовкой людей. Возможным переселенцам показывают образцы товаров, изготавливаемых на заводах. Предлагают выбирать любой завод или профессию. Крестьян сманивают обещаниями дать плодородные земли и два года без налогов. Капитан любого корабля получал двадцать копеек за семью переселенцев, когда приводил их в бывший дом Авраама возле порта. В Москву, Тулу и Тамбов уже приехали восемьдесят девять семей. Восемь моряков ждали спуска корабля на сясьской верфи. Появились первые семьи из Польши, Литвы и Чухони.
…Новая проблема называлась «овцы». В своем письме Сергей Николаевич высказал сомнение в высокой доходности земель Нечерноземья. Лен и конопля продавались в избытке, разводить коров и заниматься сырами в больших объемах нет смысла. В России много сыров не продашь, а в Европе своих сыров в достатке. Шерсть ввозят из Персии, и цены на шерсть высокие. Хозяин предлагал купить овец на границе с Турцией. Кого туда послать и как все это сделать? Придется поломать голову. Сергей Николаевич подсказывал обратиться за помощью к казакам. Для начала Тимофей решил послать своего человека к казакам.

Глава 5
Петербургские новости

Ноябрь, и все покрыто снегом. Сергей поехал осматривать земли, перешедшие в его собственность через банк. Кроме Михаила его сопровождал Николай Кочеряко и приказчик из «команды» Тимофея. Николай был нужен как спарринг-партнер и опытный путешественник. Приказчик Семен был ответственным за новые земли. Осмотренные маленькие фабрики ничего не подсказали, кроме одного: нужны паровые машины. Будет паровая машина с приводом на станки – будут и станки модифицироваться. Никаких идей усовершенствования ткацких и канатных производств нет. В ХХ веке Сергей не сталкивался с таким производством.
В первых числах декабря остановился в имении обретенного дяди Афанасия Сергеевича Алексеева. Имение досталось как приданое за женой, приятной хохотушкой Анастасией Борисовной. Сергей решил передохнуть перед дорогой в Тамбов. Заодно отправить Михаила в церковь подучить Закон Божий. Если прочим наукам он мог учить второклассника сам, то церковные вопросы были вне его компетенции и знаний. Сергей решил передать Михаилу все свои знания. Для этого требуется базовое образование, то есть Михаил должен окончить гимназию и технический вуз.
Вместе с тем Сергей начал готовить для своих детей завещание. Не в смысле кому сколько денег, нет. Он начал составлять историю наоборот, ступени развития науки и техники. Послание потомкам должно быть очень подробным и внятным. Нельзя ничего упустить. Отсюда и решение сразу взяться за составление завещания. Постепенно, день за днем, год за годом. В спешке больше пропустишь, чем напишешь.
Из пятерых детей Афанасия Сергеевича и Анастасии Борисовны в имении жили только двое младших сыновей. Двадцатидвухлетний Павел и девятнадцатилетний Юрий. Павел не хотел идти на государственную службу, а Юрию еще было рано. В России призывной возраст двадцать один год не будет изменяться до Хрущева. Вечерами собирались вместе на неторопливые беседы. Главным рассказчиком всегда был Сергей. Вот в один из таких вечеров прибыл казак с пакетом. Пакет из канцелярии Берг-коллегии железных и рудных дел. Сергею предписывалось быть в Петербурге после Рождества.
– Что случилось, Сергей? От кого пакет? – спросил Афанасий Сергеевич.
– В Петербург вызывают. – Он протянул бумагу.
Афанасий Сергеевич внимательно прочитал письмо и протянул его жене. Двоюродные братья подошли к матери.
– Зачем ты нужен Берг-коллегии железных и рудных дел? Или на службу просился?
– На службу я не хочу, у меня здесь головной боли достаточно. Послушай, Павел, а не поможешь ли мне с моими имениями под Тамбовом?
– И чем я могу тебе помочь?
– У меня там много земли, конный завод, и в деревнях более двух тысяч душ, усадьба летом будет готова. Барин нужен, за порядком следить.
– Без барина крестьяне управляющего не очень слушают, – вставила Анастасия Борисовна.
– У меня времени совсем нет смотреть за землями, за заводами смотреть еле успеваю.
– Ты прав, Сергей, – вступил в разговор Афанасий Сергеевич, – без барского надзора земли оставлять нельзя, как крещенские морозы пройдут, так Павел и поедет.
– Усадьба летом будет готова.
– Жить пока будет у твоей бабушки Алевтины Мефодиевны.
Утром Сергей начал собираться в дорогу.
– Тебе некуда торопиться, за две недели спокойно доедешь, – сказал Афанасий Сергеевич.
– Мне в Тулу заехать за бумагами надо.
Никто не обратил должного внимания на строки об Академии наук. Ему надлежало делать доклад в академии. Помня лекции в Московском университете, он хотел взять все свои бумаги. Решил взять с собой и логарифмическую линейку. Для сясьской верфи необходимо привезти чертежи и модели кораблей. Настало время поговорить с корабелами профессионально.
Рождество встретили в Великом Новгороде. Для Сергея все праздники были просто датами. За годы морской жизни привык относиться к праздникам равнодушно. В море не празднуют, а служат, или работают. Но обижать Николая и Михаила незачем. Утром двадцать девятого декабря пришел в канцелярию Берг-коллегии железных и рудных дел. Канцелярский работник спросил, где господин Алексеев остановился, и сделал отметку в бумагах.
– Вас оповестят, ждите.
Петербург показался крошечным. С материковой стороны дома уходили за Фонтанку только по Невскому, Московскому, Вознесенскому и Измайловскому проспектам. Дальше только склады, казармы. На месте нынешнего Литейного проспекта кузнечные и литейные заводики. Острова были застроены только со стороны Невы. Такие маленькие размеры города шокировали. Петербург был намного меньше Москвы. Возможно, вид Москвы XVIII века шокировал москвича XXI века. Сергей Москву знал плохо и воспринимал этот город спокойно, не с чем было сравнивать. За два дня на санях осмотрели весь город. Михаил с Николаем восхищенно смотрели на столицу. Теперь разговоров будет на много лет.
Нанес визит генералу Махотину и был радушно принят:
– Рад тебя видеть, Сергей Николаевич. Когда визит к генералу Сумарокову?
– Не знаю, велели ждать.
– Проходи и устраивайся, сейчас попьем чаю, и ты все расскажешь.
– Рассказывать особо нечего, на заводах ничего нового. Пламенную регенеративную печь сделали, начали опыты с пушкой.
– Ты говоришь, ничего нового и нечего рассказывать. Что даст новая печь?
– Сталь выходит лучшего качества, появилась возможность легировать присадками.
– Это что-то новое! Какие примеси вносите?
– Пытаемся легировать сталь хромовой и ванадиевой рудой, сталь должна стать прочнее.
– Никель и кремний не пробовали?
– С кремнием получилось быстро, с никелем еще не начинали.
– После встречи с Сумароковым тебе ждет приятный сюрприз в Академии наук, готовься к выступлению.
– Готовлюсь, вот успели на заводе сделать пять особых линеек для сложных математических расчетов.
Генерал Махотин долго изучал линейку, затем с сожалением вернул.
– Возьмите, это мой рождественский подарок.
Одной лекцией Сергей не отделался. После благосклонного разговора с генералом Сумароковым он был принят в академии. В торжественной обстановке получил свидетельство почетного профессора Московского университета. После этого был принят почетным академиком Российской академии наук. Его попросили прочитать в Петербургском университете лекцию о металлургии, и началось. Лекция о металлургии вызвала оживленную дискуссию, которая на другой день перешла в лекцию по физике. Лекции по физике продолжались две недели. Но первый день начался с возражений, Сергея прервали вопросом:
– Скажите, дорогой профессор, а что такое килограмм и что такое метр?
– У меня с собой в кармане нет ни килограмма, ни метра, но эталоны я взял с собой, они в Петербурге.
– Зачем вы придумали новую систему мер?
– Новая, десятичная система мер принята во Франции для облегчения теоретических расчетов.
– Теоретические расчеты можно делать и в обычной системе мер.
– Простые расчеты можно, но что будет при расчете производительности парового котла?
– Чем новая система может помочь в этих сложных расчетах?
– Начав с пудом дров и ведром воды, вы будете месяц переводить только систему мер. С десятичной системой расчеты намного быстрее, литр воды эталон килограмма.
После двухнедельного цикла лекций по физике его приняли действительным членом Российской академии наук. Сергей перешел к лекциям по теории навигации и астрономии. Логарифмическая линейка потрясла ученый мир Петербурга. Сложные многодневные расчеты сокращались до нескольких часов. Затем лекции по прочности корпуса и сопротивлению материалов. Гидрология, картография, метеорология – одним словом, все свои знания выскреб и выложил. Последовало предложение от начальника морского корпуса Нагаева прочитать курс лекций будущим морским офицерам.
В морском корпусе, практически в родных стенах, Сергей оттянулся по полной. Читал лекции вплоть до тактического маневрирования и комплексного применения оружия. Количество морских офицеров увеличивалось от лекции к лекции. Порой лекция превращалась в диспут или даже спор. После одной из лекций его представили братьям Орловым, Григорию и Алексею. Гвардейские офицеры произвели приятное впечатление своей эрудицией и простотой общения. Алексей был заинтересован лекциями, а Григорий просил рассказать об океанском плавании. Памятуя о скорых морских баталиях под руководством Алексея Орлова, Сергей предложил на завтра поговорить о тактическом построении морского боя. Закончить лекции он планировал общим географическим обзором.
К середине февраля назначил сборы, лекции в Морском корпусе заканчивались. Рассказал все, что помнил. Заканчивать передачу своих знаний балаганом «а вот помню, однажды…» он не хотел. После завершающей лекции в Морском корпусе братья Орловы пригласили Сергея в карету. По дороге Григорий сказал:
– Давай заедем в Зимний дворец, с императрицей познакомим.
Встреча с императрицей не входила в планы Сергея. Да и жизненная мудрость гласила «чем дальше от начальства, тем целее будешь», и он отказался.
– Спасибо за приглашение, господа, это большая честь для меня, но я не готов.
Братья удивленно переглянулись. Любой провинциал упал бы на колени и сапоги целовал за честь увидеть царицу. А этот спокойно отказывается, «я не готов». Одет по высшему разряду, выправке и манерам любой гвардейский офицер позавидует, и не хочет быть представленным во дворце!
– К ужину собирается весь свет Петербурга, послушать тебя всем будет полезно. И Екатерине интересно, твой отказ никто не поймет.
Сергей понял: это инициатива из дворца, а не экспромт фаворита. Отказ императрице будет себе дороже.
– Это большая честь для меня, – повторил он, – я постараюсь быть полезным.
Братья еще раз переглянулись, удивляясь холодному спокойствию приглашенного. Сергей принялся расспрашивать о нюансах дворцового этикета.
Когда вошли в небольшой зал, Григорий громко сказал:
– Академик Академии наук, профессор Московского университета, отставной морской офицер Алексеев!
Сделав общий поклон, Григорий пошел во внутренние покои дворца. Гости императрицы посмотрели на Сергея с вялым интересом. Если в качестве сегодняшнего развлечения выбран этот юноша, то будет скучно. Григорий вошел в уборную Екатерины, где служанки зашивали императрицу в новое платье, и сказал:
– Он пытался отказаться!
– Хотел отказаться от моего приглашения? – императрица резко повернулась.
– Нет, я приглашал его от своего имени.
– Однако интересный юноша… Ты приглашаешь во дворец, а он отказывается, невероятно!
Сергей бегло осмотрел зал, он был в Зимнем дворце несколько раз. Но сейчас он видел перед собой не холодный музей, а жилые помещения. Заметил у стены рояль своего завода и показал слуге на стул и на рояль. Слуга непонимающе посмотрел на него, Сергей подошел к слуге и сказал:
– Поставь этот стул у рояля.
– Зачем?
– Ты здесь для выполнения приказов или для расспроса гостей?
Слуга пожал плечами и перенес стул. Сергей сел за рояль и заиграл собачий вальс. Гости зашевелились и начали оживленно переговариваться. Алексей Орлов подошел ближе, но ничего не сказал. Когда пальцы размялись, Сергей стал играть мелодию, известную всем военным морякам Заполярья. Мелодию песни «Прощай, любимый город».
– Откуда музыке научен? – спросил Алексей.
– В кают-компании все офицеры умеют играть. Многие намного лучше меня играют, я сам учился у знающих офицеров.
– Зачем офицерам уметь играть? – пожал плечами Алексей.
– Оркестр в океане каждый день слушать не будешь, а за роялем можно душу отвести.
Всех позвали в столовую, вошла императрица и пригласила садиться. Сергей выбрал нейтральное место. Екатерина наблюдала за юношей. Внешне хорош и статен. Пользуется приборами с привычным изяществом и даже легкой небрежностью. Вот он потребовал вина, не понравилось, потребовал другого. Удовлетворенно кивнул только после четвертой бутылки. Что-то сказал равнодушному слуге, и тот вдруг побежал. Екатерина удивилась, подозвала старшего слугу. Ее слуги иногда шалили с гостями, особенно с незнатными провинциалами. Но чтобы бегали, она никогда не видела.
– Что там случилось? – спросила Екатерина, показывая глазами на юношу.
– Он приказал разбавить вино водой? А кто воду во дворце пьет?
– Почему слуга побежал?
– Ефим удивился, а барин в ответ: «Почему стоишь, словно яйца отморозил, бегом!». Да так сказал, что Ефим сначала побежал, а потом понял, зачем бежит.
Екатерина весело захохотала и, вытерев слезы смеха, велела:
– Скажи этому, с отмороженными яйцами, – и снова засмеялась, – пусть хорошо прислуживает гостю, – сквозь смех закончила императрица.
Да, интересный юноша, надо будет велеть присмотреться к нему. Ближе к концу ужина она сказала:
– Алексеев, я смотрю, ты вино с водой пьешь. Или не нравится мое вино?
– Привычка, в тропиках много пить хочется, а если воду с вином смешивать, и жажду утолишь, и голову не закружишь, твое вино хорошее – похоже, из Авиньона.
– Слышала, ты повидал много, даже в Японии служил. Что скажешь про Японию?
– Страна бедная, рис и рыба. Все безбожники – Христа не знают. Своих богов и идолов нет, армия слабая, флот только голландский, торгуют шелком.
– Почему никто не заберет острова, если армия слабая?
– Кому нищие нужны? Захватишь, а потом корми.
…В XVI веке испанцы нашли Японские острова и за две недели их захватили. Самураи новой мифологии тараканами разбежались по щелям. Золота и серебра испанцы не нашли и покинули острова. Культ преданного своему хозяину воина зародился во второй половине XIX века. Тогда американцы начали вывозить японцев для работы на своих полях и шахтах. В это время уже шла активная колонизация Африки, и европейские страны негров не продавали.
– А что за люди живут, какими науками занимаются?
– Никаких наук у них нет, дворяне пишут стихи да мечтают, глядя на небеса. Согласно легенде, император Китая отправил этот народ искать священный лотос. Они нашли лотос на этих островах, но цветок был столь прекрасен, что они остались жить рядом.
– Если только мечтают да стихи пишут, кому они нужны?
Екатерина встала и пошла в зал, придворные последовали за императрицей. Сергей в толпе прошел в зал и стал высматривать удобное место. Но услышал голос царицы:
– Алексеев, подойди ко мне.
Не хотел он ехать во дворец, сейчас не его время. Ему надо как минимум еще два года. Он спокойным шагом подошел к Екатерине и согласно с уставом встал в двух метрах.
– Наслышана о твоих делах и стараниях на благо империи. В ученых трудах твоих не понимаю, но знающие люди оценивают очень лестно. Решила даровать тебе уральские земли под заводы, где руду сам найдешь.
– На Урале рудных мест не осталось. Есть серебро, изумруды, топазы, малахит и мрамор. И рабы там готовы бунтовать, построишь заводы, а рабы взбунтуются и сожгут.
– Ты за свободу от крепости ратуешь?
– Говорить о свободе легко, да сделать трудно. Идеей свободы можно всю Россию уничтожить.
– Интересно говоришь, думал над этим?
– А кто о величии России не думал?! Но в одночасье легко сделать всех несчастными, а счастье добывается долгими трудами.
– Можешь дельный совет мне дать?
– Совет дать не могу, очень трудное это дело и одному не по силам. Но мысли свои нужным людям могу сказать.
– Придешь утром в десять часов. Румянцев, Долгорукий, Елагин! И вам быть вовремя. Так говоришь, серебро на Урале есть? Место покажешь?
– Точное место не укажу, только знаю, что на землях Демидова.
Все повернули головы в одну сторону, с дивана встал сорокалетний мужчина, поклонившись, сказал:
– Государыня матушка, позволь гонца отправить.
– Ступай и приходи с доброй вестью. – Екатерина смотрела вслед сузившимися глазами.
– Много там серебра? – спросил Григорий.
– Нет, серьезно казне не поможет.
– А золото где знаешь? – снова спросил Григорий.
– Знаю три места, два очень богаты золотом.
– Где?
– Мне нужна карта, на словах объяснить трудно.
Екатерина и Григорий пошли в кабинет, Сергей последовал на два шага сзади.
Начали рыться в атласах и картах, но Сергей остановил их:
– Мне самому будет легче найти, только покажите, где и что лежит.
Карты выглядели смешно и были весьма приблизительными. Но он уже привык и быстро достал нужные карты, показал металлургические районы Центральной Сибири.
– Очень богатая железом и рудами земля, лучшее в мире место.
Достал карту с рекой Лена. Вместо верховья – сплошные белые пятна.
– Здесь богатые золотом места. Послать экспедицию с казаками – быстро найдут.
Следом карты экспедиций Беринга и Коцебу.
– На реке Колыма золото лопатой копать можно, разведку послать вот с этого места, Магадан называется.
Затем продолжил:
– Здесь живут якуты. Очень богатые алмазами места, в тысячу раз богаче Индии. Здесь река Клондайк золото можно руками собирать, как грибы после дождя. Есть и другие места, но Европа нам быстро дорогу перекроет, флота у России нет.
– А если флот построить? – глаза Григория горели деловой энергией.
– Флот строить да людей учить – двадцать лет пройдет. Эти места материковые, через пять лет все освоить можно. Главное – хорошие крепости заложить в правильных местах.
Сергей закрывал листом бумаги белые пятна и дорисовывал по памяти контуры рек, океанские берега и острова. Прорисовал Амур и Великую Китайскую стену, посоветовал места закладки крепостей.
– Если будут вольные люди, сами все сделают, и не угнаться за ними. А насильно переселенные разбегутся. Россия – богатая страна, а ты – великая императрица.
– Я слабая женщина и падкая на лесть. Говори, что просишь.
– Дозволь мне взять земли под шахты и заводы на этих местах. – Сергей указал район Донецка и Кривого Рога.
– Здесь крымские татары балуют, казаки их все лето по полю гоняют и сами порой головы кладут. Когда татары прознают про заводы, то все сожгут, людей в плен заберут.
– Недолго им гулять осталось, скоро твои солдаты им сапогом под зад дадут.
– Я Турции войну объявлять не буду, – встрепенулась Екатерина.
– Худой мир лучше доброй ссоры, с этим я согласен. Дашь мне эти земли?
– Завтра утром указ получишь. Почему не хочешь земель за Уралом? Сам сказал, очень богаты земли рудой.
– За речушкой телушка полушка да рубль перевоз. Тебе тысячу пудов золота оттуда привезти легко будет. Мне миллион пудов железа везти – выбросить проще. Сначала порт на Тихом океане построй, тогда и железо повезу.
Екатерина кивнула головой, золото и серебро ой как нужны. Очень полезным оказался юноша, дам земли под шахты и заводы.
– Ваше величество, позволь откланяться.
– Иди, и завтра жду в срок.
Без пяти десять Сергей вошел во дворец. Слуги повели его в рабочий кабинет. Императрица сидела за столом, Румянцев, Долгорукий, Елагин и еще пятеро сановников сидели в креслах.
– Садись и говори. – Екатерина указала на кресло.
– Ликвидация крепости напрямую зависит от общего финансового состояния России, решить этот вопрос в одночасье невозможно.
– Почему нельзя одним указом дать свободу крепостным? – спросил Мордвинов.
– На следующий день взбунтуются дворяне, есть им будет нечего. И первыми будут гвардейские офицеры. Ведь крестьяне на свободные и плодородные земли убегут.
– Интересная мысль. И что делать? – спросил Румянцев.
– Реформа должна быть многоступенчатой и рассчитанной на годы.
– Сколько продлится реформа? – спросил Елагин.
– Переход со ступени на ступень будет зависеть не от времени, а от состояния казны.
– Как реформа будет зависеть от казны?
– Если поступления денег в казну увеличится, можно делать новый шаг. Реформа не должна ухудшать жизнь и истощать казну.
– Какой первый шаг? – спросила Екатерина.
– Изменение системы сбора налогов. Подушный налог пассивен, а налог с имущества трудно рассчитать и легко обойти. Надо ввести налог с оборота.
– И что это за налог? – спросил Долгорукий.
– Доходы минус расходы – вот прибыль. Ее и облагать налогом.
– Так обманывать будут, – не выдержала Екатерина.
– Не смогут – легко проверить. Я укажу, сколько заплатил за руду, выплатил жалованье, сколько получил за железо. Демидов укажет, сколько я ему заплатил за руду. Щукин укажет, сколько заплатил мне за железо. Рабочий укажет, сколько жалованья получил – не скрыть эти деньги. Казна не будет получать лес, зерно и железо, казна будет получать деньги.
Екатерина задумалась. В 1766 году она продала за границу десять миллионов пудов пшеницы и полтора миллиона пудов железа, да еще много прочих товаров. А тут чистые деньги без хлопот.
– Дальше, – велела она.
– А где указ на южные земли?
– Держи. – Она протянула указ.
Сергей внимательно прочитал указ. Теперь он владел огромной территорией от Кавказских гор до Карпат. Треть этих земель еще не принадлежит России. Заселять их невозможно до взятия Крыма. Но это более чем щедрый подарок, это неразумный подарок.
– Дальше – создать Земельный банк и передать ему все земли. Банк продает и покупает все земли, сдает их в аренду. Банк подчинен Министерству финансов.
– Я не смогу одаривать верных людей землей? – удивленно подняла бровь Екатерина.
– Да, сейчас ты щедрой рукой даровала мне земли. С Земельным банком ты должна дать мне указ на земли в миллион рублей («Какой миллион – здесь миллиарды!»).
– Какой разбойник! Обворовал бедную женщину! – притворно возмутилась Екатерина.
По ее мнению, она вообще ничего не даровала.
Смысл Земельного банка поняли все, и всем понравилось. Только Екатерина думала о новой идее орденов для награждения отличившихся.
– Следующий шаг – свобода казенным крестьянам. В первый год это может привести к снижению налогов. Часть крестьян переселится на плодородные земли.
– Только крестьян? Или рабочим казенных заводов тоже свобода?
– Потребуется повышение жалованья рабочим казенных заводов. Часть рабочих уйдет с заводов Урала и Сибири.
– Все рабочие уйдут, заводы встанут.
– Одни уйдут, другие придут. Не все хотят работать на заводах. Но и не все хотят пахать землю.
Снова активное обсуждение. Екатерина и сановники заинтересовались. Новый шаг – дворяне могут продать крестьян только Земельному банку. После чего крестьянин становится свободным. Последний шаг – поэтапный принудительный выкуп крестьян с резким повышением жалованья дворянам на государственной службе. Все активно обсуждали новый подход к ликвидации рабства. Как понял Сергей, рабством крестьян тяготились все, но не видели достойного выхода. Екатерина приказала подать обед в кабинет. Обсуждение продолжалось во время еды и начало затухать в задумчивом молчании за самоваром в четыре часа дня. Сергей встал:
– Ваше величество, позвольте откланяться, спасибо за радушный прием и ласку, за хлеб-соль и возможность высказать свои мысли. Мне надо ехать.
– Уезжаешь в Тулу?
– Сначала поеду на свою верфь, потом в Тулу.
– Уже и верфь купил, неуемный. Зачем тебе верфь?
– Золото тебе возить, матушка царица.
– Езжай. И служи верой и правдой.
Прощание было теплым. Еще недавно Сергей не хотел ехать во дворец, но, уезжая из Петербурга, не жалел о встрече с Екатериной II и ее сановниками. Возможно, будет найдено решение отмены крепостного права. В Англии поступили просто: объявили крестьян свободными – и все дела. Дворяне выгнали крестьян со своих земель. Крестьянские дома тоже стояли на землях лорда. Дворяне пустили на поля овец. По полям потекли реки крестьянской крови. Но Лондон был вполне обеспечен за счет серебряных рудников. Удар киркой – и казне шиллинг, удар – шиллинг. Россия не могла пойти по европейскому пути. Россия как раз снабжала Англию едой и железом. В Англии у бывших крестьян был только один путь: служба в армии или на флоте.

До поселка Сясь добирались два дня. Сергей познакомился с главным корабелом Евстафием Петровичем Боголюбовым и восемью голландцами – четырьмя капитанами и четырьмя штурманами. Четыре торговых парусника стояли на стапелях – пузатые сорокаметровые корабли на тысячу тонн каждый. Три мачты с косым парусным вооружением. Готовность к спуску на воду в апреле, восемь пушек для каждого корабля стояли под навесом. Без пушек нельзя показываться в море. Пираты могли напасть уже в Финском заливе.

Первый день прошел в общем знакомстве с верфью, людьми и лесопилкой. Потом Сергей посетил деревообрабатывающий цех, переговорил с голландцами. Корабли им понравились, только слабоваты, через десять—пятнадцать лет потребуют ремонта. Сергей засмеялся:
– Господа, я планирую менять корабли через семь-восемь лет, старые продам. Вот другой хозяин пусть и ремонтирует.
Приказал в затоне вырубить большую прорубь и поставить над ней сарай с обогревом. На опыты с моделями позвал Евстафия Петровича. Корабел поначалу смотрел на эти опыты как на забаву барина. Но, поняв суть, принял активное участие. После завершения опытов, когда выбрали образец с наиболее удачной формой корпуса, он сказал:
– Правильная задумка у тебя, барин. Бывает, десять кораблей построишь, пока правильные обводы подберешь. А тут детские кораблики по воде погонял, и все ясно.
– Первое время модели в затоне прогонять будем, потом построим опытный бассейн. Пойдем чертежи лучшей модели смотреть и думать, как строить корабли.
Сергей развернул чертежи и показал их Евстафию Петровичу. Корабел внимательно рассмотрел все листы и вынес вердикт:
– Не получится. Мачты слишком высокие – такелаж такие мачты не выдержит, и даже слабый ветер их сломает.
– Такелаж не пеньковый, а стальной будет – витый из стальной проволоки.
– Стальные тросы придумал… Умен ты, барин. Но не получится, ветер перевернет такой корабль.
– Расчеты показывают, что нужно сто тонн балласта. Разложим вдоль киля сто тонн камней.
Евстафий Петрович продолжал перекладывать листы чертежей:
– Очень необычный корабль получится. Я все удивлялся твоему приказу клееные мачты готовить. Теперь понятно: корабль будет очень ходок и, судя по усилениям под артиллерийской палубой, с мощными пушками.
– Двадцать четыре пушки по бортам, две на носу и одна на корме.
– Ты что за корабли задумал?
– Фрегат для океана, от военных кораблей и от пиратов легко уйдет, а нужда заставит – так врага насмерть укусит.
– Место для рулевого хитро расположил, ему и паруса видны, и от врага укрыт, перо руля целиком под водой, и привод к рулю ядром не достать.
– Врагу нельзя давать шанс даже на один удачный выстрел.
– Опытен ты в морских боях, все предусмотрел.
– Всего не предусмотришь… Железо для киля и шпангоутов со стрингерами с лета получать начнешь.
– Ты и стальной дюймовый лист по ватерлинии пустить хочешь? Пушечный расчет такими листами прикрываешь. Они ядро крепостной пушки выдержат. Когда закладываем?
– Первые два спустишь на воду следующей весной, через год еще четыре. Далее каждый год по шесть фрегатов.
– Что с торговыми кораблями? Твои фрегаты больше трехсот тонн груза не возьмут.
– Делай не меньше четырех в год, размеры по мере возможности увеличивай до двух тысяч тонн.

Сергей занимался верфью и проектами кораблей до конца марта, по последнему снегу поехал в Тамбов.
Варфоломей Сидорович радовался, как ребенок. Опыт с легированием стали прошел успешно. После получения ферросплава он еще сомневался в удаче общей плавки. Но все получилось хорошо. Сегодня вторник. День, когда он проводит еженедельное собрание технических директоров всех заводов. Вопросов, как всегда, больше, чем ответов. Сергей Николаевич приветствует новинки в технологических процессах, всегда платит наградные за удачные решения. Собрание будет шумным, с обсуждением различных идей. И первая тема – испытание снарядов для морской пушки. Было поручено создать три типа снарядов. Собственно снаряд, книппель и шрапнельный снаряд. Первый и третий варианты были просты. Сергей Николаевич сам нарисовал эскиз снаряда и сказал:
– Для стрельбы шрапнелью снаряд делаете полым, внутри картечь и порох. Ставите дистанционную трубку, и снаряд взрывается в воздухе. Картечь сверху накрывает противника.
А второй тип снаряда не получался. Две половинки ядра, соединенные полуметром цепи, вращались в воздухе. При стрельбе из нарезной пушки книппель с ужасным воем пролетал меньше километра. Увеличить дальность никак не удавалось. Ежедневно испытывали до десяти самых невероятных комбинаций. От жуткого воя снарядов вокруг разбегалась вся живность. Пробовали скрутить две половинки проволокой, но она разрывалась на произвольной дистанции – какой прок с такого снаряда?
Вторая важная тема – создание передвижной буровой установки. Эта неожиданная задача требовала серьезных раздумий. Сергей Николаевич и сам понимал сложность поставленной задачи – дал в письме разрешение увеличить штат инженеров.
Инженерно-конструкторский центр, как называл этот совет хозяин, собрался в десять часов. Варфоломей Сидорович не удержался, решил похвастаться своим успехом: вопрос по легированию стали успешно решен. Но в ответ на это сообщение был ошарашен пушкарским отделом:
– А мы сделали книппель!
– Рассказывай. Как смогли решить проблему?
– Просто все получилось. Вложили между половинок снаряда малый заряд пороха с дистанционной трубкой и стянули половинки проволокой. Вот и вся премудрость.
– Молодцы, господа! Отработайте соединение половинок стальной лентой, и будем считать задание выполненным. Слушайте письмо хозяина.
Варфоломей Сидорович читал задание на паровую самодвижущуюся буровую установку и поглядывал на инженеров. Интересно смотреть на озадаченные лица.
– Что скажете, господа?
– Зачем ему такой сложный механизм?
– Получил от императрицы в дар степные земли, богатые рудой и каменным углем. Копать лопатой глубокие шурфы можно всю жизнь.
– Понятно, бурить на много проще.
– Буровая установка за полдня на пятьдесят метров пробы возьмет и границы залегания установит.
– Благоволит императрица нашему Сергею Николаевичу, земли дарит, людьми жалует. Наши заводы вдвое больше всех остальных в Туле.
– Сначала рассчитаем потребность бурового станка, после этого будем знать, какая паровая машина нужна.
– С паровой машины сделаем привод на самоходное колесо и на буровой станок.
Технические директора приступили к обсуждению насущных вопросов. Каждый вторник они сидели в кабинете Варфоломея Сидоровича до позднего вечера.

Тимофей закончил читать письмо Сергея Николаевича и посмотрел на притихший большой совет. Даже не в меру разговорчивый Иосиф Аврумович молча переваривал услышанное. Что затеял хозяин? Или он просто случайно получил эти земли. В случайность не верилось, расчетлив их хозяин, ох как расчетлив… Иосиф Аврумович опомнился первым:
– У меня для освоения этих земель нет денег. Да что тут говорить? Для этой земли у Екатерины нет денег! Ни у кого этих денег нет.
– Подожди, не сразу Москва строилась.
– Надо быть безумцем, чтобы взять для освоения эти земли! Но еще большее безумие – эти земли не брать! Я не знаю! И вы меня не спрашивайте!
– Как я понял из письма, мы должны готовить экспедицию. Татары с восточных земель частично осели на заводах в Тамбове, Туле и Москве.
– Правильно Тимофей! Нужен доброволец, поговорить с татарами и набрать людей среди них.
– Я поеду, – встал Зиновий Бабкин.
– С людьми возвращайся по весне, заодно поговоришь с казаками, они обещали в мае овец привезти по Дону и Днепру. Хвастали, что добыча легкая будет.
Остался еще один пунктик – найти специалистов по поиску золота и алмазов. Людей, согласных на экспедицию в Сибирь, Индию, Америку и Африку. Это будет поручено Петру и Аврааму.

Сергей решил остановиться в Москве на несколько дней. Хотел посмотреть организацию работ на заводе швейных машинок и поговорить с преподавателями института. Как он помнил из школьных уроков, в Москве в период восстания Пугачева была эпидемия холеры или чумы. Но завод с поселком был построен за окраиной, на берегу реки Яуза. Эпидемия не должна была достать его людей. Из Москвы планировал ехать в Тамбов, потом в Тулу, летом отправиться к казакам и осмотреть свои новые земли. В Тамбове его интересовали в первую очередь заводы и рабочие. Количество рабочих приближалось к трем тысячам. Как следствие, требовался соцкультбыт. Сергей не хотел заводской жизни по образцу СССР: завод – пивнушка – драка – сон. И сухой закон, введенный еще Петром I, не поможет. Свинья везде грязи найдет. Пора определиться со строительством театра, цирка, боксерского и борцовского рингов.
Поля для игры в городки, лапту и футбол уже были. В Туле построили даже зоопарк, куда планировалось завезти и зверей из Африки. Через год будут готовы два первых корабля и можно будет приступить к своему плану. Колонизация Африки начнется лишь в середине XIX века. Две африканские страны привлекут к себе внимание только в начале XX века. Причина такого позднего освоения проста: берега этих стран не имеют судоходных рек, высадиться с океана в тропические джунгли невозможно. Что такое стена джунглей, мог понять только тот, кто эту стену видел. Сергей видел. В начале XX века на пропущенные земли придут экспедиции со стороны материка. Одну страну назовут Золотым Берегом, потом – Ганой; другую – Сьерра-Леоне. В Гане огромные залежи золота и алмазов. Золота так много, что разработкой алмазов практически никто не занимается. В Сьерра-Леоне, наоборот, добывают миллионы карат алмазов и на золото не обращают внимания. Сергей делал ставку на эти места. Он был в обеих странах и надеялся найти их без карт, по характерным береговым ориентирам. Аборигенов он не боялся: знал, что негры – абсолютно беззлобные пофигисты. Ты их не трогаешь, и они тебя не трогают. Найти негров будет даже проблемой: в джунглях люди не живут. Там вообще на земле никто не живет, вся жизнь в кронах деревьев.
В своем плане он не видел никакой авантюры. Во второй половине XIX века Сесил Родс в одиночку исследует Африку, найдет богатые месторождения и объявит себя премьер-министром республики Родезия, объединив местных негров вокруг себя. Республика Родезия просуществует до революции – до конца XX века. После чего будет разделена на Замбию и Зимбабве. Силового захвата своих будущих земель Сергей не опасался, для надежной обороны достаточно построить у порта одну крепостную артиллерийскую башню. Особенности западноафриканского побережья хорошо характеризует попытка англичан захватить французскую колонию Сенегал в 1942 году.
Единственный порт и столицу колонии прикрывала одна старая береговая батарея. Она не давала кораблям Англии войти в бухту. Английские линкоры преспокойно обстреливали город, но войти в бухту и высадить десант не могли. Наконец, англичане решили высадиться на океанский берег в пяти километрах от бухты. Через неделю флот принял десантников обратно на корабли – за неделю они так никуда и не продвинулись…
До начала выполнения африканского плана Сергей не хотел идти в Зимний дворец. Одно дело – прийти просто так. Другое – когда под окнами дворца стоит корабль с десятками тонн золота и сундуком алмазов. Екатерина возьмет царскую долю золота, но ему и десяти процентов хватит. Алмазов умная женщина не возьмет, ей хватит царской доли с продажи обработанных камней. Императрица – умная правительница, с ней можно иметь дело.
Выехали из Москвы в начале апреля с расчетом приехать в Тамбов через восемь дней. На выезде из города Николай Кочеряко спросил:
– Когда на твои южные земли поедем?
– Ты откуда про эти земли знаешь?
– Весь Петербург говорит, что ты южные земли у царицы выпросил. Татарам мстить за обиды будешь.
– Как я один могу татарам мстить?
– Так ты ехать собираешься – с казаками сговориться.
– А ты боишься обратно к казакам ехать?
– Нет, я из волжских казаков. С казаками междуречья мне делить нечего.
– Татар всей казачьей силой тронуть нельзя. Турция сразу по соплям даст, а Екатерина добавит.
– Так это всей силой нельзя, а малыми отрядами пограбить можно. Татары на малые отряды жаловаться не будут, даже если и обидят крепко. Сами разбойничают, как могут.
– Меня крымские татары не обижали, я с беспризорными татарами Поволжья сталкивался.
– Этих татар мало осталось. Казаки и солдаты ловят их и на землю садят. А они следом за солдатами уходят, не хотят на землю садиться. Ты скажи, Михаил, почему вы на землю не садитесь?
– Так не умеем мы сеять и пахать.
– Наука небольшая, и умения здесь не надо. Работать на земле надо.
– Все народы живут по своим обычаям и традициям, – вступил в разговор Сергей, – если татары веками пасли лошадей, то коров пасти не смогут.
– Ты попробуй с двадцати лошадей двадцать человек прокормить, – заговорил Михаил, – в день десять глотков кобыльего молока каждому да кусок кобыльего сыра. Праздник у костра, если куропатку или лису поймаешь, – разгорячился он.
– Может, и верно говоришь. Земля вас не интересует, по городам разбегаетесь. В Москве тысячи татар живут, у Сергея Николаевича на заводах из четырех тысяч рабочих – две тысячи татар.
Слухи о том, что на заводах Алексеева рабочим сразу дают дом, а работать надо только девять часов, уже давно разошлись, как круги по воде. Люди приходили почти ежедневно. Если в Москве иногда отказывали по причине неготовности рабочих мест, то сразу направляли добровольцев в Тулу или Тамбов. Но людей все равно не хватало. Тульские заводы требовали работников намного больше. Цеха по производству котлов и паровых двигателей расширялись непрерывно – спрос на продукцию постоянно возрастал.
В московском филиале банка Сергей прочитал письмо от Иосифа Аврумовича. Прибыль тульских заводов в 1766 году составила один миллион восемьсот тысяч рублей. Расширение производства сдерживал только дефицит рабочих рук.

Тамбов встретил летним теплом. Аграфена показала письмо матери из Петербурга: двухэтажный дом на берегу реки Фонтанка будет готов к октябрю. По первому снегу Аграфена уезжала в Петербург. Оно и к лучшему, Сергей чаще всего будет проводить время в Петербурге. Близнецы с радостным смехом пытались делать первые шаги. В день приезда Сергей так ни разу и не вышел из дома Аграфены.
В химической лаборатории были две новости. Один из вариантов солей ртути при ударе детонировал. Но полученная соль разлагалась через два дня. Сергей набросал эскиз ударного детонатора и назначил день повторного испытания всех образцов взрывчатки. После испытаний решил ехать на свои земли. Появилась надежда создать на нитрооснове порох. Уже были быстрогорящие, не оставляющие нагара образцы.
У фабрики музыкальных инструментов стояла настоящая очередь из телег. Познакомился с двумя новыми специалистами, румыном и поляком. Оба приехали сами со своими предложениями улучшить конструкцию рояля и пианино. Флаг им в руки, пусть работают во славу музыки.
В обсерватории познакомился с первым астрономом, ныне начальником обсерватории. Низенький и пухленький мужчина приехал из Нижнего Новгорода. Как только прослышал об обсерватории в Тамбове, так и приехал. Весь персонал обсерватории – в прошлом учителя математики из гимназий. Настоящие энтузиасты своего дела. Сергей целый день объяснял астрономам, что надо делать для изучения планет, какие практические задачи они должны решить при изучении звездного неба, какие открытия их ждут. Похвалил за сообразительность при синхронизации телескопов. Астрономы не могли знать одной вещи: если они пойдут по предложенному пути, то сделают не одно мировое открытие. Наконец начальник обсерватории Олег Авросимович Попов решился:
– Господин Алексеев, окажите любезность, проведите с нами занятия в одну из удобных для вас ночей.
– Господа, у меня не хватает времени на ночь с любимой женщиной.
Астрономы понимающе переглянулись. Как они не догадались сразу до простой вещи? Человек очень занят и вынужденно прекратил астрономические исследования.
На повторные испытания взрывчатки пригласили Воронцова. Сергей не забыл, как в прошлом году перепуганный губернатор прискакал на лошади. Собрались все офицеры, солдаты стояли толпой в сторонке. С новыми детонаторами лучше всех рванул образец номер двадцать один, все даже присели от сильного взрыва. После завершения испытаний подошел губернатор:
– Я сегодня же сообщу в Петербург о результатах, твой порох выше всех похвал.
– Спасибо, дело в том, что он взрывается только от детонатора. А проблему с капсюлем мы никак не можем решить.
Сергей помнил из вводной лекции в ВВМУ им. М. В. Фрунзе, что взрывчатка появилась как следствие поисков химических порохов. Опыты по применению взрывчатых веществ в качестве пороха проводились после изобретения капсюля, все испытания заканчивались разрушением казенной части оружия. Прошло несколько лет, прежде чем военные и ученые поняли смысл процесса быстрого горения. После чего разделили свои игрушки на порох и взрывчатку.
Теорию быстрого горения создал Лев Ландау в 1946 году, и на основании этой теории в СССР создали атомную бомбу. Европейские ученые создали в США атомную бомбу в 1944 году на основании теории деления атомного ядра.
Для Сергея Николаевича важным вопросом были капсюли. После успешных испытаний взрывчатки эта проблема стала доминирующей. Взрывчатка и детонатор были ключом к успешным горным работам.
После завершения опытов с образцами взрывчатки Сергей начал собираться на свои земли. Надо посмотреть, как живут его деревни и конный завод. Хотелось увидеть результаты опыта с подсолнечником. Письмо от Тимофея изменило планы. С конца апреля на Днепре его ждал отряд на казачьих «чайках» для похода на новые земли. Хорошо хоть, клинометр был готов, специалисты оптико-механического завода быстро сделали. Сергей сам аккуратно уложил приборы в седельные сумки. Компас и клинометр не имели транспортировочного стопора. С помощью компаса хотел определить направление на магнитную аномалию; другими словами, на залежи руды. Клинометр показывает вертикальную составляющую магнитного поля Земли. Таким способом Сергей хотел найти лучшее место для начала разработки руды. Не геолог он и не знает признаков залегания руд.
В Туле пробыл два дня. Посвятил все время Тимофею и Варфоломею Сидоровичу. Именно на них ложилась основная тяжесть новых идей по строительству железной дороги и коксовых батарей.
– Я все ждал, когда твои идеи закончатся, – сказал Тимофей. – Сейчас ты мне объяснил, что никогда.
– Очень интересная мысль, – заметил Варфоломей Сидорович, разглядывая эскиз паровоза и вагона.
– Мы получили очень богатые места, но между каменным углем и рудой двести километров степи.
– Руда у Днепра давно известна, но жечь каменный уголь Дона никто не догадался.
– На тех землях еще казаки живут, земли от крымских татар берегут, – напомнил Тимофей.
– Казакам недолго там жить, Екатерина возьмет Крым, и часть казаков уйдут в Бесарабию, остальные – на Кубань, останутся одни кацапы.
Казаки называли себя «хохлами» за характерный хохол из волос на бритой голове. Кацапами называли крестьян, занимающихся земледелием вокруг казацких крепостей. Русских звали москалями, поляков звали ляхами. Все эти слова в XVIII веке были обычны и привычны. Только болтологи XX века вложили в них негативный смысл, как и в слово «барин».
– Будет проще сплавлять лес по Днепру. Двести километров железной дороги тебя разорит.
– Ты частично прав, Тимофей, сначала дорога будет затратной. Впоследствии дорога будет давать хорошую прибыль, развивать близлежащие города.
– Ты уверен, что на Урале каменный уголь покупать будут? Там леса много.
– Уверен и в том, что Варфоломей Сидорович не даст тебе покоя после первой пробной плавки на коксе.
– Когда начнем с кацапов деньги за аренду земли брать?
– Сначала в степи осмотреться надо. У нас там ни кола ни двора. Если придем плату за аренду земли брать, нас с оружием встретят.

Второго мая Сергей встретился со своим отрядом, они поплыли вниз по Днепру на казачьих чайках. В отряде было восемь татар с Поволжья, два чеченца и два казака. Казаки пытались в Туле торговать награбленным добром в обмен на оружие, но прогорели и решили заработать на охране барина. Чеченцы заинтересовали Сергея, он знал, что чеченцев раньше называли скифами. Встретить их здесь, далеко от гор Кавказа, не ожидал.
– Как оказались вдали от родных земель? – спросил он братьев.
– Кровная месть, всех мужчин нашего рода кровники убили, женщин себе забрали, мы двое остались. Старики велели уйти, чтобы мы могли род возродить.
– Почему ушли так далеко?
– Сначала казаки прогнали, не поверили нам. Потом солдаты прогнали. Только в Тамбове твои люди позвали.
В Киеве сделали остановку, Сергей хотел осмотреть город, но смотреть оказалось нечего. Город был меньше Тамбова, а жители говорили на польском языке. Все вместе сходили в лавру, а с утра продолжили дорогу. По расчетам, надо было проплыть примерно сто пятьдесят километров.
На другой день начали высматривать поселения у реки. Сергей решил спускаться по реке до вечера. Если берега так и будут пустынны, вернуться к небольшому хутору, мимо которого проплыли на рассвете.
Небольшую деревушку на тридцать домов увидели в сумерках. В темноте причалили к мосткам и вывели лошадей. Местные жители помогли с разгрузкой и развели путников по своим домам.
Вместе с первыми петухами пришел староста.
– Куда путь держишь, барин?
– В Кривой Рог еду.
– Что тебе надо в Кривом Роге? Ты не купец, товаров у тебя нет, а железо москали не покупают.
– Хочу криворожскую руду посмотреть и на железо глянуть. Меня интересует качество железа.
– Качество хорошее. Все сабли казачьи из Кривого Рога. Тебе туда и ехать не надо, руду и железо в нашей кузнице посмотреть можешь.
– Ружья в Кривом Роге делают?
– Мало делают ружей и пистолетов, царица казаков тульскими ружьями балует. Присылает обозами вместе с порохом и свинцом.
Сергей после завтрака сходил к кузнецу. Маленькая домница для кричного железа и наковальня.
– Много шлаков выбиваешь? – спросил он кузнеца.
– Руда хорошая, шлаков мало.
– Деревня маленькая, а у тебя и домница есть. Кому железо куешь?
– Кузнецы из деревень выше по реке железо заказывают, из Киева купцы приезжают.
– Мне в Кривой Рог надо, кто дорогу показать может?
– Зайди в дом Кирилла, вечером в Кривом Роге будешь, если не мешкать.
Мешкать не стали и через час тронулись в путь. Сергей предполагал, что рудное месторождение хорошо известно. Кузницы у казаков были, должны быть и кузнецы, способные увидеть руду или признаки руды. Называть быструю находку Кривого Рога удачей не стоило.
На дворе XVIII век и дикого поля нет. Есть нейтральная земля между Турцией и Россией, где непрерывно бьются казаки и крымские татары, отстаивая интересы своих покровителей. У казаков нет сил для прорыва Перекопа. У крымских татар нет сил отойти от Перекопа. И Россия, и Турция – очень сильные государства. До начала XVIII века европейские эскадры боялись даже подойти к Средиземному морю. Франция клялась Турции в любви и дружбе и платила дань. Только регулярные поражения от русской армии и флота подорвали военную мощь Турции. В XIX веке Европа начала отрывать кусками сначала Северную Африку, затем Египет, Ливан и Сирию. После потери Ирака и Туркмении Турция начала затухать экономически. Франция первой бросилась на беззащитную Северную Африку.
…В Кривой Рог приехали с первыми звездами. С утра к Сергею пришел староста:
– Зачем приехал, барин?
– Царица хочет наладить оружейные заводы в Кривом Роге, вот и приехал посмотреть на руду.
– Зачем царице ружейные заводы в Кривом Роге? В Туле заводов не хватает?
– В Туле заводов хватает, да казакам ружей да пушек не хватает, тут делать будем.
– Любо, барин, любо. А где лес брать будешь?
– Как осмотрюсь в Кривом Роге, поеду на Дон. Хочу найти Макеевку и Горловку; слышал, уголь там хороший.
– Макеевку и Горловку знаю, и уголь там хороший. Раньше, при моем деде, уголь для пороха брали, сейчас только кузнецы берут.
– Где провожатых казаков найти?
– Когда в дорогу собираешься?
– За десять дней управлюсь – и в дорогу.
В Кривом Роге нашел два маленьких овражка, откуда кузнецы брали руду. Сергей велел накопать четыре корзины для опытных плавок в Туле, а сам с татарами стал ездить по округе, пытаясь определить район залегания руды. Но, согласно показаниям приборов, само поселение стояла на руде, и границы залежей уходили за горизонт. Однажды пошел с клинометром вдоль улицы. Люди с интересом следили за барином, вся деревня знала, зачем приехал этот москаль. Клинометр показал увеличение магнитного напряжения, и Сергей остановился в предполагаемом центре:
– Хлопцы, копните здесь метра на два, – попросил он подмастерьев кузнецов.
Два парня начали быстро копать и метра через полтора воскликнули:
– Глядите, руда!
Кузнецы сбежались посмотреть:
– И вправду руда, продай свои мудреные штучки, барин.
– Нет, господа кузнецы, не продам, у вас денег столько нет. Очень дорогие приборы, но оставить до следующего года могу, если для меня работу сделаете.
– А что за работа?
– Найти и отметить границу руды. Отметить места подъема руды к поверхности земли.
– А зачем тебе это надо?
– Я сейчас нашел выход руды между кузницей и стеной дома. Можно завод построить, а потом под ним руду найти.
Договор с кузнецами устраивал Сергея. Он планировал научить четырех татар и оставить их до следующего лета. Но с кузнецами все упрощалось, они люди заинтересованные, сделают больше и лучше.
В помощь Сергею собрался десяток казаков. Отряд в двадцать пять всадников поехал к Днепру. Четыре корзины руды отправили с купцами в Тулу. После переправы ехали по степи широкой цепью. Было много дичи, особенно куропаток. На привалах лакомились свежей птицей. На второй день увидели большой отряд татар. Но и татары заметили отряд Сергея, они разделились на две группы и начали обходить. Казаки с криками «тикай», рванулись к линии горизонта. Сергей крикнул своим:
– Стоять!
Он достал бинокль и стал рассматривать татар. В каждой группе атакующих было примерно по сорок всадников.
– Стременную лошадь под левую руку, заряжай!
Во время зарядки оружия объяснил:
– Татары идут плотной толпой, стреляем на максимальной дистанции по моей команде.
– По два-три выстрела из ружья успеем сделать, – прикинул Николай.
– К нам подойдет только половина – и получит залп из пистолетов.
– Как построимся? – спросили чеченцы.
– Мы станем в ряд, татары нас начнут огибать с боков. По моей команде от меня вправо, от Николая влево, загибаем вперед и выставляем пики, их лошадки от пик шарахнутся.
– Правильно, хозяин, мы их ударим в бок. Они побегут к своим, а вторая группа татар повернет на нас.
– Лошадей не горячить и заряжать оружие, встанем в ряд и повторим.
Зарядив оружие, шагом двинулись навстречу ближней группе татар. Определив дистанцию, Сергей скомандовал:
– Встали, выровнялись – и чуть позже огонь!
Выстрелили недружно, начали быстро заряжать. Успели сделать по три выстрела и в расходящемся дыму увидели разбегающихся татар. Оставшиеся в живых семеро всадников настегивали лошадей.
– Разворачиваемся – и навстречу второй группе шагом, – скомандовал Сергей.
Разгром первой группы увидели и казаки, и татары. Татары повернули своих лошадей, казаки погнались за убегающими, тем временем был атакован отряд Сергея.
– Встали, выровнялись – огонь! – снова скомандовал он.
На этот раз его охрана стреляла эффективнее. Помогал моральный подъем после первой победы. После третьего выстрела Сергей скомандовал:
– Отряд Николая, с пиками и пистолетами вперед в атаку! Правая половина за мной!
Сергей уже видел, что остатки первого татарского отряда, пытаясь уйти от казаков, завернули ближе к ним, чем к казакам. Он решил перехватить отступающих и добить. Хороший враг – только мертвый враг. С Сергеем были семеро татар и Михаил. Сергей отстегнул Бурана, и Буян сразу вырвался вперед. Свист ветра в ушах – и вот приближается отставший всадник. Короткий укол пикой в круп, и татарин слетает со спины шарахнувшейся лошади. Сергей быстро настигает следующего и бет пикой в спину. Острие пики на метр выходит из груди татарина. Сергей выпустил пику из руки и достал из ножен английскую саблю. Следующий всадник оглянулся и резко свернул вправо. Но тут в руках Михаила щелкнул бич и злобным языком ужалил татарина в шею. Бедняга с визгом упал на землю. Настиг сразу двоих, слева бить не умеет, просто ткнул саблей в круп левой лошади. С длинным замахом ударил правого наискось, разрубил всадника на две части. Оставшаяся пара татар начала расходиться в стороны. Сергей достал пистолет и стал целиться, подстраиваясь под ритм скачки. Выстрелом всадника снесло с лошади. Оглянулся в поисках последнего всадника и увидел, как его татарин вытирает саблю о халат. Все, врагов больше нет. Перевел Буяна на шаг и позвал Бурана. Шаловливые трехлетки за два года перешли в разряд серьезных коней и сегодня показали всем класс.
Отряд собирал добычу и пленных, подъехали восторженные казаки:
– Никогда бы не поверил, что в одиночку можно сотню татар взять. Засмеют ведь, когда буду правду рассказывать, – сказал казачий десятник.
– Никто в одиночку не брал, наш отряд в пятнадцать человек.
– Так я и говорю, что в одиночку, без нас.
– Куда твои казаки повели пленных? – Сергей не хотел говорить резкости по поводу разбежавшихся казаков.
– Показывать убитых.
– Зачем им смотреть на убитых? Насмотрелись уже за свою жизнь.
– От твоих ружей по полтатарина осталось, с одной стороны дырка от пули, с другой только кости да тряпки торчат.
– И зачем татарину это видеть?
– Своим расскажут, и все бояться начнут наших ружей.
– Ты их решил отпустить?
– Зачем отпускать? Мы два раза в год пленными меняемся.
– Те двое казаков куда поскакали?
– Тут в пятнадцати километрах стан с церковью Святого Покрова. Хлопцев кликнут, чтоб татар и хромых лошадей забрали.
Решили встать на отдых, к Сергею подошли его татары:
– Спасибо, барин, за науку. Мы раньше все гадали, почему русские нас бьют, сегодня рядом с тобой поняли.
– Вам спасибо за службу и за крепкую руку.
Татары еще раз поклонились и ушли. Что там они поняли, ему было безразлично.
– Михаил, – позвал Сергей. – Где научился так ловко хлыстом орудовать?
– В Туле у нас в цирке цыган хлыстом свечи тушит и шапки сбивает, за копейку желающих учит, вот и я научился у цыгана.
– Молодец, ловко получилось.
Его отряд делил добычу. На земле лежало пятнадцать кучек барахла, и казаки никак не могли принять решение, кому что взять.
– Михаил, сядь сюда, чтобы добычу не видеть. Я показываю долю, а ты называешь имя, все будет честно, без обид.
Способ дележа пришелся по душе всем. За пять минут под шутки и смех добыча разошлась по рукам. Сергей свою долю подвязал к лошади. Нельзя показывать своего превосходства и того, что ты не нуждаешься в этих тряпках. Был бой, а в бою все равны. Потом он еще будет этих людей наказывать или награждать, но в данный момент было психологическое состояние равенства друзей-победителей.

В Горловке и Макеевке осмотрел выходы угля на поверхность земли. Редкие небольшие холмики возвышались среди бескрайней степи. Холмики уже давно были подрыты, и все желающие брали уголь. Кузнецы для своих горнов, другие – для хозяйственных нужд. Главная цель достигнута: для первых шагов нового завода увиденного вполне достаточно. По мере развития завода будут расширяться и шахты, но это перспектива на многие годы.
Загрузили корзинами с антрацитом двенадцать телег и тронулись обратно к Днепру. Сергей хотел привезти максимально возможное количество угля, но в окрестных хуторах и селах удалось купить только дюжину пароконных телег.
Сергей начал планировать организацию нового промышленного центра. Оценил дорогу между шахтами и рудником. По его прикидкам обоз с углем будет в пути примерно десять дней, включая переправу через Днепр. Придется строить через Днепр мост. Даже два моста, один обычный, другой – железнодорожный. Очень трудно, почти бесполезно, объяснять людям, почему нельзя ехать по железнодорожному мосту. Для строительства железной дороги возьмет за основу проложенную обозниками дорогу. Какова ширина колеи, он не помнил, но меньше двух метров.
Загрузили и отправили по Днепру чайки с углем, начали собираться сами. Сергей решил возвращаться верхом. Но тут прискакал казак из Александровска. Атаманы кличут на помощь. Сергея удивила такая просьба: чем он мог помочь атаманам? Но сборы закончены, и можно посмотреть, как выглядит знаменитая столица казаков. После взятия Крыма казаки с этих мест уйдут, Хортица постепенно опустеет.
…Хортица впечатления не произвела. Маленькая рыбачья деревня. Вся жизнь переместилась в крепость Александровск. Общий вид пограничной крепости портили толпы пьяных казаков. Много шума и бестолковщины, казаки беспричинно размахивают саблями. Дисциплина отсутствует в принципе, возможно, отсутствует даже само понятие дисциплины. По приезде Сергея провели в «зал заседаний», где через пару часов собрались опухшие атаманы. Пришел комендант крепости генерал Нащокин и два петербургских сановника.
Вопрос оказался прост: казаки за лето не получили добычи. Они не смогли пограбить татар, выпустивших свои стада на летние пастбища. Особенно огорчался атаман Дзюба:
– Татары этим летом сотнями на наши земли заходят. За Хортицу уходят и кацапов пугают, а нам к Крыму близко не подойти. За пятьдесят километров до Перекопа турецкие лагеря стоят.
Сергей хотел посоветовать побить татарские сотни да попугать турок в лагерях. Да не его это дело, без него советники есть.
– Если лето будет без добычи, наши казаки на Волгу уйдут или на Урал. И кто тогда Россию от татар защищать будет? – чуть не пуская слезу, жаловался атаман Закаряка.
Наконец суть прояснил атаман Байбака:
– Узнали казаки, что ты, барин, в морских делах силен, и решили тебя просить набег на Крым возглавить. За участие твоя доля будет вдесятеро больше атаманской, но и атамана с тобой не будет.
– Что я в Крыму делать буду?
– Татары в Крыму казаков не ждут. Захватишь город с богатой добычей.
– Кто из вас в Крыму был?
Казаки посмотрели на одного из петербуржцев.
– Андрей Гаврилович бывал.
– Ты, Андрей Гаврилович, в Бахчисарае был?
– Да, к хану Гирею каждый год езжу.
– Значит, кроме Джанкоя и Бахчисарая, ничего не видел. Крым, господа атаманы, – пустая безводная земля. С этой стороны один ковыль растет и два маленьких городка, Евпатория и Саки, где живут рыбаки и пастухи.
– Так ты в Крыму был?
– Крым я знаю, во всех крымских городках бывал. С одной стороны безводная степь, с другой – непролазные горы. На берегу две крепости – Керчь и Херсонес.
Сергей обвел взглядом присутствующих:
– Еще рыбацкие поселки Феодосия, Судак и Ялта. Сейчас рабов у татар нет. И денег нет.
– Мы каждый год татар грабим и добычей довольны. Нам до лета добычи хватит, если один городок на саблю возьмем.
– Готовьте двадцать чаек и сотню казаков, я хлопцев подготовлю, и в путь отправимся за добычей.
Сергей проинструктировал атаманов о необходимых мерах подготовки. Сам стоял над гончарами при изготовлении первой гранаты, ребристого керамического подобия лимонки на килограмм пороха. Главным условием изготовления была прочность, граната должна выдержать падение на камень. Последовали тренировки и занятия с казаками. Выпивох гнал без разговоров, с утра пахнет перегаром – до свидания. Договорился с атаманами о подстраховке, если из Крыма придется убегать. После первого разговора с атаманами генерал Нащокин позвал Сергея в свой дом:
– Ты сказал, что весь Крым знаешь. Как Перекоп взять, не посоветуешь?
– Не надо Перекоп брать, поставь десять осадных пушек стену бить и иди в обход.
– Какой обход? Нету другой дороги.
…Каждый день Сергей приходил к генералу Нащокину и рассказывал все, что помнил про Крым. Нащокин и сановники тщательно записывали. Свои рассказы Сергей дополнял рукописными схемами и картами. На прощание, когда были готовы чайки и казаки, напомнил еще раз:
– Не сбивайте турок и татар с Перекопа, держите в напряжении. Сами идите сразу на Бахчисарай и Керчь. Когда турки поймут, им останется только в плен сдаться.
В свою очередь Сергей узнал много неожиданных вещей. Малороссию с юга защищали не казаки, а регулярная армия. Стояла цепь крепостей – Херсон, Ислам-Кермен, Александровск и Ростов-на-Дону. Столица южного казачества уже двести лет был в Черкасске. Осенью очередные отряды донских казаков приходили в крепости на годовое патрулирование. И ежегодно жаловались на отсутствие добычи. Для Сергея это было сюрпризом.
– Почему казаки перешли с Днепра на Дон?
– А что им делать в этих безлюдных и безводных степях?
– Как что? Раньше они делали набеги и захватывали богатую добычу – и сейчас могут это делать.
– Раньше крымские татары делали набеги на Россию, а казаки эти отряды перехватывали. Со времен Ивана III крымчаки за Татарский вал носа не высовывают.
Все оказалось просто – вопрос денег. С Дона казаки совершали набеги на окрестности Азова или богатые села Кубани.

К Евпатории подошли ночью, по три десятка казаков высадились на пляж с востока и запада от города. Сергей осторожно подгребал к крошечному порту. У причала стояли два кораблика тонн на триста—четыреста. Но один был военным, на тридцать пушек, сколько моряков на борту, Сергей не имел понятия. Если тридцать пушек, то прислуги не менее ста двадцати человек, да экипаж не менее сорока. Абордажной команды не должно быть, Черное море – внутреннее море Турции. Высадились на берег под прикрытием причала. Осмотрелись и тихо двинулись на свои позиции. Под борт военного корабля подобрались незаметно.
Сергей спокойно начал подниматься по трапу. Вахтенный проснулся и стал всматриваться в визитера, затем что-то сказал. Однако Сергей неторопливо подошел к вахтенному и бросил:
– Привет.
Вахтенный снова что-то заговорил.
– Доброе утро, говорю.
– Доброе утро, – неожиданно ответил вахтенный.
– Ты русский язык знаешь?
– Нет, я болгарин, я по-болгарски говорю.
– Это хорошо. Сколько человек на борту?
– Двести двадцать.
– Все внизу спят?
– Кроме капитана и офицеров. Капитан в своей каюте, – он указал на корму, – офицеры на носу.
Сергей Николаевич посмотрел на своих ребят, которые уже заняли позиции.
– Жить хочешь?
Риторический вопрос, не требующий ответа. Сергей взял у Михаила две гранаты, из одной выковырнул фитиль и протянул вахтенному:
– Держи. Внутри заполнена порохом. Сейчас я фитиль на своей гранате подожгу и брошу на купеческое судно.
– От взрыва весь город проснется!
– Проснется, ты после взрыва иди вниз и объясни народу: или они выходят на причал без оружия, или мы их забрасываем этими гранатами.
– Пороховой погреб взорвется!
– Ты правильно понял.
Вахтенный торопливо закивал головой. Сергей поджег фитиль и, немного подождав, бросил гранату на торговый корабль. Укрылся сам и дернул за собой вахтенного. Грохнул взрыв, Сергей толкнул болгарина к палубному люку:
– Иди, матрос, успокой народ.
Болгарин побежал по трапу вниз, капитан в подштанниках и чалме выскочил на палубу. Удар прикладом между ног лишил его чалмы и способности членораздельно говорить. Офицеры оказались умнее. Они увидели участь своего капитана и без разговоров выкинули через дверь свое оружие. Показывая пустые руки, спустились на причал. Сергей посмотрел на торговое судно. Там порядок, пожара нет. Экипаж уже на причале. С артиллерийской палубы на берег потянулись военные моряки.
Казаки уводили пленных на пляж, скоро там появились костры, запахло кофе и едой. Сергей пошел изучать трофейные корабли. Оба показались примитивными, а купеческий корабль по составу груза напоминал лавку Райпотребсоюза. Приказал выбрать из пленных моряков двадцать добровольцев для перегона кораблей и пошел смотреть город.
…В Евпатории он отдыхал со своей семьей всего три раза. Когда не было возможности получить путевку в Ялту, Гурзуф, Сочи или Пицунду. Но сейчас что-либо узнать не смог, город выглядел совершенно иначе. Только на песок пляжа так же, как и в его «прошлой жизни», набегали мелкие волны. Над улицами города уже стояли крики женщин. Казаки переходили от дома к дому и повторяли: «С вещами на выход, сбор на берегу у рыбачьих лодок». Сергей спросил у встречного казака:
– Конюшни нашли?
– Нашли, нашли. Три десятка верхом на Саки ушли.
Пошел дальше, но был перехвачен гонцом:
– Барин, хан со слугами и солдатами в своем доме закрылся, стены высокие, штурмовать трудно. Много казаков погибнет.
– Где конюшни?
– Если городские конюшни, то недалеко, за теми домами, там еще сотня лошадей стоит.
– Другие конюшни есть?
– На окраине города. Сколько там лошадей, не знаю; знаю, что много. Так как с ханом быть?
Сергей объяснил казакам, что им делать, и пошел в конюшню.
Когда еще до рассвета в дом Гузлак-хана постучали стражники и закричали, что в городе казаки, он вышел разъяренный и рявкнул:
– Идите и убейте.
Через двадцать минут над городом уже слышался многоголосый плачь женщин и детей. Все сорок два стражника во главе с начальником стражи и в окружении своих семей и слуг стояли около его ворот. Они молили открыть ворота и впустить их во двор. Гузлак-хан долго не мог принять решения. С одной стороны, все они его родственники и преданные ему люди. С другой – они должны изгнать из города казаков. Откуда сюда, в Евпаторию, шайтан занес казаков? Решение подсказал добропочтенный Шаун Бибхаш, чей корабль стоял в порту. Хозяин корабля жил у Гузлак-хана на правах уважаемого и желанного гостя.
– Впусти их во двор. Если казаки подойдут к дому, они будут сражаться за тебя. Когда отважные моряки с военного корабля погонят разбойников, они наловят тебе рабов.
– Входите во двор, вы же мои родственники, как я могу вас бросить в тяжелое время?
Но шло время, а шума сражения не было. Даже стенания несчастных женщин стали затихать. Вдруг в его ворота стали грубо стучать:
– Открывай ворота и выходи с имуществом, – закричали с улицы.
– Я тебе сейчас открою ворота и пулю подарю, – гордо ответил начальник городской стражи.
За воротами поговорили и ушли. Гузлак-хан успокоился, стены вокруг его дома высокие, разбойники побоятся через них лезть. Снова постучали в ворота и попросили выпустить на улицу доверенного человека. Они хотят договориться! Сильный договариваться не будет. У Гузлак-хана был доверенный человек, его слуга Остап, который прислуживал ему многие годы.
Остапа привели в дом, когда Гузлак-хан был еще просто Гузлак. Новый слуга служил верой и правдой. Потом Остап принял ислам – Гузлак-хан помнит, как Остап страдал после обряда обрезания. Одно дело пройти обряд в младенчестве, другое дело – в двадцать шесть лет. Тогда Гузлак очень сочувствовал Остапу, хотя и не понимал, зачем тот сменил веру. Никто Остапа не принуждал и не запрещал молиться по христианскому обычаю. Вера разная, а Бог один.
Остап подошел к воротам и оглянулся, стражники стояли во дворе с готовыми к стрельбе мушкетами. Гузлак-хан утвердительно кивнул головой – Остап приоткрыл ворота. Минуту поговорил и показал рукой на сад. Через стену пролетело что-то шипящее, в саду грохнул взрыв, вырвав с корнем несколько деревьев. От испуга Гузлак-хан присел.
– Они говорят, это дружеский привет. Чтоб нам не скучно было, – прокричал от ворот Остап.
Ничего себе дружеский привет! После этого привета придется четыре дерева сажать. Остап, не закрыв ворота, пошел к Гузлак-хану.
– Закрой ворота, сын ишака, – крикнул начальник стражи.
– Казак сказал, что они во двор не пойдут, мы сами все вынесем. Господин, – Остап поклонился Гузлак-хану, – казак велел сидеть тихо и не шуметь. Иначе они нас, как уток на болоте, перестреляют, – и показал на крышу соседнего дома.
Гузлак-хан вцепился в свою бороду двумя руками. На крышах соседних домов стояли татары с черными ружьями. Один из татар, заметив взгляд Гузлак-хана, сделал неприличный жест. Как он не догадался! Это татары привели сюда казаков! Самим казакам так далеко не зайти. Они за это поплатятся! Гузлак-хан напишет письмо прямо в Стамбул своему троюродному брату.
– Господин, – снова поклонился Остап, – они хотят мне показать еще один сюрприз.
– Иди, только не долго, скоро время пить кофе. Подашь мне пахлаву с абрикосами.
Только ни кофе, ни пахлавы с абрикосами ему не дали. Через пятнадцать минут прибежал Остап и упал на колени.
– Что увидел? Говори!
– Милостивый господин! Казаки показали мне пушки и сказали, что если они их притащат к твоему дому, то дальше будут говорить пушки. Казаки будут слушать, как мы умираем.
Шаун Бибхаш подвесил на пояс кошельки, обнял свою шкатулку и пошел к воротам. Стражники немного потоптались и, бросив на землю оружие, последовали за Шаун Бибхашем. Но в воротах стражников остановил казак:
– Почему руки пустые? Кто больше вынесет из дома, тот получит приз.

Сергей выбрал себе лошадь и поехал на пляж. Проезжая мимо пленных, увидел искомое:
– Подойди сюда, – позвал унылого мужчину, сидящего с женой и пятью маленькими детишками.
Мужчина подбежал и встал на колени.
– Встань. Как зовут?
– Моисей Мертель, – ответил мужчина.
– На арабском и турецком языках писать умеешь?
– Да, господин.
– Будешь моим счетоводом, садись с семьей на первую чайку. Сейчас напиши этот текст на двух языках и отдай моему татарину у дома хана.
Сергей подробно проинструктировал Моисея и на прощанье сказал:
– Не увлекайся, казаки без штанов оказаться могут.
С пляжа поехал осматривать город, оказавшийся совсем маленьким. Улицы протянулись не больше двух километров вдоль берега. Сергей выехал на окраину города и достал бинокль. Рассмотрел первые телеги со стороны Саки. Большая часть дела сделана, осталось завершить задуманное.
Через пять дней город опустел, даже имама из мечети увезли. К дому Гузлак-хана подъехал татарин, прошел по пустым комнатам и кладовкам. Оделся в хозяйские одежды, бросив хану свои обноски, и положил перед ханом письмо:
– Передашь наместнику султана, – сказал татарин.
После чего сел на лошадь и поскакал в степь догонять казаков. Еще через десять дней в город въехал турецкий отряд. Стая голодных собак грамотно окружала резвящихся на пустынных улицах крыс. Гузлак-хан ел дыню. Разбив ее о колено, он выковыривал сочную и сладкую мякоть руками и довольно жмурился. Солдаты въехали во двор:
– Что случилось? – спросил старший.
Гузлак-хан положил на землю кусок дыни и принес из дома письмо: «Свободу и независимость крымским татарам! Долой угнетателей! Не хотим пить крымские вина! Наливайте нам только калифорнийские!» Это было написано на арабском и турецком языках. Старшина отряда все понял. Здесь не только заговор и измена, но и желание сменить ислам на христианство.
– Они ушли в степь? – уже догадываясь, каким будет ответ, спросил паша.
– Все пошли на Перекоп.
Гузлак-хана посадили на лошадь и повезли в Бахчисарай к наместнику султана. Наместник прижмет хана Гирея, как вошь на бороде.

Сергей вывел свой корабль из порта и на всех парусах помчался на западный берег Крыма. Там была назначена точка сбора табунов. Корабль был загружен по самое не могу. В трюм сложили все собранное оружие. Плюс порох, городская казна и деньги местных купцов и торговцев. Оба городка вымели до пылинки. Местным жителям сказали: «Все, что вы не возьмете с собой, мы заберем себе». Поверили, наивные, постарались утащить все свое имущество.
Весь отряд Сергея ушел с казаками, на корабле остались Михаил и Николай. Казаки погнали табун более чем в тысячу лошадей. Количество лошадей планировалось еще увеличить – за счет пасущихся в степи. Здесь, в степи, была опасность нарваться на сопротивление и преследование. Поэтому Сергей и решил стоять на захваченном корабле у места сбора лошадей. Если казаков прижмут, лошадей можно бросить и уйти на корабле. Сотню человек корабль легко возьмет.
Сделал замеры скорости. Всего три узла – смешно для XX века. Главное – оценить возможности боевого корабля XVIII столетия. По скорости они не шли ни в какое сравнение с его баркентинами. Те при подобном ветре дадут скорость в четыре раза больше. Управление тяжелое, и реакция на руль запоздалая, работа с парусами требует физического напряжения. Такелаж не назовешь бегучим – шкоты и фалы ходили с тяжелым скрипом.
Турецкие корабли не предназначены для океанского плавания. Открытие Индии, затем Америки, дало мощный толчок для развития европейского кораблестроения. Голландские корабли уже вывозили специи из Индийского океана. Они построили фактории даже в Японии, но Индию не заметили. Португальцы для своей экспедиции в Индийский океан наймут арабских капитанов. Через полгода португальцы увидят Индию. Шелк, бархат и специи потекут в Европу. И в XXI веке Индия будет занимать первое место по добыче золота и драгоценных камней.
Огорченные голландцы издали указ: «Любой корабль, вышедший за пределы Атлантического океана, будет утоплен». Сегодня над этим можно посмеяться, тогда это была реальная угроза. Не просто так Петр I выбрал для учения Голландию. Огорченные португальцы начали посылать экспедиции на запад. Самая удачная фактически дошла до Бермудских островов. Но удача улыбнулась Колумбу, что, впрочем, не изменило указа Голландии.
Этот указ был аннулирован, когда Голландию оккупировали испанские войска. В Индию рванулись французы. Затем англичане заключили с португальцами колониальный союз, это позволило британским купцам отправиться в океанское плавание на португальских кораблях. Освоившись, англичане отказались от покупок заморских земель и строительства факторий. Они перешли к вооруженному захвату земель и междоусобным сражениям. Ведущие европейские страны бились за чужое золото. Англии был необходим надежный союзник в Европе, и выбор пал на Россию. Но это другая история.
На следующий день увидели место погрузки лошадей. От Крымского берега до Тендеровской косы белыми бусами протянулись паруса чаек. Одни везли лошадей, другие спешили за лошадьми. Встали на якорь в ожидании развития событий. Счастливые лица казаков на чайках, приветливые крики и взмахи рук. Добыча! Они все с хорошей добычей, табун лошадей на берегу быстро увеличивается.

Через неделю Сергей Николаевич начал волноваться. Так долго продолжаться не может. Его беспокоила погода. Сентябрь – бархатный сезон, и штормового ветра не будет. Татары должны уже опомниться и наказать обидчиков. Перехватить всех невозможно, убежавшие татары обязательно сообщат своим ханам о бесчинствах казаков. Утром Сергей передал приказ прекратить набеги и заканчивать с погрузкой лошадей. Через три дня чайки погрузили последних лошадей и казаков и двинулись на Днепр. Сергей приказал одной чайке ждать у берега до захода солнца. Сам приготовил корабль к съемке с якоря. Он оказался прав, ближе к вечеру заметил всадников. Три казака мчались к берегу во весь опор. С собой они тянули двух лошадей с пленными. Сергей осмотрел в бинокль степь: преследования не было. Какая дикость! Он три недели хозяйничал на западе Крымского полуострова – и никакой реакции.
Подняли якорь и пошли в Днепр. Сергей планировал привести оба корабля в Александровск. Может, они еще пригодятся в войне за Крым. Десант в тысячу солдат возьмут, а потом снабжение доставят.
Крепость встретила ликованием и пушечным салютом. На берегу впереди толпы стояли то ли полупьяные, то ли полутрезвые атаманы и две дивчины с хлебом-солью на рушнике. Атаманы, обнимая и целуя своего героя, уточнили, что дивчины ему в подарок от «обчества» насовсем. Сергея потащили на пьянку в «зал заседаний». Он отговорился необходимостью разгрузить корабль, оружие, порох и деньги требовали надзора. Атаманы согласились и радостно орали вместе со всеми, когда с корабля выносили сундуки с деньгами. На радостях вписали в казацкую долю и отряд Сергея. Потом начали выгружать ружья да сабли. Через два часа атаманы ушли «промочить горло». Пушки Сергей решил выгрузить на другой день, а пока пошел навестить генерала Нащокина.
Генерал был искренне рад, внимательно, не перебивая, слушал рассказ о произошедшем. Уже в потемках Сергей пошел в выделенный ему дом снять пробу с подарков. Девушки оказались с опытом и желанием и сразу попросили забрать с собой из этого бардака.
Задержался на десять дней, пока Моисей Мертель закончил все пересчеты. Теперь ждали конечного расчета с казаками. Сергей брал себе всех пленных, остальную долю деньгами. Но у казаков денег не хватало, тридцать пушек и оружие с порохом были слишком дороги. Деньги за выкуп знатных пленников не считали до получения самого выкупа. Никто не знал, сколько за них получат. Пока атаманы искали деньги, Сергей проводил время с генералом Нащокиным и петербургскими сановниками. Вопрос Крыма обсудили со всех сторон. Все были единодушны во мнении, что полуостров пора брать под руку России. Казаков пора передвинуть к Карпатам. Все понимали и то, что Екатерина не начнет войны сама. Провокаторам войны придется туго, не простит императрица зачинщика.
Самыми дорогими на выкуп оказались последние пленники. Троица казаков-разбойников забралась в Бахчисарай и утащила дочь хана Гирея и ее жениха сирийца аль-Хамиси. Поговорить с геройскими казаками-разбойниками Сергею не удалось. Они лежали пьяными в шинке, а как только начинали шевелиться, почитатели начинали кричать «любо» и вливали героям в рот самогон. Со слов шинкаря Сергей сделал вывод, что казаки-разбойники нахально въехали в Бахчисарай и схватили свою добычу с крыльца ханского дворца. Это было чистейшим вымыслом: Сергей лично видел, что преследования не было. Но говорить ничего не стал, легенды тоже имеют право на жизнь. Видел и пленников. Красивая девочка четырнадцати лет и двадцатилетний юноша гуляли по крепости и наслаждались свободой от нянек, слуг и этикета. Теперь точно поженятся, такие впечатления хорошо сближают. Кроме них выкуп был обещан за купцов, офицеров и двух чиновников. Казаки обещали привезти долю Сергея после получения денег.
Наконец казаки предложили вариант расплаты. Ему отдают всех пленников, все имеющиеся деньги и тысячу лошадей. Сергей согласился. Он знал о таком способе расчета, огромный табун был давно сформирован. Вечером ударили по рукам, а утром тронулись в путь. Еще накануне его отряд попросился к нему на постоянную службу. В чайку к Моисею Мертелю, который с видом висельника сидел на мешках с деньгами, посадили двух казаков и подаренных девушек. Остальной отряд с нанятыми погонщиками двинулся к Тамбову. Через почтовую службу Сергей отправил еще одно письмо Тимофею. Надо готовить корм лошадям и искать возможности для продажи. Все лошадки породистые, и продавать крестьянам – преступление. Сергей не отказался от мысли вернуться степью и решил попутешествовать со своим табуном. Потом, по настроению, податься в Тамбов или в Тулу.

Императрица была не в настроении. Григорий из ревности к новому фавориту уехал в Александро-Невскую лавру. Екатерина потратила целый день на уговоры вернуться, а вернувшись, он всю ночь требовал от нее клятв в любви и верности – вместо того чтобы заняться тем, чем подобает заниматься мужчине ночью. Вчера Екатерина смогла только бегло посмотреть почту и разделить письма на важные и не очень. Теперь, не выспавшаяся и не удовлетворенная, она села читать.
В первую очередь императрица взяла письмо от своего наместника на окраине. Что-то в письме генерала Нащокина ее заинтересовало. Она начала читать и вскоре довольно пискнула. Ну надо же!
– Позвать на обед Румянцева и Долгорукого, – велела она лакею.
Нащокин писал, что на окраину приехал дворянин Алексеев для осмотра мест с железной рудой и каменным углем. В поездке Алексеева сопровождал отряд казаков. Но когда налетели татары, казаки убежали. Алексеев один побил сотню татар, взяв в плен более двадцати разбойников. Причем ни Алексеев, ни его слуги не пострадали. Из разбойных татар ни один не ушел от кары. Прознав, что Алексеев в прошлом морской офицер, Нащокин подговорил атаманов сманить Алексеева в набег на Крым морем. Алексеев поддался на посулы и пошел в набег с сотней казаков. В набеге полностью разграбил два крымских городка и даже выкрал из дворца хана Гирея принцессу и сирийского принца. С набега Алексеев взял пять тысяч пленных, тысячу породистых лошадей и большую казну. Сколько в казне денег, казаки умалчивают, но точно известно, что казну забрали полностью. Казаки очень довольны, у них с набега десять тысяч лошадей, оружие горами на площади и тридцать пушек. Сорок два бочонка пороха, прочей рухляди не считано. Казаки в набеге убитых и раненых не имеют. Алексеев привел с набега два турецких корабля и был встречен в Александровске пушечным салютом.
Эту часть письма Екатерина сегодня вечером прочитает своим гостям. Будет повод поговорить об удачливом юноше. Но самое главное было дальше. Нащокин подробно описал свои разговоры с Алексеевым о возможности быстрого взятия Крыма. Оказывается, юноша хорошо знает Крым и был во всех крымских городах. Его предложение свести войну за Крым к быстрому захвату Бахчисарая в обход Перекопа Нащокин считает вполне разумным.
К письму были приложены написанные Алексеевым карты и схемы Крыма с возможными путями перехода войск. Именно это необходимо показать Румянцеву и Долгорукому. В случае войны с Турцией они поведут русские войска.
Оба сановника прочитали письмо генерала Нащокина очень внимательно. Затем приказали писарю переписать для них важные места и перерисовать схемы. И Румянцев, и Долгорукий были согласны, что главный удар следует нанести в устье Дуная, но не понимали, почему после форсирования этой реки будет заключен мир. Удар заставит турок усилить свои войска в дельте Дуная за счет Крыма, что облегчит русским взятие полуострова. Взятие Керчи заставит турок усилить оборону Азова. Предложение вместо штурма Азова захватить с суши Анапу и Геленджик смущало: не факт, что это заставит турок автоматически уйти из Азова. Мысль запустить казаков на Кубань для прикрытия Анапы и Геленджика была весьма разумной. Но самое удивительное – феноменальная способность зеленого юноши к стратегическому мышлению. Все эти планы достойны зрелого генерала, но никак не молодого отставного моряка. Предложение в качестве отвлекающего маневра пустить войска по западному берегу Каспийского моря и заключить союз с Персией, извечным врагом Турции, по мнению Румянцева, достойно награды.
В Стамбуле думали по-другому. Турция вывела войска из Крыма с целью наказать татар, они всегда были ненадежными союзниками. Сейчас явно ищут повод для войны с Россией. Тогда турецкая армия высадится в Крыму, мамелюки вырежут всех, и Крым будет по-настоящему турецким. Откроется дорога к освобождению единоверцев в Астрахани и Казани.
Вечером Екатерина спросила своих гостей:
– А кто помнит юношу, который зимой играл на рояле?
Гости честно пытались припомнить, но не смогли.
– Молодой академик, что читал лекции, – припомнил Алексей Орлов, – Алексеев его фамилия.
– Генерал Нащокин о нем письмо написал – читай, – приказала императрица чтецу.
Услыхав о подвигах Алексеева, и особенно о богатых трофеях, гости дружно зашумели. Начали подзывать чтеца для повторения отдельных эпизодов. Девицы были в восхищении от отважного юноши. Он дерзко выкрал из ханского дворца принцессу и принца. Их отцы и матери быстро подсчитали, что этот провинциал является одним из богатейших дворян России. Все враз вспомнили красивого и статного дворянина. Его безукоризненные манеры и выправку гвардейского офицера. А гвардейские офицеры прикидывали варианты своего поведения, если им достались бы такие деньги. Тысячный табун породистых лошадей и принцесса. Весь вечер гости наперебой обсуждали новость. Писцы делали копии письма Нащокина для всех желающих. Петербург говорил об Алексееве больше месяца. Даже послы отправили сообщения своим правителям. Отставной офицер и сто казаков целый месяц безнаказанно грабили Турцию. Их командир даже забрался в ханский гарем!

Глава 6
Пират

Сергей решил пройти с табуном одну неделю, а потом оторваться вперед с небольшим отрядом. Придется готовить для лошадей корм. Перегон тысячи лошадей – это не выпас. В местах стоянок для отдыха лошадей надо кормить. Хорошая организация позволит ускорить перегон, и животные достигнут конечного пункта здоровыми и не переутомленными.
За неделю определились со средней скоростью движения табуна, составили график и маршрут движения. Появились первые хутора, скоро будут дворянские имения. Сергей обогнал табун и начал договариваться в имениях о вывозе корма навстречу табуну. Он не удивлялся, когда его встречали с уже готовым кормом. Никто не высылал гонцов для оповещения соседей, но в округе все знали о перегоне с окраины в Тамбов тысячного табуна лошадей. И как только новости распространяются быстрее любого носителя информации?
На своих землях увидел радостных крестьян и готовые конюшни. Двоюродный брат Павел радостно обнял и похвастался:
– Как только получил депешу, сразу начали строить конюшни и завозить корм. Тимофей и Аграфена Фоминична обещали помочь. Можешь быть уверен, табун перезимует без проблем.
– Спасибо тебе, Павел, поехали по деревням, показывай свои достижения.
На тамбовских землях Сергея было уже пять тысяч крестьян. Они с Павлом объезжали деревни одну за другой. В присутствии толпы крестьян запустили пресс по отжиму масла из подсолнечника. Теперь есть и постное масло, и жмых для скота. Смысл новшества дошел до крестьян только на второй день. Делегация просила барина остановить пресс, а то семян на новый посев всем не хватит. Два года назад Сергей делал ставку на выпуск подсолнечного масла. Сегодня он мог себе позволить придержать производство еще на год.
Имение его удивило. Архитектор сохранил только общую идею и построил двухэтажный кирпичный дом с крыльями. Вместо копии дачи Дашковой он получил маленькую копию Царского Села.
– Ты зачем такой дом построил? – спросил он Павла.
– Это твой проект, во всяком случае мне так сказал архитектор.
– Здесь губернский бал проводить можно, а живешь ты один.
– Не всегда буду один, настанет время и ты с женой и детьми здесь жить будешь.
– В любом случае размеры земель требуют еще одного имения, как можно ближе к конезаводу.
Через пять дней после приезда пришли старосты деревень и просили барина рассказать, как он казаков на Крым водил. Лучший способ остановить небылицы – это рассказать все самому. Скоро табун пригонят, тогда лавину вымысла уже не остановить.
– Завтра вечером накрываем столы с самоварами и пряниками. Прошу кроме старост по пять семей от каждой деревни с детьми.
Назавтра приехали и соседи, которых Сергей, к своему стыду, так и не знал. Рассказ получился долгий и красочный. Провокатором был Михаил. Бесстыдно перебивая барина, рассказывал об ужасах сражений и о богатстве добычи. Когда Сергей описал захват корабля, Михаил подпрыгнул со слезами на глазах:
– Не верьте ему, корабль был огромный, больше крепости. Аж тридцать пушек на корабле, а Сергей Николаевич сам в плен взял двести двадцать турецких солдат.
Михаил обвел горящим взглядом гостей:
– И еще толпу офицеров, и все с ружьями и саблями, а он один против врага не побоялся.
Так постепенно монолог Сергея превратился в монолог Михаила. В самом конце Сергея робко спросили:
– А принцессу, что ты выкрал из ханского гарема, почему в жены не взял?
– Она сосватана была арабскому принцу, вот я их вместе и увез.
Он понял, что народную молву не переспоришь. Если ты герой, то герой, если ты злодей, то злодей.
Наконец пригнали последних лошадей из крымского приза. Сергей эти дни жил при конезаводе, сам осматривал всех прибывающих животных. Его знания о лошадях повысились не намного, но внешний вид и общее состояние лошади он уже мог оценить. Сергей был удовлетворен: лошади устали, но и только. Перегонщики табуна отлично справились с заданием, каждый получил по рублю премиальных. Перегонщики долго благодарили и дружно пожелали остаться.
Сергей дал указание своему отряду в конце марта ждать его на сясьской верфи, а сам поехал смотреть Волго-Донской канал. Точнее канал Цна – Ворона и шлюз. Смещение интересов на юг, в Малороссию, становилось очевидным. Строительство шахт и завода, соединенных железной дорогой, потребует доставки продукции на Оку и Волгу. Цна впадает в Оку. В общем, необходимо все посмотреть самому. Он видел шлюз и канал в XX веке. Тогда по рекам ходили речные гиганты, не способные заходить в малые реки. Эта гидросистема была законсервирована.
Тщательно осмотрел весь канал и, удовлетворенный результатом, поехал в Тамбов. Надо посмотреть, как развиваются его заводы. Как устроены бывшие пленники на новом месте.
Дети, засунув пальцы в рот, жались к ногам матери. Глаза Аграфены сияли счастьем. Он обнял Аграфену и повел ее в спальню. Ближе к вечеру пришел посыльный от Воронцова. Ему и Аграфене обязательно быть сегодня у губернатора, соберутся все знатные люди города. Поцеловал и пощекотал языком сосок Аграфены, через двадцать минут начали собираться.
Причина вызова к губернатору была очевидна, поэтому собирались тщательно: оба будут там в центре внимания. Сергей усмехнулся: в свой первый раз в доме Воронцова он в своих рассказах все смешивал правду с вымыслом. Ему не очень-то верили, просто хотелось услышать что-то необычное. Расскажи он сегодня хоть правду, хоть вымысел, поверят в любом варианте. Люди хотят услышать любимую сказку: пришел и легко побил врагов. Взял принцессу и кучу денег, сделал всех счастливыми. Надо будет аккуратно разузнать, почему такой резонанс вокруг в общем-то обычного налета казаков на татар.
Вечер начался с официоза. Сергей стал почетным жителем города, ему были дарованы некоторые особые права. Потом были официальные поздравления от дворянского собрания, городского духовенства, купечества и просто от жителей города. Надо было соответствовать, и он старался, улыбался, кланялся, говорил ответные речи и приятные слова. Последовал стол с шампанским и здравицами – придется проставляться в ответ. Сергей не был жаден, нет, просто не любил пустопорожних застолий. Посидеть за столом среди по-настоящему близких людей или ради дела он всегда готов. Тратить же время за столом без толку он не любил, но, видимо, придется. После шумного и щедрого на тосты застолья перешли в зал, и начались расспросы. Вечер затянулся допоздна и закончился ответным приглашением Сергея в его городской дом.

Первоочередной заботой сейчас была школа для Михаила, и Сергей не стал этот вопрос откладывать. Усадил Михаила и спросил:
– Кем ты хочешь быть, когда станешь взрослым?
– Хочу стать таким, как ты.
– Хорошее желание, оно мне нравится. Я нанимаю учителей, и они тебя готовят к вступительным экзаменам в гимназию.
– Я не хочу учиться в гимназии, я хочу быть рядом с тобой.
– Это тоже хорошее желание, и оно мне тоже нравится. Но если ты хочешь быть таким, как я, ты должен учиться. Если ты хочешь быть рядом со мной, тебе учиться не надо, но таким, как я, тебе не стать.
– Почему ты сам не хочешь меня учить? Ты много знаешь, знаешь больше всех учителей гимназии… Ты академик, – выдал мальчик последний аргумент.
– Со временем я передам тебе все свои знания, включая академические, но сначала ты должен получить базовое образование.
– Зачем мне это образование? Передавай сразу главные знания.
Сергей засмеялся и нарисовал на листе бумаги реактивный самолет:
– Смотри, Михаил, это самолет, он летает сам, быстрее любой птицы.
– Как это летает?
– А вот так.
Сергей сложил из этого листочка самолетик и запустил его. Самолетик ударился о стену и упал.
– Разница между бумажным самолетиком и тем, который я нарисовал, в том, что в настоящем самолете есть двигатель и человек, который управляет эти самолетом. Как я смогу тебе объяснить основные принципы этого самолета, если у тебя нет базовых знаний?
– Тогда сначала научи меня этим базовым знаниям.
– Для обучения нужно четыре часа в день. Ты со мной уже третий год. Скажи честно: есть у меня возможность выделить столько времени?
Михаил по-взрослому посмотрел в глаза Сергею и ответил:
– Ты прав, я пойду учиться в гимназию.
– У меня к тебе просьба: прилагай все силы для учебы. Нет нужных и ненужных знаний. Есть те, пользу которых ты понимаешь, и те, об отсутствии которых ты будешь жалеть потом.
Хорошо, что мальчик ему доверяет и будет учиться со всем своим старанием. Сергей видел в жизни примеры, когда капризы в первом классе приводили к тому, что школу заканчивал бестолковый дебил с интеллектом совковой лопаты…
Сергей написал приглашения своим родственникам. Если он решил устроить в доме прием, то их надо обязательно пригласить. Посмотрел на Михаила, задумчиво рассматривающего рисунок, и подозвал к столу. Нарисовал разрез реактивной турбины и объяснил принцип работы. Затем рассказал о принципе работы крыла самолета и написал формулу работы воздушного потока. Эта формула одинакова что для паруса, что для крыла, только была получена в век авиации, во времена изучения основ аэродинамики. Затем нарисовал рули управления, разрез кабины пилота и после всех объяснений отдал рисунки Михаилу.
Мальчик сложил листочки и пошел в свою комнату. «Вот так и рождаются легенды», – подумал Сергей. Станет знаменитым татарским ученым, и потомки при изучении архивов найдут эти листочки. Ведь как долго пытались разгадать гений Леонардо да Винчи, пока не поняли, что на его листочках переписаны разрозненные фрагменты из уничтоженной римской библиотеки! Работы ученого не могут быть записаны фрагментарно. Должно быть и начало исследования, и его завершение. Удивительно, конечно, откуда это было известно в Древнем Риме, но Сергей в своей жизни видел и не такое. Загадки Азии, арабского мира и Индии были вычеркнуты из туристических справочников в семидесятые годы XX века. Однажды, будучи в одной из арабских стран, Сергей зашел в ресторан выпить чашечку кофе. Родина кофе – Йемен, и лучше арабов кофе никто не делает. В ресторане разговорился с арабом с соседнего столика и запомнил его фразу:
– Европа открыла арабский мир несколько столетий назад. Но это европейцы открыли нас для себя. А наши исследователи изучали европейцев, когда те еще жили в пещерах. И все записи хранятся в наших библиотеках.
Ради интереса Сергей решил проверить эти слова. К своему удивлению, нашел описание обряда погребения у славянского народа руссов в городе Озерске на берегу Ладожского озера. Обряд наблюдал и описал арабский исследователь аль-Фасих в 918 году, то есть при жизни первого Рюрика.
Сергею посчастливилось видеть реликвии в Индии, в арабских странах и в Азии. Местные жители к ним относятся привычно, почитая божественное происхождение. Ученые Европы безрезультатно потратили на изучение реликвий сотни лет. Нет объяснений тому, что противоречит не только законам физики, но и элементарной логике человека. Если найти объяснения этим реликвиям невозможно, о них надо забыть – нет их. Местные власти европейских ученых уже не допускают. Особенно после попытки расстрелять одну реликвию из пушки. Чего, спрашивается, стрелять в реликвию из пушки? Видно же, что ей тысячи лет, она и не такое видела. Не зря все же китайцы отгородились стеной…
Осмотр Сергей решил начать с института. По дороге заехал к учительнице женской гимназии Анастасии Никитиной и договорился о судьбе Михаила. Хоть у мальчика и есть родители, но жить он будет на обеспечении Сергея в доме Никитиных. Дверь перед родителями мальчика никто закрывать не собирался.
В свободное время Сергей продолжал чертить проекты для Тулы и писать послание потомкам. Подготовил эскиз пружины и амортизатора. Установку для перегона нефти в керосин и асфальт дополнил промежуточной фракцией смазочного масла. Вообще-то до конца XIX века человечество будет успешно обходиться дегтем и жиром. Но традиционная для ХХ века смазка надежнее.
Неделя до ответного приема пролетела как один день. Сам прием прошел без официоза, под музыку и веселые рассказы Сергея. Он постарался преподнести крымский набег как череду веселых событий и анекдотичных ситуаций. Вполне искренне говорил:
– Сам не понимаю, как смог почти месяц безнаказанно грабить Крым?
В Тулу собирался почти неделю: согласование перспективных вопросов на его предприятиях требовало времени. Из первого похода в Африку он планировал вернуться через полтора года. Собиралась в дорогу и Аграфена, ее дом в Петербурге был готов. Она решила ехать в расчете встретить Рождество в новом доме. Сергей поехал только с Николаем. В дороге не спешил и останавливался на ночь в каждом имении. Буяна и Бурана оставил на конезаводе производителями – уже взрослые и с заданием справятся. Приехал в Тулу в начале декабря. Ажиотаж его крымского набега спал, но официальных приемов избежать не удалось. Михаил Михайлович потребовал полного отчета о боевых действиях и хвалил по поводу и без повода.

Иосиф Аврумович бросился обнимать хозяина: наконец-то будут решены самые важные вопросы. К первому из них – о деньгах с крымского похода – он приступил сразу:
– Хозяин, что с турецкими деньгами делать? Если везти в Польшу, на обмене пятнадцать процентов потеряем.
– Моисей Мертель обещал из турецких денег только реалы и пиастры брать, а куруши казакам оставить.
– Так и есть, только золото и серебро, но много.
– С нашими ювелирами говорил?
– Они уже взяли все, что могут! Делают колечки и цепочки. Больше не берут.
– Вели ювелирам делать из золота корпусы для часов и браслеты и пошли умного человека к епископу заключить договор на поставку для церкви серебряных крестиков и цепочек.
– Сергей Николаевич! Благодетель ты наш! Мы с серебра тогда триста процентов прибыли поимеем!
– Я переговорю с Варфоломеем Сидоровичем, он специальную машину для позолоты сделает.
– А позолота долго держаться будет?
– Годы простоит. Будем часы и браслеты позолотой покрывать, многие с позолотой покупать будут да хвалиться, как золотом.
Ну хозяин, ну молодец! Зачем он куда-то ездит? Сидел бы в банке… Хотя вот он на окраину съездил и сколько привез! Одних русских денег шестьдесят шесть тысяч рублей серебром.
– Хозяин, среди пленных был еще Леви Картер с женой и детьми, я его тоже к себе забрал.
– Как они устроились?
– У Тимофея загодя построенные дома есть. И Моисей, и Леви вселились и уже работают, тебя благодарят. Ты их из грязи в сытую жизнь вытащил.
Иосиф Аврумович не выпустил хозяина, пока не уяснил для себя все тонкости новых дел. Повезло ему с хозяином, ох, повезло.
На другой день Тимофей с Варфоломеем Сидоровичем учинили хозяину перекрестный допрос. Слишком много новых или неясных распоряжений они получили, требовались разъяснения. Вдобавок и свои производственные вопросы появляются, которые хозяин обычно решает на раз. Новых людей разместили в Туле, Москве и Тамбове. Заводы стали просто огромными, у ворот сбыта готовой продукции очередь из сотен телег. Телеги с углем и уральским чугуном непрерывным потоком идут в литейный цех… Но хозяин начал первым:
– Тимофей, пора строить новые заводы в Нижнем Новгороде.
И Тимофей, и Варфоломей Сидорович ожидали разговора про планы в Малороссии, а тут на тебе, Нижний Новгород!
– Почему Нижний Новгород? – наконец опомнился Тимофей.
– Место удобное.
– Чем оно тебе удобное? – почти хором спросили оба, посмотрели друг на друга и засмеялись.
– Господа, вы сами хорошо видите проблему с поставками сырья и вывозом продукции наших тульских заводов.
– Уральские заводы не согласны поставлять товар на условиях оплаты неустойки за опоздание, – перебил Тимофей, – они предлагают закупать больше и держать запас на складе.
– Запас на складе – мертвые деньги. Пусть поставщики держат запас на наших складах. Мы за хранение денег с них брать не будем.
– Невыгодно бесплатно чужое добро на своем складе держать.
– Еще невыгоднее свои деньги на складе держать. Чем вам Нижний Новгород не нравится?
– Там железом никто и никогда не занимался, – сказал Варфоломей Сидорович.
– Город далеко, производство безнадзорным будет, – сказал Тимофей.
– Тульской руды не хватает, у нас больше половины производства на уральских чугунах. Каменный уголь с Дона легче везти в Нижний Новгород, а чугун с Урала – по Волге.
– Здесь ты прав. Когда начинаем строить заводы в Нижнем Новгороде?
– Не надо спешить, для начала Тимофей закончит там кирпичные заводы.
– Все кирпичные заводы по весне начнут работать. Хорошее место для заводов вдоль берега уже выкупил.
– Молодец! А говоришь «зачем заводы?».
– Что будет после кирпичного завода? – спросил Тимофей.
– Строим два завода, часовой и швейных машинок, потом литейно-прокатный и котельно-механический. Последним строим нефтеперегонный завод.
– Спрос на паровые машины очень большой, из твоего крымского плена три тысячи человек на паровые машины поставили.
– Наши заводы в Туле вышли на предел. Если мы увеличим производство, купцы не смогут вообще ничего вывезти, телеги на дорогах встанут.
– Ты прав, хозяин. Год назад летом по реке все вывозили и привозили, а сейчас река не справляется.
– Каменный уголь с окраины очень хорош, – сказал Варфоломей Сидорович, – а когда его выжгли в кокс, такую температуру дал, что металл сразу потек.
– Проблема – не копать уголь, а везти его с Дона: река до Воронежа опасна, разбойников много.
Интенсивное обсуждение вопросов продолжалось две недели. Варфоломей Сидорович сначала обиделся, узнав, что хозяин велел передать управление заводами Лазарю Прудникову. Но когда увидел план своих работ, то понял: заводы и этот план одновременно не потянуть. Построить паровой двигатель тройного расширения – удивительно, как хозяин до такого додумался. Соединить поршни через коленчатый вал. Коленчатый вал сначала ковать, потом протачивать на станке. Мощность в триста лошадиных сил, при восьмидесяти оборотах в минуту – это фантастика! Смазка маслом после перегонки нефти. Это сумеем, даже асфальтом территорию завода и Алексеевскую улицу залили. Губернатор упрашивал перед его домом залить асфальт. Так Тимофей губернатора чуть голым не оставил. Потом, правда, оформил как дар городу от дворянина Алексеева.
Тимофей похвастался, как выгодно продал шерсть с овец. Казаки не обманули, хороших овец привезли. Первая стрижка за раз все расходы покрыла, и даже прибыль вышла. Хозяин быстро нарисовал чертеж машинки для стрижки овец. Протянул чертеж Варфоломею Сидоровичу и сказал Тимофею:
– Можно делать потоньше и продавать цирюльникам, но не забудьте про патент.
– Патенты мы посылаем на все, асфальт не хотели регистрировать, но губернатор свое письмо послал в Петербург, после этого патент прислали.
В один из дней Тимофей спросил о наболевшем:
– Сергей Николаевич, зачем тебе мост через Днепр?
– Мост через Днепр нужен тебе, а не мне.
– Мне этот мост совсем не нужен, тем более такой дорогой.
– Во-первых, посчитай, сколько стоит перевоз угля через реку на лодках за один год. Во-вторых, вот тебе план моста со стальными пролетами, – хозяин быстро нарисовал проект.
Тимофей и Варфоломей Сидорович потеряли дар речи. Это же очень большой мост, а тут проект готов за полминуты. И даже полная деталировка, как строить опоры и ледорезы. Тимофей быстро сделал расчеты расходов на переправу угля только для Тулы. Вынужден был согласиться: мост нужен, и чем раньше, тем лучше.
– Ищите строителя для моста, к окончанию строительства опор в Кривом Роге должно быть готово литейное и прокатное производство.
– Ты хочешь балки на строительство моста брать прямо с криворожского завода?
– Да, но рельсы должны уже прокатываться. К окончанию строительства моста обе части железной дороги должны быть готовы.
– Дорого нам завод с железной дорогой обойдутся.
– Наберем кацапов на строительство дороги, и им, и нам выгодно будет.
– Ты в курсе, что с этого года царица налог изменила? Все будут платить с прибыли.
– Это хорошо. Посмотри, Варфоломей Сидорович. Это чертеж электрогенератора, надо гальваническую ванну делать для позолоты часов и браслетов.
– Еще одну новинку придумал?
– После не забудь позвать ученых из Тульского и Московского университетов.
Перешли к обсуждению бумагоделательных и ткацких машин. Здесь у Сергея нужных знаний не было. Став европейским лидером конструкторских идей, он справедливо рассчитывал получить талантливых добровольцев из разных стран. Надо только дать знать, что ищешь эти таланты.
Варфоломей Сидорович с Тимофеем старались узнать, где предел знаниям и идеям хозяина. Но опять были ошарашены:
– До начала апреля привезите на сясьскую верфь шестьдесят нарезных пушек. На каждый корабль оружие, боеприпасы и бронежилеты согласно со списком.
Сергей передал бумаги Тимофею.
– Ты никак в путешествие собрался! – воскликнул Тимофей.
– Да куда тебя несет из дома? – закричал Варфоломей Сидорович.
– Тихо, тихо, господа. Собрался я к африканским берегам, золотые недра пограбить. Вы оба грозите мне безденежьем от строительства железной дороги. Вот и пойду за деньгами.
– Так эти паровые самоходы тебе сейчас нужны?
– Нет, Варфоломей Сидорович, еще есть у тебя время, работай и думай.
– Сколько месяцев тебя не будет?
– Ждите к весне 1769 года.
– Целый год! Нет, хозяин, погоди! Дай нам припомнить все вопросы. Год без твоих советов трудно будет.
– Дабы легче ждалось и не скучалось без меня, тебе, Варфоломей Сидорович, надо сделать двухсотдвадцатимиллиметровую пушку с поршневым затвором.
Сергей протянул чертеж пушки:
– Не смотри на меня грустно, похвастай новыми сплавами.
– Когда уедешь?
– Если сясьская верфь раньше не позовет, то по последнему снегу.
Оба облегченно вздохнули: время есть, можно решить еще много вопросов и получить дельные советы.

На Рождество Аграфена прислала письмо, в котором сообщила, что беременна третьим ребенком. Она звала Сергея в Петербург, но он в Петербург совсем не хотел. Прекрасно понимал, что спокойной жизни у него там не будет. Убивать время в салонах и театрах претило его натуре. Он человек действия, и пустопорожнее прожигание жизни для него утомительно. Кроме этого, он боялся сделать неверный шаг или сказать неверное слово. Совсем маленький город заполнен именитыми людьми со сложившимися взаимоотношениями. Они с рождения в этой среде, а он чужой. Незаметно приехать в Петербург и отсидеться в доме Аграфены не получится. Его уже знают, и он просто обязан нанести визиты. Эти визиты повлекут следующие, и так далее. Сидеть незаметной мышкой в обществе он не сможет в силу своего характера. Сам себя он знал и был уверен, что поездка в Петербург принесет только неприятности. Написал Аграфене полное нежности и любви письмо. Писать о невозможности приехать в Петербург он не мог: сам же советовал построить дом в столице. Пришлось оправдываться делами заводов и новыми проектами. Обещал приехать в конце февраля по дороге на сясьскую верфь.

Переход на новую налоговую систему потребовал от дворян денежных выплат в пользу казны. Купцам не хватало денег на скупку возросшего количества зерна. Цены на зерно и другие сельские товары упали. Сообразительным купцам Иосиф Аврумович выдал кредиты. Но деньги остались и в Туле, и в Петербурге, и в Москве. Сергей приказал банку скупить зерно через все филиалы. Если будет необходимость, то свести оборотные средства под ноль. По этому поводу собрали большой совет в московском филиале банка, тщательно рассчитали суточные поступления и расходы на оплаты поставщикам. Пришли к заключению о несомненной выгоде скупки зерна даже под вексель с оплатой под проценты.
Управляющий московским филиалом Савва Борисович даже вспотел, когда посчитали минимальную прибыль от продажи зерна с открытием навигации. Активы банка удваивались. Если зерно везти на склады Амстердама и продавать там, то сумма прибыли будет просто немыслимой. Общее количество товаров на экспорт не изменилось. Продажные цены за границу останутся прежними.
– Надо строить порт в Мурманске, – сказал Сергей.
Тимофей вздрогнул и оглянулся на своих помощников. Сергей заметил нервную реакцию Тимофея и продолжил:
– Мурманск – хорошее место для порта, зимой не замерзает, да дороги туда нет. Дорогой заниматься нет у нас сил. Не волнуйся, Тимофей, это пока всего лишь мысли вслух.

По последнему снегу Сергей поехал на сясьскую верфь. Его надежды набрать экипажи из турецких моряков не оправдались. С ним кроме Николая ехал Хауф, артиллерист турецкого корабля. Согласились продолжить службу и еще двое, матрос-рулевой и десятник абордажной партии. Остальные моряки выбрали спокойную жизнь на берегу. Хауф в Туле детально изучил пушку и боеприпасы. Его друзья сразу уехали на сясьскую верфь. Придется сделать ставку на татар. Сначала он наберет моряков со своих торговых судов, потом возьмет добровольцев вокруг верфи и пошлет гонца в Тамбов и Москву набирать татар. Последний этап набор людей от Дании до Испании. В Швеции искать бесполезно, там половина мужчин под ружьем. Принудительно набирать крепостных Сергей не хотел.
Решение набирать татар на свои корабли было вполне обоснованным. Сергей помнил советскую статистику по латвийскому пароходству. Среди моряков сорок процентов украинцы, двадцать – белорусы, столько же татар, десять процентов русских, и еще десять составляли представители прочих национальностей. По статистике Ленинграда, доля моряков-татар была сорок процентов, а русских – десять. Русские не хотели идти в море при Екатерине II, не захотели и при советской власти. Сейчас у него было только пятнадцать человек, если согласится Николай Кочеряко, будет шестнадцать. А требовалось сто шестьдесят человек, из них шестьдесят моряков и сто человек для десанта на континент и закладки крепости. Выходить из Ладожского озера без экипажей Сергей не собирался. Можно попасться пиратам уже на Балтике. Ведь в океане следует ожидать нападения с любого корабля. Смешанный национальный состав не смущал. Понятие национального самосознания появилось лишь в ХХ веке. До этого были только религиозные конфликты, и то провоцируемые Римом. Других воинствующих религиозных конфессий не было.
На стапеле сясьской верфи два корпуса резко отличались от других своим хищным видом. Острые носовые и кормовые обводы говорили о явно военном назначении этих кораблей. Всего одиннадцать судов было готово к спуску. Все они ждали ледохода, после которого их спустят на воду и поставят мачты. Семьдесят три моряка работали на верфи в ожидании спуска своих кораблей. Надо присмотреться и выбрать себе в экипажи лучших моряков. Евстафий Петрович гордо показывал верфь. Корабли разной степени готовности стояли рядами на стапелях. По мере готовности строительного этапа паровая лебедка передвигала корабли из цеха в цех.
– В этом году спустим еще двадцать—двадцать пять кораблей. Идем в цех закладки килей, покажу наш пятидесятиметровый первенец.
– Уже решился на корабль в две тысячи тонн?
– Как услышал от тебя про комбинированную сборку киля, спать не мог, пока не придумал.
– Размерами кораблей не увлекайся, надо набрать опыт поведения кораблей на волнении. Ты книгу Эйлера по теории прочности корпуса читал?
– Трудно осилить, не все понятно. Но все юноши согласно твоему приказу учатся в новгородской гимназии.
– Какие сложности встретились при сборке моих баркентин?
– Клепка непривычна, но молодежь на твоих заводах училась и справилась в сроки.
– Настанет время, и все корабли с клепаным корпусом будут.
– Будут течь клепаные швы, лист на лист плотно приложить невозможно.
– Ты прав, клепаный корпус требует совсем другой технологии, стальной лист на стапеле не приложить, как доску.
– Ты куда собрался на своих кораблях? Или все в секрете держишь?
– Какой секрет, если скоро экипаж собирать начну? В Африку, золото добывать.
– Тогда понятно. Но пушек маловато, давай я еще орудийные портики прорежу на шесть пушек. Времени достаточно, и задержки со спуском не будет.
– Мне линейный корабль не нужен, лучше покажи десантные шлюпки.
– Как скажешь, хозяин, пошли смотреть приготовленное на складе имущество и снабжение. Затем опытный бассейн с новыми моделями.
Сергей постепенно познакомился со всеми моряками. Слухи о походе в Африку, привезенные двумя турецкими моряками, теперь подтвердил сам хозяин. Моряки быстро разделились на три части. Одним было интересно посмотреть и послушать, но сами туда не собирались. Другие, с авантюрной жилкой, хотели все узнать и, возможно, присоединиться. Искателям приключений было важно само приключение, и они старались привлечь к себе внимание хозяина. Сергей присматривался ко всем морякам. Достойного кандидата можно привлечь достойными деньгами. Набирать экипажи из преданных лично ему людей он не собирался. Преданные и бестолковые сами погибнут и его за собой утянут. Умные и несогласные сами думают и его заставят хорошо подумать.
Ледоход начался, когда он осматривал засыпанные зерном склады. Река Сясь вскрылась, скоро вскроются Ладога и Нева. Первыми спустили баркентины и подвели к достроечной стенке для установки мачт и такелажа. Через полтора месяца корабли будут готовы и начнутся ходовые испытания. Отдав все необходимые указания, в том числе, каких моряков придержать на верфи, он решил съездить в Петербург и уделить несколько недель Аграфене. Занятость на верфи давала возможность ограничиться минимальным количеством обязательных визитов.
Встретила его Аграфена сдержанно, обиделась на отказ приехать в декабре. Но Сергей нежно поцеловал ее, потом детей – и сразу повел женщину в спальню. Лед растаял быстро.
Утром решил нанести визит генералу Сумарокову, где был встречен радушно. Разговор с генералом ошарашил Сергея новостью. Король Польши Станислав Понятовский захотел повторить шаги герцога Бирона. Недавно Бирон ради спасения Курляндии от прусской оккупации упал перед Екатериной II на колени и просил взять его корону. Он умолял императрицу спасти его народ. Станислав Понятовский также упал перед Екатериной II на колени с предложением своей короны. Но императрица не хотела неизбежной войны. Она согласилась взять Восточную Польшу от Пруссии до Карпат в обмен на поставки русского оружия. Россия, в принципе, вернула свои территории – Литву, Белоруссию и Бесарабию. Территории, захваченные Польшей в период борьбы России с татарскими ордами. Но Турция считала это достаточным поводом для объявления войны России.
От Сумарокова Сергей поехал к портному, где заказал одежду для визита к Екатерине. Некий коктейль гвардейского и морского мундиров, с золотым шитьем под форму ХХ века. Любой человек с первого взгляда определит как скромно выглядящую, но дорогую и элегантную одежду. Портной заикнулся про сроки, но Сергей сразу пресек:
– Если будет готово завтра утром, в обед получишь швейную машинку с оплатой в рассрочку.
– Господин Алексеев, если сегодня в полдень я получу швейную машинку с оплатой в рассрочку, завтра утром вы получите свой заказ бесплатно.
Сергей написал записку Исааку Иосифовичу и дал портному. Остаток дня провел с Аграфеной и детьми.
Утром Сергей пришел в Зимний дворец и попросил аудиенции у царицы. К удивлению, его сразу впустили в кабинет, и он понял почему. Императрица ругала высокого почтового чиновника с применением «солдатского лексикона». Желая максимально унизить человека, приказала впускать всех. В кабинете присутствовало более десяти просителей. Екатерина размахивала перед лицом чиновника пачкой бумаг и как бы нечаянно била несчастного по носу. Слушая императрицу и тихо расспрашивая свидетелей, Сергей узнал суть происходящего.
Дворянка Ярославской губернии Анна Матвеевна Дворянинова любила писать письма своим подругам. Однажды заподозрила своего слугу в утаивании денег за почтовые услуги. Провела следствие, результат следствия ее разгневал, и она отправила жалобу императрице. Ее письма относили разные слуги, и все платили разные деньги. Но хуже того, в книге регистраций были записаны совсем другие суммы. Конечно, меньшие, хотя и разные. Екатерина приказала провести в нескольких губерниях негласную проверку. Везде был обнаружен обман и произвол в назначении цены.
Дождавшись паузы в гневной речи Екатерины, Сергей сказал:
– Ваше императорское величество, разрешите обратиться.
– Чего тебе?
– Проблема произвола и воровства почтовых чиновников легко устранима.
Императрица удивленно повернулась:
– Это как?
– Почтовое ведомство издает единую тарифную сетку.
Сергей подошел к столу Екатерины и быстро набросал на двух листочках бумаги образец тарифной сетки, которая в советское время лежала на столе в каждом почтовом отделении. Екатерина с одного взгляда поняла смысл:
– Что предлагаешь против воровства?
– Монетный двор печатает почтовые марки с портретом Екатерины Великой, – он показал рукой на императрицу, – но различной номинации.
Сергей набросал образец почтовых марок.
– Каждая номинация имеет свой цвет, цена указана в углу марки.
– Не понимаю смысла.
– Я прихожу на почту, мне определяют тариф в один рубль, я плачу один рубль, а служащий наклеивает на письмо марку в один рубль.
– Будет учет марками вместо денег?
– Нет. На почтовой станции марок меньше на рубль, а в кассе денег больше на рубль, украсть невозможно.
Екатерина внимательно посмотрела на Сергея и сказала, обращаясь к почтовому чиновнику:
– Может, тебя на рудники отправить – думать учиться? Иди, и через месяц жду все бумаги на подпись.
– Зачем пришел? – Екатерина повернулась к Сергею.
– Прошу каперский патент против Турции на условиях половины приза.
Императрицу было трудно удивить, но здесь ей понадобилось время. Она прошла вдоль кабинета, потом вернулась к столу и села:
– На сегодня прием закончен, – сказала она слугам. Потом Сергею: – Ты садись, Алексеев.
Слуги выпроводили просителей из кабинета и закрыли дверь.
Этот юноша снова ее удивил. Когда он совершенно просто сказал, что есть серебро на землях Демидова, она ожидала просьб дать участок на демидовских землях. Но он ничего не просил. Демидов через две недели прибежал с радостной вестью о найденном на его землях серебре. Она уже смирилась с тем, что воруют все, и Демидова не наказала, притворилась доверчивой дурой. Когда этот юноша предложил изменить систему налогов, она была уверена, что казна соберет меньше. Железо, зерно и прочее продавалось за границу, значит, по максимальной цене. Дворяне продадут зерно купцам внутри страны. Денег получат меньше, и ей заплатят меньше. Просто она устала месяцами считать и торговаться за копейки. Пусть получит на несколько тысяч меньше, но больше будет времени на отдых и развлечения. Когда в феврале получила отчет о собранных налогах, не могла поверить в цифры. Казна получила вдвое больше при равном урожае. Екатерина специально велела узнать про урожай.
Она посмеялась, когда он попросил земли на окраине. И вот война, генералы уверены во взятии Крыма. Этот юноша становится самым богатым дворянином России. Она велела за ним присматривать, и ничего. Бегает с места на место, занимается своим имением, заводами, банком и институтами для бывших гимназистов. Общества не чурается, женщин не избегает. Желанный гость в любом доме. И вдруг каперское свидетельство против Турции. Да его там, как червя, размажут и не заметят. Или она что-то не понимает, как в этом случае с почтовыми дуралеями, где решение оказалось проще простого.
Вон та шкатулка приготовлена для него. В шкатулку сложены грамоты всех университетов и академий Европы. Все как один избрали его почетным академиком или профессором. Все просят приехать и прочитать курс лекций. В каждом письме из Европы ее спрашивают о нем. Восхищаются его талантами, ее поздравляют за мудрость, позволившую вырастить гениального ученого и талантливого изобретателя.
Этот юноша за год в Петербург ни ногой. Месяц просидел на Ладоге, в сторону столицы даже не посмотрел. Как узнал про войну, сразу примчался во дворец за каперским патентом.
– Где разбойничать собираешься?
– На Средиземном море.
– А ты знаешь, что на Средиземном море только турецкие и алжирские корабли? Франция дань платит Турции за право вдоль своего берега плавать.
– Этим Средиземное море и хорошо, не ждут там кораблей из Европы.
– За последние тридцать лет объединенные эскадры Англии, Испании и Франции дважды пытались дать бой алжирскому адмиралу, да оба раза биты были.
Екатерина переложила бумаги на столе.
– Мне донесли, у тебя на верфи одиннадцать кораблей, надеешься одиннадцатью кораблями алжирского адмирала побить.
– Я пойду в Средиземное море каперством заниматься на двух кораблях. Алжирских адмиралов пусть боевые корабли бьют.
– Вот как?
– Я не за воинской славой иду, а за деньгами для русской империи.
– И много денег думаешь привезти? Как бы голову свою там не оставил.
– Что сейчас грудь выпячивать? Вы ведь знаете, цыплят по осени считают.
– Почему бы тебе на Черном море не разбойничать? Два корабля в Александровске стоят.
– Черное море маленькое, меня быстро найдут и к берегу прижмут, получите потом мою голову в мешке.
– Я в морских науках не сильна, приходи вечером на ужин. Награды получишь и каперское свидетельство. Что еще просишь?
– Для снаряжения кораблей сто моряков с восемью офицерами и сто солдат с двумя офицерами и порох.
– Солдаты тебе зачем?
– Абордажная команда нужна. Как приз захватить без абордажного боя?
– По возвращении дом в Петербурге построишь.
Из Зимнего дворца Сергей поехал в банк к Исааку Иосифовичу. После рождения детей он построил типографию на Яузе рядом с бумажным заводом. Решил издавать детские сказки с картинками. Можно легко получить подряд на почтовые марки, если сейчас ловко развернуться и угодить почтовым чинам. В банке до вечера диктовал письма. Освободился, только когда уже надо было ехать в Зимний дворец. Все сказанное Екатериной касательно Средиземного моря было истинной правдой. Там могли плавать только подданные турецкого султана. Линейные корабли Турции достигали пяти тысяч тонн и были вооружены четырехсотмиллиметровыми пушками.
Корабли построены специально для Средиземного моря, в океане они могли переломиться. Через Босфор их было трудно, почти невозможно тащить на буксире. Но Черное море было турецким озером. Корабли были устрашением для всех государств Европы средиземноморского побережья. Если турецкая эскадра выстроится в линию, то только самоубийца подойдет к этой эскадре. В своих лекциях по тактике морского боя в морском корпусе Сергей подробно описывал достоинства и недостатки линейного боя. По этой причине турецкие моряки, как впоследствии и английские, не имели опыта морских боев. Их интересовало только устрашение и перевозка сухопутных войск.
Алжирские военные корабли – самбуки были идеально приспособлены к условиям Средиземного моря. Алжир входил в состав Оттоманской империи, но ввиду отсутствия какой-либо внешней угрозы обходился без военного «допинга» со стороны Стамбула. Самбуки были легкими и быстроходными кораблями с вооружением от шести до двадцати пушек. Арабы – прекрасные моряки, многому научившие в свое время португальцев и голландцев. Алжирские моряки умело использовали преимущества своих кораблей в боях против европейцев. Арабы не лезли на своих самбуках под пушки линейных кораблей. Их корабли, как стая собак, рвали линию на куски. За что обиженные европейцы называли алжирских моряков пиратами. Ну не хотят они воевать по европейским правилам! Тем не менее самбуки патрулировали западную часть Средиземного моря. Регулярно отлавливали отчаянных купцов, рисковавших ради прибыли прорваться к итальянским берегам. В итальянских княжествах можно было купить контрабандные турецкие и арабские товары.
Сергей не собирался воевать с турецкими линкорами и не боялся алжирских самбук. От линкоров его баркентины легко уйдут, а алжирцев он отгонит артиллерией. У него была задача получить от Екатерины моряков и солдат и, не заходя за линию Тунис – Мальта – Сицилия, отловить несколько торговых кораблей. Он не помнил, какой должна быть продолжительность русско-турецкой войны. Помнил только, что в результате будут взяты Крым и Измаил. После перехода русской армии через Дунай турки будут просить мира, Великобритания слегка ограничит Екатерину, пригрозив сократить покупки зерна и железа…
И моряки, и солдаты были нужны Сергею. В русском флоте не было морской пехоты по причине другой тактики морского боя, исключающей абордаж. Морской гвардейский экипаж после Гангута перешел в ранг «парадных» частей. Обычные солдаты лучше всего подходили как крепостной гарнизон. Всего планировалось поэтапно построить три крепости. Первую – на побережье у Львиной горы. По расчетам, задержка с десантом в Африке будет не более восьми месяцев. Но задержка вполне оправдана получением реальной и обученной военной силы.
Он приехал в Зимний дворец к назначенному времени. Слуги без промедления провели его в знакомый «зал ожидания». Здесь он оказался в центре внимания – не то что в свой первый визит во дворец. Но ожидаемых вопросов о крымском походе не последовало. Его усадили на диван рядом с Зиновием Петровичем Щепотевым, и начался светский разговор ни о чем. Через некоторое время Сергей понял: с ним просто знакомятся. Хотят составить мнение о достоинствах и недостатках этого замеченного императрицей провинциала. Подобного положения необходимо избежать. В его планы не входило сближение с придворными Екатерины, неизбежное участие в их возне и интригах. Лучше всего находиться вне придворной суеты и поддерживать со всеми ровные, доброжелательные отношения. Сергей начал уводить разговоры от персоналий на обобщение. Стал больше шутить и сбивать направление разговора к моде, архитектуре и театру. В разговор вступило больше женщин, посыпались комплименты и сетования на малочисленность театральных трупп. Сергей заговорил о необходимости построить еще театры. Ведь развлечений было мало: или иди на спектакль, или сиди дома.
Наконец позвали к столу. Величественно вошла Екатерина, все поклонились и начали рассаживаться.
– Алексеев, садись сюда.
Сергей вздрогнул. За что? Не нужно ему этого! Но, счастливо улыбаясь, подошел к указанному месту и с поклоном благодарности сел по левую руку царицы. Следует быть настороже и не повторить ошибок переводчиков русского языка при Черчилле. Премьер-министр выгнал одного переводчика во время обеда в Тегеране за то, что бедолага ел мясо, когда Черчилль обратился к Сталину. Несчастный был вынужден выплюнуть мясо в ладонь, но с переводом задержался. И хотя переводчик Сталина прошептал на ухо вождю фразу по-русски, Сталин продолжал ждать перевода от переводчика Черчилля… Другой переводчик лишился карьеры в Крыму. Он увлекся созерцанием красот дворца Воронцова и упустил фразу премьер-министра. На что Черчилль зло сказал: «Вы сюда приехали любоваться красотами или переводить?»…
Ужин проходил спокойно, все насыщались блюдами от поваров Екатерины. Сергей вел легкую беседу с фрейлиной императрицы Марией Ильиничной Путовой. Сидящий рядом с царицей Григорий Орлов хныкал и сюсюкал по поводу ее приказа выехать летом в действующую армию. В самом конце ужина, когда Сергей подносил к губам бокал смешанного с водой вина, он услышал:
– Алексеев!
Сергей по военной привычке автоматически встал. Екатерина, не ожидавшая такой реакции на свои слова, вздрогнула и озадаченно на него посмотрела. Затем продолжила:
– Своими научными трудами ты прославил Россию во всей Европе. Каждый университет и академия наук желает видеть тебя и услышать твои лекции.
Екатерина протянула руку, слуга подал рулончик бумаги.
– За прославление России перед всей Европой жалую тебе титул графа! По праву обширных земель и больших владений сей титул будет наследным.
Екатерина протянула Сергею титульную грамоту. Придворные озадаченно умолкли и смотрели на Екатерину. Сергей поднял свой бокал:
– Слава Екатерине Великой! Служу России! – и выпил.
Придворные последовали его примеру и, нестройно повторяя тост, выпили следом. Екатерина встала из-за стола и пошла в зал.
– Алексеев, – снова позвала императрица, – желаю видеть тебя в Петербурге. Посему велела Муравьеву отмерить тебе участок под дом у канала рядом с Казанским собором.
Сергей со словами благодарности низко поклонился, мысленно отчаянно матерясь.
– Я закажу у архитектора Растрелли трехэтажный дом, достойный твоего посещения.
Строить дом на берегу Екатерининского канала будет очень дорого. Поможет только Растрелли, «портфель заказов» которого переполнен, а это надолго задержит строительство.
– Ну-ну, – Екатерина с прищуром на него посмотрела, – слуги передадут тебе все бумаги, когда будешь уходить. Расскажи все самое интересное о своем крымском походе.
– Это был не поход, а цирк шапито.
Екатерина весело засмеялась.
– Говори, – велела она.
Сергей начал рассказывать о важных с военной точки зрения деталях своего похода. Обратил внимание на отношение казаков к земледелию. Казаки совершенно равнодушны к земле, на которой живут, их интересует только грабеж. Если добычи нет, уходят к другому атаману.
– Похожие слова пишет генерал Нащокин, – задумчиво сказала Екатерина, – в любом случае после взятия Крыма казаки с крепостями на этих землях больше не нужны.
– Казачью вольницу надо гнать, казаков с атаманами посадить на пограничную землю, чтоб и себя кормили, и свои земли защищали.
– Мои генералы советуют после взятия Азова дать казакам земли на реке Кубань.
– Здесь я не советчик.
– Я хочу в этом году подписать указ о Земельном банке и воле для казенных крестьян, это твоя идея, что присоветуешь?
– Указ надо подписывать после окончания сева, многие горячие головы захотят сразу бежать на плодородные земли, а так будут вынуждены ждать урожая.
– Ты грозил бегством рабочих с уральских казенных заводов.
– Треть убежит, но сейчас железа много выплавляют, и ущерб будет маленький.
Сергей был безразличен к данному этапу своего плана. Земель в России много, и добровольное переселение свободных крестьян приведет только к увеличению сбора зерна. Мгновенного толчка к развитию промышленности реформа не даст. Это в Европе крестьяне получили свободу, но лишились земли. Вынуждены были соглашаться на любую работу за кусок хлеба.
– Непонятный ты, граф Алексеев, знаний у тебя много не по годам.
– Можно мне поговорить с Павлом?
Екатерина снова с прищуром на него посмотрела.
– Поговори, он давно просил встречи с тобой, думаю, вреда не будет ни тебе, ни ему.
Сергей давно приметил мальчика и рассчитывал с его помощью уйти из дворца. Он знал, что здесь давно по неписаным правилам царят законы матриархата. Совсем не хотел, чтобы одна из приближенных фрейлин выбрала его на ночь. Сергей подошел к Павлу и низко поклонился:
– Добрый вечер, ваше императорское высочество.
– Ты новый фаворит матери?
– Я надеюсь через неделю покинуть Петербург.
– Почему не хочешь жить в Петербурге?
– Служить России и короне можно везде. Петербург маленький, а Россия огромная, значит, и пользы вне Петербурга можно принести больше.
– Странные слова. Все дворяне стремятся в Петербург, а не из Петербурга.
– Простая причина. В столице деньги можно получить, за ее пределами деньги надо заработать.
– Ты хочешь сказать, что в Петербурге все дворяне получают деньги безосновательно?
– Этого я не знаю, но цены в городе в десять раз выше, чем в Москве.
– Интересно, я про это никогда не слышал! Ты будешь служить мне?
– Каждый дворянин будет тебе служить, когда ты взойдешь на престол.
– Я спрашиваю про службу лично мне. На престол я взойду через четыре года, когда мне исполнится восемнадцать лет.
– Я сделаю все для твоей пользы. Кто тебе сказал про коронование в восемнадцать лет?
– Все говорят о моем праве на корону в восемнадцать лет, сейчас она просто регент.
– Я этого ни от кого не слышал, и в первую очередь не слышал от императрицы.
– Она должна отдать мне корону отца, корона моя по праву наследия.
– Борьба за корону только во вред России. Возможно, корона твоя по праву наследия, но в России слово императора выше закона.
– Ты защищаешь мать и убийцу отца!
– Уйди от эмоций к холодному разуму. Твоего отца убили не по воле матери. Он пошел один против дворян и свергнут дворянами. Свергнутый император не может быть живым.
– Если у меня будет много сторонников, я могу занять трон и править Россией!
– Это плохая мысль, учись у своей матери Екатерины Великой. Она не стремилась к власти, но, став императрицей, умело правит, защищая интересы даже тех, кого не любит.
– Ты меня убеждаешь в том, что император не должен принимать решений, не угодных подданным. Даже если подданные потом поймут пользу решений императора.
– Сначала твои подданные должны понять пользу, а уж потом надо издавать указ. Окружающие тебя люди в первую очередь говорят то, что выгодно лично им.
– Отсюда один вывод: все подходят ко мне ради своей выгоды. В чем твоя выгода?
– Ваше императорское высочество, выведи меня из дворца.
– Так ты за этим подошел?
– Да, не место мне здесь. Я человек провинции и оружия, во дворце меня затопчут и не заметят.
– Ты меня удивляешь, тысячи дворян мечтают войти в двери Зимнего дворца, а ты просишь помощи, чтобы уйти. Следуй за мной. – Последние слова Павел сказал очень громко и пошел к боковой двери.
Они пошли внутренними коридорами дворца, Павел остановился у двери и сказал:
– За этой дверью выход на гостевую лестницу, не забудь взять дарованные документы. И все же я не согласен править в угоду всем!
– Не надо забывать, что Петр Третий свергнут на глазах твоей матери. Она напугана на всю жизнь. Дворяне легко могли убрать и ее. Затем посадить регентом другого человека.
– И как избежать дворянского бунта?
– Выход простой, и ты его знаешь. Выборный сенат, пусть дворяне дерутся друг с другом и приносят на подпись решение, за которое проголосовало семьдесят процентов сената.
– И будет бардак, как в Польше.
– Или порядок, как в Швеции или Англии. Разница в финансовой независимости правителя от дворян.
Павел посмотрел Сергею в глаза.
– Если в казне есть деньги, ты от дворян независим, они не смогут склонить императора к одной или другой группировке.
– Мои учителя много о тебе говорят, они были на всех твоих лекциях и переписываются с преподавателями твоих университетов.
Для Сергея это было новостью.
– Только ты содержишь школы и университеты. Другие дворяне на науку и рубля не тратят.
– Рубль, затраченный на науку сегодня, через десять лет даст сто рублей.
– С тобой интересно говорить, приходи завтра.
– Спасибо, ваше высочество, но я не смогу. Завтра начинаю отбирать экипаж на свои корабли и через неделю еду на сясьскую верфь.
– Когда в плавание?
– Минимальный срок тренировок – один месяц.
– Я приеду на сясьскую верфь. Много разных разговоров о твоих делах, хочу увидеть сам.
На том и расстались. Сергей поехал к Аграфене. С утра надо начать отбор будущих соратников.
Слуга увидел знак Екатерины и подошел:
– Он убеждал Павла не настаивать на праве престолонаследия по достижении восемнадцати лет. Учиться у матери управлению государством.
– Что еще?
– Называл тебя Екатериной Великой и призывал Павла учитывать интересы дворян.
– Дальше.
– Предлагал сделать сенат выборным, чтобы дворяне ругались там и не досаждали тебе.
– Дальше.
– Жалел тебя, говорил, трудно тебе.
– Что Павел?
– Сначала назвал его защитником убийц, потом обещал приехать на сясьскую верфь.
– Он уехал к старой купчихе?
– Да, ваше величество, у них общие дети, но деньги они не смешивают.
Екатерина назвала Аграфену «старой купчихой», хотя сама была старше Аграфены прочти на десять лет. Этот избегающий дворцовых залов юноша чем-то заинтересовал ее, возможно, как раз тем, что избегал дворца.

В семь часов утра Сергей вместе с Николаем были в казармах резервного полка. Он хотел выбрать сотню физически наиболее развитых солдат. Но посмотрел на утреннее построение и отказался от ненужной затеи. Сутулых, с впалой грудью, дохляков призывного пункта XXI века в строю он не увидел. Начал наблюдать рутинные мероприятия воинской части. Старался подметить индивидуальные качества, которые потом помогут сформироваться в дружный коллектив. В девять утра пришел командир полка. Сергей представился и показал бумагу из Зимнего дворца. Командир полка был безразличен, на то и резервный полк. Он готовит новобранцев и передает их в регулярные части.
Солдат построили, Сергей неторопливо прошел вдоль строя, отмечая взглядом приглянувшихся. Затем встал рядом с полковником и сказал:
– Мне нужно сто солдат для службы в Африке, но сначала повоюем с турками на моих кораблях в абордажной команде.
Он сделал паузу, давая возможность обдумать услышанные слова, и добавил:
– Добровольцы, два шага вперед!
Из строя вышли три человека. Оно и правильно. Одно дело служить в столичном гвардейском полку, другое дело – неведомая Африка. Сергей снова пошел вдоль строя, показывая пальцем на выбранные жертвы.
– На сборы тридцать минут, через тридцать минут он отведет вас на корабль, – и показал на Николая.
– А ты, граф, воинскую службу знаешь, – сказал полковник, – выбрал лучших.
После плаца пошли в офицерскую казарму, где ждали вакансий два десятка молодых дворян. Прошедшие домашнее обучение юноши умели хорошо маршировать, стрелять и махать саблей. Знали выездку и умели гарцевать в седле. Все кандидаты были на вид здоровыми и физически крепкими. Сергей поговорил на общие темы сначала со всеми офицерами, затем с каждым отдельно. Откуда они родом, кто родители, каково имение, кто из родственников служит и где. Пообщавшись до обеда, в заключение указал на двоих. Дал каждому по десять рублей вместе с приказом:
– Господа, жду вас на сясьской верфи. Можете с собой ничего не брать, обратно вернетесь через год. Если будете живы и если захотите.
С тем и откланялся. Он специально не сказал, где находится верфь, как и когда туда добраться, устроив тем самым своеобразный экзамен.
При желании узнать все просто. В Петербурге уже много разговоров и о его графстве, и о каперском свидетельстве. Следующий визит – в экипаж. Балтийский флот был еще на зимовке, и он без труда набрал артиллеристов, сигнальщиков, рулевых и двух старших боцманов. Старшим боцманам приказал набрать еще шесть боцманов мачт. Затем совместно добрать матросов и камбузный персонал с вестовыми. По готовности идти к Неве, где их ждет на якоре торговый парусник «Голубая волна».
Остался последний и самый важный вопрос. Надо подобрать морских профессионалов. Сергей знал еще со времен своей учебы в ВВМУ им. М. В. Фрунзе, что в русском флоте русских командиров кораблей не было. Все командиры кораблей и большинство офицеров были набраны от Шотландии до Португалии. Хотя это были худшие из моряков, пожелавшие сменить свою бесперспективную службу дома на спокойное плавание в Финском заливе. Но других вариантов у него нет. В данном случае военный офицер предпочтительнее любого шкипера. В маленьком зале Адмиралтейства его ждало около тридцати молодых офицеров. Все остальные офицеры Балтийского флота заболели. Из этих тридцати офицеров семеро желали пойти с Сергеем в Средиземное море. У остальных были веские обстоятельства отказаться. Из семерых добровольцев пятеро мичманов – прибалтийских немцев и два лейтенанта. Последними были братья-близнецы Илларион Афанасьевич и Семен Афанасьевич Писаревы.
– И зачем вы пришли, господа? – обратился Сергей к остальным. – Могли больными сказаться, как и другие офицеры.
Оказывается, они пришли ради интереса. Узнать детали похода и поговорить о море. В прошлом году все слушали его лекции в морском корпусе. Молодежь хотела что-то уточнить или узнать детальнее.
– Илларион Афанасьевич, назначаетесь командиром корвета «Афина», Семен Афанасьевич, назначаетесь командиром корвета «Афродита».
Назначенные командиры встали и поблагодарили за должности.
– Господа командиры, завтра в десять утра жду вас с офицерами на причале Адмиралтейской набережной. Отправимся сразу на верфь и вернемся через год. – Сергей встал: – Для комплекта возьмите вон того светловолосого мичмана. Всем до свидания, клуб веселых и любознательных закрыт на год.
Ситуацию можно было смело назвать провальной. Морские офицеры просто разбежались, как гимназисты от учителя. Сергей вместо профессионалов моря получил двух лейтенантов с пятилетним стажем, двух мичманов с трехлетним стажем и четырех мичманов прошлогоднего выпуска. Какие из них командиры кораблей, какие старпомы, как они будут командовать артиллерийской палубой и работой с парусами? Это равноценно клубу юных натуралистов, посланному в Индию охотится на тигров. Учиться, учиться, учиться и еще раз учиться, как говорил товарищ Ленин. А чему можно научить за два – два с половиной месяца? Он планировал начать патрулирование первого июля. До этой даты можно пройти только программу выживания на море.
У причала Адмиралтейства стояла яхта, построенная по прототипу Л-4 с водоизмещением две тонны. Еще в курсантские времена Сергей увлекался яхтами в клубе училища. На крейсерской яхте Л-4 много раз выходил в Финский залив. Яхта вполне подходит для любой погоды Балтийского моря. В прошлом году Сергей по памяти нарисовал эскиз для Евстафия Петровича. Указал водоизмещение в две тонны. Корабел с нескрываемым удивлением разглядывал эскиз килевой яхты с высокой тонкой мачтой.
– Зачем она тебе? – наконец спросил он.
– Всепогодное почтово-посыльное судно, будет бегать между верфью и Петербургом или верфью и Великим Новгородом. Один человек легко управится, но на всякий случай делай шестнадцать спальных мест.
Яхту прошлой осенью отогнали в Петербург для ходовых испытаний на Балтике. Сейчас она неожиданно пригодилась. Утром Сергей с борта яхты наблюдал, как собираются офицеры. Разговаривая между собой, они непрерывно оглядывались в ожидании нового командира. Их взгляд равнодушно скользил по яхте и по человеку в свитере и простой куртке. Сергей позвал:
– Прошу на борт, господа.
Офицеры узнали голос и закрутили головами, потом посмотрели на яхту и нерешительно затоптались.
– Смелее, смелее, господа. – И он начал поднимать паруса.
Офицеры спрыгнули с причала на палубу яхты.
– Отдать концы, – скомандовал сам себе Сергей и сбросил конец с носовой утки, затем кормовой.
Береговой вахтенный матрос отдал швартовы. Сергей подобрал шкоты, паруса взяли ветер, яхта накренилась и резво побежала по Неве. Офицеры закрыли рты и спустились с палубы в кокпит. Гик мачты был на высоте тридцать сантиметров над палубой. При повороте их просто сбросит в воду.
Яхта ходко шла по Неве. Офицеры начали осваиваться в каюте. Нанятый для охраны яхты матрос-пенсионер показал господам офицерам рундуки с одеждой. После этого занялся приготовлением второго завтрака. Офицеры стали приходить в себя. Послышалась членораздельная речь, первыми в кокпит вышли братья Писаревы:
– Что это за тип? Не лодка, не корабль, маленькая и удобная, а скорость невероятная, паруса совсем чудные.
– Чудные паруса вы, господа лейтенанты, еще увидите. Это прогулочная яхта. Спроектирована специально для морских офицеров, дабы они могли своих дам катать в море.
– Действительно, удобно. Вдвоем, без посторонних людей, или маленькой компанией друзей. Вы ее построили себе для амурных утех?
– Первой целью были почтовые перевозки, дамы – вторичная цель.
– Но яхта слишком мала для почтово-посыльной службы.
– Это только на первый взгляд. Яхта способна выдержать любой шторм и не примет в трюм воды, если не пробить корпус.
Сергей заметил недоверчивые взгляды офицеров и добавил:
– Вы убедитесь сами, когда изучите корпус и устройство яхты.
Яхта подходила к повороту реки, после которого можно было поднять спинакер. Сергей объяснил офицерам, что делать, и они начали готовить к постановке еще один парус. Хотя в их понятии и так над узкой полоской палубы были только паруса. После поворота Сергей дал команду выбрать фал, и впереди вспух еще один парус. Яхта ощутимо вздрогнула и буквально понеслась. Офицеры сели в ряд и недоверчиво смотрели то на паруса, то по сторонам. Дав им возможность прийти в себя, Сергей начал объяснять принцип управления парусами и яхтой. Обратил внимание на бакштаги: забывчивость или пренебрежение к бакштагам приведет к поломке мачты. Когда убедился в правильном восприятии информации, приказал Иллариону Афанасьевичу разделить всех на вахты и ушел в каюту. С таким ветром до полуночи должны прийти на сясьскую верфь.
Мимо Шлиссельбурга прошли до обеда. Возбужденные офицеры громко делились впечатлениями. Восхищались простотой и функциональностью управления парусами и яхтой. Сергей составлял план-график обучения и тренировок, иногда отвлекался на особо громкие возгласы. Он помнил, что крейсерские яхты серии «Ленинградская» в трех типах – Л-2, Л-4 и Л-6 – были отличными проектами. Их выпускали на верфи спортивного судостроения. В конце ХХ века в рамках СЭВ судостроение крейсерских яхт передали в Польшу…
Начало смеркаться, и Сергей вышел на палубу с биноклем. Оба торговых судна с солдатами и матросами они давно обогнали. На палубе судна с солдатами он увидел своих офицеров. Молодцы ребята, быстро и правильно сориентировались.
– Господа офицеры, прошу уделить мне внимание.
Офицеры собрались вокруг.
– На наших кораблях будет два молодых пехотных офицера, сто солдат абордажной команды и двадцать вольных добровольцев. Одной из ваших задач будет помочь им всем адаптироваться в новых условиях.
Посыпались шутки и обычные морские анекдоты.
– Боеспособность абордажной команды – главное условие предстоящего похода. Догнать и лишить хода турецкий корабль – только малая часть дела.
Молодые морские офицеры внимательно слушали.
– Абордажная команда должна захватить корабль, и тогда он станет призом.
– Расскажите о своих планах на предстоящий поход.
– Мы пойдем в Средиземное море и будем патрулировать линию Сицилия – Мальта – Тунис, перехватывая торговые корабли тунисского и алжирского направлений.
– Как мы с двумя кораблями сможем отбиться от алжирских пиратов?
– Алжирских пиратов нет, есть военный флот Алжира, который воюет на море по своей традиционной тактике.
– Но они не поднимают флаг.
– У арабов нет такого символа.
Для офицеров это оказалось новостью. Флаг на корабле не только показывал принадлежность к стране, он являлся одним из важных морских сигналов.
– Прошу соблюдать на кораблях религиозную терпимость к мусульманам, как к будущим пленным, так и к членам экипажа.
– В экипажах будут мусульмане?
– У нас три мусульманина: рулевой, артиллерист и десятник абордажной команды.
Ислам уже был распространен в Нижнем Поволжье, и офицеры отнеслись к информации с пониманием.
– Алжирские корабли будут серьезной опасностью и, возможно, единственной. Я вижу выход только в маневренном артиллерийском бою.
– Сколько пушек на корабле?
– Тридцать. По моим расчетам, наши корабли более быстроходны и артиллерия способна отогнать самбуки.
– Какие корабли ты построил для похода?
– На верфи снаряжают такелаж на двух корветах. Первоначально я хотел снарядить их как фрегаты, но решил не перегружать оружием.
– Чем больше пушек, тем лучше.
– Мы будем вести бои удачи, наша тактика – догнать и захватить вражеский корабль. Или используя свою скорость, убежать, если враг сильнее.
– Какое парусное вооружение на корветах?
– Трехмачтовые баркентины с триселями.
– А что такое баркентины и что такое триселя?
– Господа, завтра утром все увидите, а сейчас справа десять створный огонь сясьской верфи.
На входе в порт Сергей сам встал у руля. Рейд и причалы забиты торговыми судами, пришедшими за зерном и железом. Он решил ошвартоваться по яхтенным традициям. Объяснил офицерам, что делать, и яхта с отдачей якоря встала кормой к причалу верфи. Офицеры молча показали друг другу большой палец. Они оценили маневр и удобство подобной постановки к причалу.
– Подобная постановка к причалу называется средиземноморской, – пояснил заметивший их жесты Сергей Николаевич. – Корабль с солдатами придет завтра вечером, корабль с матросами – послезавтра утром. У вас есть время освоиться.
– Когда можно приступить к осмотру кораблей?
– В любое время дня и ночи, главного корабела зовут Евстафий Петрович Боголюбов. Эти люди проводят вас по квартирам. Спокойной ночи, господа.
Следующий день был посвящен письмам Тимофею и разговорам с его человеком, продающим зерно с сясьских складов. Обещанная Екатериной свобода казенным крестьянам открывала новые возможности для заселения земель. В первую очередь между Доном и Днепром, вдоль планируемой железной дороги. Надо отправить шустрых ребят сманивать крестьян с неплодородных земель. Обещать новоселам выгодную арендную плату за землю и готовый дом. Иосиф Аврумович должен разработать специальный кредит на покупку скота и инвентаря. Возможен вариант аренды с правом выкупа. Спонтанное переселение будет в любом случае. Но зачем ожидать естественного заселения, если есть возможность взять это дело в свои руки? Тем более что земель у него очень много.
Переход налогообложения со сборов натурой на денежную основу неожиданно ударил по Англии. Британия ежегодно покупала у Екатерины шесть с половиной – семь миллионов пудов хлеба и полтора-два миллиона пудов железа. Раньше английский посол заключал с Екатериной договор на покупку, из Англии привозили слитки серебра и золота, обратно вывозили купленный товар. В этом году Екатерине было нечего продавать. Купцы не собирались торговать миллионами пудов, да и не было у них этих миллионов. У Сергея зерна было не меньше и не больше, чем у остальных торговцев. Продажа зерна и железа превратилась в обычную торговлю. Русские купцы продавали зерно для возвращения кредитов и набора денег для новой закупки. Они совсем не стремились продать все сразу. Тимофей, как понял Сергей, состоял в коллективном сговоре с купцами и продал незначительную часть зерна. Он, опираясь на свой флот, готовился все вывезти в свои амстердамские склады, тем самым освобождая место для нового урожая. Продавать зерно со складов в Амстердаме выгоднее. От причалов Амстердама до Лондона один день пути, и реагировать на изменения цен лондонской биржи будет легко.
Хлебная торговля заинтересовала Сергея, и он плотно пообщался с «хлебным эмиссаром» Тимофея. Внутренний хлебный рынок России был полностью занят ограниченным кругом купцов. Ежегодные колебания объемов закупок были незначительны и зависели только от погоды. Зная, сколько зерна они должны купить, купцы продавали свое зерно для выручки необходимой суммы денег. Остальное продавали только по хорошей цене. Купцы скорее соглашались оставить зерно еще на год, чем сбить цену. Теперь, в связи с налоговыми изменениями, они набрали зерна по максимуму. Некоторые даже заложили свои дома, но скупить все не смогли. Тогда с помощью банка старых связей в дело вошел Тимофей.
Сейчас, в конце весны, купцы готовили свои финансы к осенним закупкам. Они уже оговорили между собой объемы, и вопросы внешней политики им были безразличны. Вот возможности Тимофея хранить зерно на складах Амстердама и то, что у Тимофея в Амстердаме есть свой банк, было важно. Тимофей приказал Петру покупать в Амстердаме землю и строить новые склады. Флоту приказано вывозить зерно со складов порта Сясь в Амстердам. Оптовые цены на зерно росли, но биржа на стрелке Васильевского острова в редкие дни предлагала к продаже тысячу тонн зерна. Сергей надиктовал «хлебному эмиссару» срочное письмо для Тимофея. Цены на зерно сильно завышать нельзя.
Плодородные земли Нью-Джерси, Мериленд и Коннектикут сейчас заняты под хлопок, сою и кукурузу. Чрезмерное завышение цен в конечном итоге может привести к резкому падению спроса. Тем более что за океаном урожай собирают два раза в году. Приказал «хлебному эмиссару» держать на бирже ежесуточно тысячу тонн зерна (примерно один процент потребности Англии), но цену не снижать. Необходимо срочно оповестить всех участников «хлебной мафии». Купцы в новых условиях должны иметь своих людей в Англии. Они должны контролировать ситуацию изнутри. Продвигать хлебную экспансию в другие страны Европы.
Сергей переговорил с Евстафием Петровичем о подготовке опытного бассейна и спортивного зала. В качестве спортивного зала решил временно использовать разметочный плаз, а настоящий сделать на следующий год. Прибывших солдат переодели и выдали оружие. Солдаты, глядя на непривычную одежду, посмеивались друг над другом, внимательно оценивали новое оружие. Если черные ружья они уже знали, то назначение двух пистолетов было непонятно. Пистолеты – оружие офицеров. Пять двусторонних топоров с короткой ручкой вызывали недоумение. Необычен и странный кожаный жилет с нашитыми стальными бляхами. Вообще-то, это снаряжение и оружие Сергей готовил для Африки, но другого у него попросту не было. После обеда он построил солдат и сказал:
– Вы являетесь абордажной командой. Первая неделя – общая физическая подготовка, затем будут занятия по проведению боя и владению оружием. – Прошел вдоль строя. – Вы должны уметь быстро перейти на вражеский корабль и убить или захватить в плен экипаж. При переходе на вражеский корабль вас будут ждать такие же бравые ребята.
– С чем они будут нас ждать?
– С желанием убить вас, и вы должны научиться убивать быстрее. У каждого из вас будет по два пистолета и пять топоров, весь бой будет рукопашным, и вы должны уметь драться топорами.
– Что это за сражение на топорах?
– Надо уметь отвлечь врага броском топора или выстрелом из пистолета. Первую неделю с вами занимается Николай Кочеряко.
Затем отпустил солдат на занятия и подошел к молодым офицерам:
– Господа офицеры, вы ежедневно занимаетесь со мной. Четыре часа в день я уделяю физической подготовке и прошу вас присоединиться ко мне. Зайдите на конюшню, вам покажут лошадей.
– Ваше сиятельство, зачем физическая подготовка и зачем верховая езда? Мы на кораблях лошадьми пользоваться не сможем.
– Верховая езда – часть общей подготовки. Общая физическая подготовка нужна для возвращения домой живыми. Вы долго ждали вакансий в резервном полку?
– Мы оба с Вологодской губернии, наши имения приписаны к Петербургу. От вакансий в гвардию мы отказались, у нас нет протекции и денег. В гвардии служить очень накладно и без протекции чина выше лейтенантского не получить. Ждали вакансий в Лифляндию или какую-либо крепость. Возможно, в действующую армию, на войну согласия не спрашивают.
– Что с другими офицерами резерва?
– Все офицеры резервного полка в одинаковом положении. Кто с протекцией, в полк не заезжал – прямо в гвардейские казармы едет.
Офицеры помялись и спросили:
– Ваше сиятельство, мы теперь отставлены от службы. Какое жалованье вы нам положите?
– За время нахождения в городке Сясь жалованье как обычно, с помесячной выплатой. В море жалование удваивается. С приходом на театр военных действий жалованье утраивается.
Офицеры переглянулись.
– Это касается всех, включая нижних чинов. Из приза пять процентов капитанам кораблей, столько же офицерам, и еще столько – на всех нижних чинов. Жалованье из приза вычитается.
– Спасибо, господин граф.
– Прошу уделить время на изучение кораблей. В море может понадобиться ваша помощь. Солдаты после общей подготовки будут разбиты на две роты по шестьдесят человек.
Сергей посмотрел на корабли.
– Сами разберитесь и с ротами, и с тем, на каком корабле будете служить. Прошу принять участие в обучении солдат стрельбе и рукопашному бою.
После разговора с офицерами Сергей вызвал Хауфа:
– Забирай артиллеристов и начинай учебу. Когда присмотришься, разбей на расчеты. Каждый расчет должен отстрелять по десять выстрелов каждым типом снаряда.
– На стрельбы позвать офицеров?
– Конечно, обязательно позови.
– Будет сделано, Рейс-паша. – Хауф довольно улыбнулся.
Через неделю Николай назначил десятников и четырех взводных. С этим маленьким отрядом пришел к графу. Сергей с удовольствием увидел знакомые лица чеченцев, казаков, трех татар и турка. Все в полном обмундировании и вооружении, но без ружей, вошли в здание бассейна.
– Господа, сейчас я вам покажу, что надо делать при падении в воду. Потом вы отработаете этот прием и научите свои десятки.
Сергей прыгнул в воду и, к удивлению всех, остался на плаву, несмотря на стальной шлем, пять топоров и два пистолета, прикрепленных к поясу. Десятники удивленно охнули.
– Кожаные жилеты не только защищают от ударов, но и спасают. Они заполнены морской травой – капкой. Даже раненый и беспомощный воин не утонет.
Сергей подплыл к опущенному в воду щиту и, вбивая топоры поочередно правой и левой рукой, поднялся наверх.
– Упав в воду, вы можете подняться обратно на корабль и продолжить бой вместе с товарищами.
Корабли начали принимать законченный вид, скоро ходовые испытания и тренировки моряков. Сергей пригласил офицеров к себе на обед и после обеда зачитал приказ:
– Мичмана Александр Крюммер и Петр Хардерберг назначаются на должности старших офицеров.
Офицеры встали и поблагодарили за должности, хотя назначения были предсказуемы, из десяти офицеров пятеро были старше Сергея.
– Лейтенантам Иллариону Афанасьевичу Писареву и Семену Афанасьевичу Писареву до начала ходовых испытаний сформировать экипажи и расписать людей по местам.
Сергей продолжал уделять главное внимание подготовке абордажной команды. Солдаты ежедневно стреляли, бросали топоры, разучивали приемы рукопашного боя. Но на первом месте, конечно, общая физическая подготовка. Артиллеристы с берега расстреливали мишени на плотах. Матросы осваивали работу с парусами. Все уже привыкли к многочисленным новинкам, облегчающим жизнь и работу. Привыкли к необычной одежде, оказавшейся функциональной и удобной. Из Петербурга привезли одежду для всех чинов. Сергей ничего не стал изобретать. Он заказал стандартную форму советского флота и морской пехоты с ее тропическими вариантами. Наконец был назначен день выхода кораблей на ходовые испытания.
За два часа до отхода Сергей приказал построить на причале оба экипажа вместе с абордажной командой.
Вышел перед строем в той одежде, в которой был последний раз у Екатерины, но в парадном ремне и с кортиком. Осмотрел строй и начал вызывать к себе офицеров, начиная с капитанов кораблей и их старших офицеров. Каждому вручал кортик со словами:
– Прими символ чести морского офицера.
Следом вручал бинокль. Молодые офицеры очень разволновались. Когда процедура вручения кортиков закончилась, скомандовал: «кругом» и дал отмашку. Запел сигнальный горн, на кораблях начали поднимать флаги. Сергей привычно отдал честь флагу. После завершения ритуала приказал Писаревым по готовности выходить на Ладогу для ходовых испытаний. Сам направился в дом.
– А как же ты? – с недоумением спросил Семен Афанасьевич.
– Что я? – переспросил Сергей. – Если без меня на Ладоге не справитесь, что тогда в океане делать будете? Я на двух кораблях одновременно быть не могу.
В один из дней Сергей с Николаем проводили показательный спарринг в спортзале. Показательный бой предназначался для всех солдат абордажной партии. Сто двадцать солдат и два офицера стояли вдоль стен. Сергей с Николаем, держа в руках по два топора, крутили карусель атак и уходов. Показывали атаки в прыжке и низом, различные варианты ухода от атаки. При проведении одной из атак Сергей заметил боковым зрением лишнее шевеление в зале. Смещаясь по кругу, увидел Павла в окружении воспитателей. Сделал знак Николаю не останавливаться, Николай уже увидел царевича и начал ускоряться. Они показали Павлу настоящий танец смерти. Прыжки и перекаты с ударами ногами и топорами. Стремительные уходы вбок и за спину и снова удары. В зале стоял звон топоров, высекающих при столкновении фейерверк искр. Наконец Сергей увидел, что пот заливает глаза партнеру. Он подал знак остановки. Все-таки Николай на десять лет старше.
Прекратили спарринг, и Сергей подошел к наследнику престола:
– Здравствуйте, ваше императорское высочество, рад вас видеть на тренировочной базе.
– И твоему сиятельству здравствовать. Тренировочная база, – Павел попробовал новое слово на вкус, – интересное название… Ты разбил наш спор.
– Какой спор? – не понял Сергей.
– Мои наставники уверяли, что мы застанем тебя с пером и бумагой над техническими расчетами. Я полагал застать тебя с пером и бумагой над проектами устройства государства.
Павел усмехнулся.
– А ты перед солдатами топорами машешь на зависть цирковым акробатам.
– Офицер обязан учить своих солдат и словом, и делом. Грош цена офицеру, все умение которого в танцах и вине.
– Вы слышали? – Павел повернулся к своим наставникам. – Это слова настоящего офицера!
– Позволь мне вымыться и переодеться.
Сергей пошел в душ, Павел со свитой следом. Когда Сергей открыл воду, Павел воскликнул:
– Ты смотри, горячий дождь! Я хочу у себя такой. – Павел снова обратился к наставникам.
Помучаются бедные с идеей смесителя, пожалел сановников Сергей. В качестве подсказки хотел сделать контрастный душ, но передумал. Разгоряченные мышцы контрастный душ ему не простят. Если Павел сегодня не уедет, то в комнатах увидит и душ, и унитаз, и ванну.
Павел остался, по его словам, императрица дала ему согласие на поездку в Сясь. Он решил остановиться в городке на несколько дней. Сергей принял все меры для того, чтобы наследник почувствовал себя здесь хозяином. Хотя особые меры заключались только в указании заложить большой дом. Приехал в первый раз, может приехать и второй. Следовательно, нужен соответствующий дом для него самого и для гостей. Весть о приезде наследника трона в одночасье облетела зарождающийся город и «армию» Сергея. Все сразу подтянулись и повеселели. Увидеть наследника императрицы – настоящее событие жизни.
В распорядке дня Сергея неизменными остались только физические упражнения. Все остальное время было посвящено Павлу. Мальчик оказался любознательным, старался увидеть все. Подолгу смотрел на работу пилорамы, потом замирал у деревообрабатывающих станков. Часами наблюдал работу плотников верфи. Потребовал показать паровую машину. Полез разбираться с принципом ее работы. Чуть ли не силой пришлось оттаскивать от механизма.
– Вот как выглядит твое изобретение! Я много слышал о твоих паровых машинах. Никак не мог понять, как пар крутит вал и почему паровые машины пользуются большим спросом у промышленников. Сколько у тебя паровых машин?
– Сколько всего у меня паровых машин, не знаю. В Сяси работает семь машин, а вам, ваше высочество, большое спасибо за поданную мысль. Быстро позови Евстафия Петровича с карандашом и бумагой, – приказал Сергей рабочему.
– Что за мысль ты от меня получил? – спросил Павел.
– Пойдем к столу, мысль дороже шампанского.
Павел, Сергей и сановники сели за стол. Скоро прибежал и Евстафий Петрович с рисовальными бумагами и карандашами.
– Опять новинку придумал? – спросил Евстафий Петрович, подавая принадлежности.
Сергей нарисовал подобие короткой баржи. Посередине котел, по краям котла две паровые машины и с бортов по водяному колесу. Если Павел и его учителя продолжали смотреть в ожидании продолжения, то Евстафий Петрович все понял и спросил:
– Почему две машины? С одной машиной легче.
– С двумя буксир развернется на месте. Одно колесо будет работать назад, другое вперед.
– Сделаю. Сегодня пошлю письмо Тимофею, пусть размеры машин и котла присылает. Следующей весной на воду спустим.
– Технические параметры спрашивай у Варфоломея Сидоровича. Заодно объясни, что задумал и зачем.
– Надо новый стапель закладывать.
– Закладывай сразу четыре, спрос большой будет.
– Я и десять стапелей согласен заложить. Где взять людей?
– Весной пленных привезу, сам нужных людей выберешь.
– Подождите, господа, обсуждать свои проблемы, – вступил в разговор Павел, – объясните мне рисунок. Что это и зачем?
Сергей посмотрел на Павла, затем на его наставников. Объяснять надо всем.
– Ваше высочество не раз видели, как по Неве шлюпки на буксире тянут баржи. Я предлагаю по бортам вместо весел поставить водяные колеса. Вращать эти колеса…
– Понял, понял! – закричал Павел. – Это так просто! Почему я сам до этого не додумался?
Судя по уважительным взглядам сановников, они тоже поняли. Но их смущала простота изобретения. Сергей усмехнулся своим мыслям. А почему нет?
– Евстафий Петрович, оформи изобретение на Романова Павла Петровича. Это его идея, я только оформил на бумаге.
Корабел удивленно посмотрел на хозяина, потом низко поклонился наследнику, желая скрыть улыбку понимания.
– До начала строительства не забудь испросить у автора письменное разрешение.
Павел гордо посмотрел по сторонам. Взял лист бумаги и написал разрешение графу Алексееву на безвозмездное использование идеи колесного самодвижущегося парохода.
Конечно, Сергей ничего не изобретал. Просто любознательность мальчика напомнила давно забытые колесные пароходы.
Каждый вечер Павел приглашал Сергея на ужин. За ужином проводились оживленные дискуссии. И наследник престола, и его наставники оживленно обсуждали различные варианты справедливого устройства мира. Граф Алексеев не оставался в стороне от обсуждений, но, обладая знаниями XXI века, упорно вел свою линию. Экономическое состояние государства первично. Политическое и социальное устройство лежит сверху как пыль. Экономически сильное государство в состоянии развивать науку и строить сильную армию. Павел редко вступал в дискуссии, предпочитая слушать доводы разных сторон. Но на тезис «сильное государство – сильная армия» возразил:
– У Чингизхана вообще не было государства, а он от монгольских степей до России дошел.
– Поход монголов нельзя рассматривать как поход победоносной армии, это была огромная кочующая стая бандитов.
– Почему бандитов? – не согласился Павел.
– Они убивали всех на своем пути. Забирали все ценное и молодых женщин. После этого шли дальше.
– Но они брали города.
– Армии враждующих государств захватывали город для себя. Монголы (а после смешения крови с захваченными женщинам – татары) уничтожали города.
– Как это уничтожали?
– Они перекрыли русла рек Амударья и Сырдарья, образовалась пустыня Каракумы, и тюркские племена пошли на запад.
– Татары поджигали деревянные русские крепости с деревянными домами, забирали добычу и уходили в степи, – заговорили наставники.
– Любое сражение в поле татары проигрывали, в любом налете на город они брали вверх за счет пожаров, – закончил свою мысль Сергей.
– Но в конечном итоге мы взяли верх.
– Армия Чингизхана погибла сразу, как покинула монгольские степи, уже через пятьдесят лет в Россию пришли не монголы, а татары.
Сергей попросил у слуги еще стакан клюквенного морса.
– Современный татарин вообще ничего не имеет общего с пастухами монгольских степей.
– Почему ты так решил?
– Не может пленная женщина казахских степей родить монголу монгольского ребенка. Это уже будет метис со смешанной культурой двух народов.
В диспут снова вступили наставники:
– Не может пленная русская женщина родить татарина. Добавьте распространение православной религии среди татар.
– Они были уже совсем другими людьми, когда Иван Грозный взял Казань.
– Распространение среди татар мусульманской религии практически уничтожило нацию, заменив остатки древних традиций арабскими обычаями.
– Интересная у тебя точка зрения.
– Мне трудно судить, насколько это интересно, на мой взгляд, сегодняшние калмыки и башкиры намного ближе к своим монгольским корням.
Примерно в таком ключе шли ежевечерние дискуссии. Однажды затронули тему отмены крепостного права. Опять Павел горячился и предлагал сделать по-европейски.
– Мы не можем просто отменить крепостное право, как это сделали в Европе.
– Но почему? Там просто издали указ, и крестьяне стали свободны, одни остались на земле, другие ушли в город и способствовали развитию промышленности.
– Ваше высочество, ты не учитываешь одну простую вещь. В Европе крестьянину некуда идти. Если ты сегодня подпишешь указ, завтра все, я повторяю, все крестьяне уйдут.
– От нерадивых дворян уйдут, у заботливых останутся.
– Не останутся. На плодородные земли уйдут, которые пустуют благодаря Чингизхану. От Петербурга до Рязани на землях останутся только дворяне в своих усадьбах.
– Ну и пусть сами земли пашут!
– Дворяне поднимут бунт против тебя. Даже в Англии часть крестьян села на корабли и уплыла в Северную Америку.
– Но дворяне бунт не подняли!
– Благодаря серебряным рудникам. Королева Виктория приняла дворян на службу с достойным жалованьем.
– И я подниму дворянам жалованье!
– В Англии дворяне на других кораблях отправились в Северную Америку собирать налоги с убежавших крестьян. В результате нашли богатые залежи золота и серебра.
– Я об этом не подумал.
– По этой причине я и советовал Екатерине двигаться к освобождению крестьян мелкими шажками, следя за наполнением казны. Один неверный шаг – и Россию вмиг разорвут в клочья…

Павел любил смотреть на учебные стрельбы солдат и артиллеристов. Артиллерийские расчеты ежедневно стреляли на берегу Ладоги из шести пушек. Солдаты ежедневно делали по пять выстрелов из ружей или пистолетов. Когда Павел первый раз подошел к артиллеристам, Хауф подал команду «смирно» и побежал к Павлу. Метров за пять он пал ниц и подполз к ногам наследника. Затем поцеловал землю у ног царевича. Павла из ступора вывел Сергей, который шепнул на ухо:
– Поблагодари его и вели продолжать учения.
Павел протянул руку к одному из придворных, затем велел Хауфу встать. Подал ему золотую монету и сказал:
– Благодарю за службу, продолжай учения.
Хауф взвизгнул и снова упал ниц, поцеловал землю и отполз назад метров двадцать. Затем радостно побежал к артиллеристам показывать подарок.
– Откуда у тебя это чудо?
– Из Крыма троих привез.
– Теперь я понимаю, почему ты из Петербурга бежишь. У тебя здесь намного интереснее. Он и перед тобой так по земле ползает?
– Я с ним договорился: сначала дело, а потом бей землю лбом, сколько хочешь.
В один из дней Павел добрался до складов зерна и стоящих под погрузкой судов. Оценив запасы зерна, и наследник, и его наставники, одобрительно смотрели на Сергея. Помещик-землевладелец в России был уважаем. Вечером главной темой разговора было зерно и объемы его продажи за границу. Сергей объяснял:
– Ставка только на зерно неизбежно ставит страну в зависимость от потребителей, а если потребители создадут у себя годовой запас зерна, то они могут легко прижать Россию.
– Богатая хлебом страна может диктовать свои условия всему миру!
– Наше зерно нужно только англичанам. Мы развиваем и будем развивать сельское хозяйство, это снизит цены на зерно. Со временем часть крестьян уйдет в город на заводы.
– Но мы занимаем лидирующее место по производству железа.
– Производство железа, как и производство зерна, – это не конечный продукт, который всегда ценится гораздо выше.
– Но Россия все время развивается!
– Настоящее развитие начнется с появлением свободных рук, когда люди в поисках работы или приложения своей энергии начнут развивать экономику и страну.
Деньги и технологии – мощное оружие. Сергей не собирался все свои знания вываливать на стол. Развитие заводов Кривого Рога и шахт Донбасса должно привести к производству сеялок, косилок, плугов, культиваторов, паровых молотилок и прочего сельхозинвентаря. В результате подобного прогресса увеличатся площади обрабатываемых земель. Строительство железных дорог даст толчок к развитию всей экономики. Главным направлением оставались поиски золота и алмазов в Африке. Это обеспечит финансовую независимость Сергею. Это позволит Екатерине вести независимую внешнюю политику. До начала ХХ века и золото, и серебро будут оставаться деньгами – сколько накопал, столько и напечатал.
Прямой экспорт денег и технологий – вопрос очень опасный. Во время предыдущей депрессии американцы нашли выход в экспорте технологий и денег в Европу. Качать деньги в Японию было уже не выгодно. Японские велосипеды и мотоциклы продавались в Америке по цене мусора. Для защиты от дешевых торговых судов японского производства приняли особый закон. По новому закону судно имело право поднять американский флаг, если было построено в Америке.
Американцы для вложения денег и технологий выбрали СССР и Германию. Но Сталин после завершения строительства первой серии заводов и металлургических комбинатов все национализировал. Такой шаг привел американцев в ярость. Америка разорвала с СССР дипломатические отношения, хотя Сталин и рассчитался сокровищами Эрмитажа и Алмазного фонда. Деньги сегодня или прибыль всегда – разница есть.
Гитлер поступил умнее. Когда в разграбленной Германии заработали новые заводы, он предложил использовать аннексированные территории и получил их. Затем предложил использовать Австрию и Северную Чехию. Последовала очередь Польши для строительства заводов и верфей и для наказания СССР. Но у Гитлера было обещание перед избирателями, перед его нацией. Он должен отомстить, рассчитаться с Францией и Англией. Эти страны должны поплатиться за унижение и грабеж Германии. Гитлер выполнил свое обещание.
Американское правительство попало в тупиковую ситуацию. Надо спасать Англию, но конгресс и сенат категорически против объявления войны Германии. Пришлось спровоцировать Японию. Гибель Тихоокеанского флота дала промышленности огромные заказы на новый флот. А погибшие моряки? На вопрос «жизнь или кошелек?» все государства отвечают «кошелек». Кстати, в 1942 году американцы впервые массово применили атаки с помощью летчиков-самоубийц. Адмирал Нимиц послал с авианосцев несколько сотен самолетов даже без теоретической возможности вернуться обратно. Япония в 1944 году только повторила действия учителей…
Свои знания об оружии и боеприпасах Сергей собирался держать при себе. Созданное оружие вообще необходимо держать в секрете. Ибо до главной фазы своей африканской затеи рассчитывать на защиту и поддержку Российской империи он не мог. Флота в России нет, армия соизмерима с немецкой, польской или шведской. Деньги не позволяли.
Павлу в городке Сясь нравилось. Все дни своего пребывания он выглядел довольным. Часто хвалил Сергея, один раз даже похвалил за хорошеньких девушек. Хотя тут Сергей был непричастен, никаких указаний по ночному развлечению наследника и его наставников он не давал. Это уже была народная самодеятельность. Один раз Павел недовольно заметил, что солдаты одеты, как крестьяне, но Сергей возразил:
– Ваше императорское высочество, вы будете командовать на поле боя десятками тысяч солдат. Моя участь – сотни воинов. Приходите завтра перед обедом на луг, я все покажу.
В назначенное время Павел стоял на краю луга. С противоположной стороны выстроились в две шеренги солдаты. Сергей дал знак барабанщикам, солдаты пошли навстречу друг другу.
– У тебя против них тысяча, – сказал он Павлу, – говори мне команды для своих солдат.
Когда наследник собирался сказать «огонь», Сергей махнул рукой, его солдаты упали и растворились в траве.
– Огонь, – растерянно сказал Павел.
– Мои солдаты лежа стреляют. Мои солдаты уже сделали по десять выстрелов, – посмотрев на часы, напомнил Сергей, – у тебя осталось не более пяти сотен.
– Вперед, в атаку, – крикнул Павел.
Вдруг позади Павла из травы встали солдаты.
– Вот и все, ты в плену. Конечно, то, что ты увидел, это неприемлемо для баталий больших армий. Но для маленьких операций пригодится. Ты, император, маленькими баталиями командовать не будешь.
– Ты прав, граф Алексеев, но показанное тобой действие следует осмыслить.
– Подобная тактика может применяться небольшими отрядами казаков-пластунов.
– Да, для регулярной армии это неприемлемо.
Май подходил к концу, Павел начал собираться в Петербург. Над Ладогой задул нужный ветер. Сергей приказал поставить на «Афродите» приготовленные динамометры для последнего испытания кораблей. Корабль вывел в озеро сам, оба Писарева были рядом. У динамометров стояли рабочие верфи для фиксации всех показаний. Вывел корабль на нужный галс и приказал поднять трисели бомбрамселей. Затем брамселей, и так шаг за шагом увеличивали парусность. На вантах и штагах нагрузка вполне нормальная. Увеличили парусность за счет стакселей фок-мачты и грот-мачты. Все в норме, подняли все возможные дополнительные паруса. Динамометры не зашкаливало, проход мерной мили показывал двадцать один с половиной узел. Больше поднять было нечего, и корабль развил свою предельную скорость, скорость ХХ века. Сергей приказал держать курс на Сясь и спокойно прохаживался по мостику. При подходе к порту дал команду:
– Приготовиться убрать паруса, приготовиться отдать правый якорь!
После входа в реку скомандовал:
– Убрать все паруса!
Раздался визг блоков, засвистели фалы, с шорохом складывались паруса.
– Отдать правый якорь, руль право на борт, задержать цепь, поднять бизань на ветер!
После завершения маневра приказал поднять якорь и подать выброски на причал. Он хотел испытать корабль на пределе возможностей. Они на своей верфи, любая поломка будет быстро устранена. Шесть лет назад он командовал судном в двести раз больше этой баркентины, полный ход которой намного больше двадцати одного с половиной узла. У него причин для волнений совсем нет. Подозвал Семена Афанасьевича:
– Принимай командование, я пойду царевича провожать.
– Примите мое восхищение, граф. Ранее я не постеснялся бы высмеять любого, кто посмел бы сказать о возможности подобных действий и маневров.
– Вы, господа, быстро освоите эту науку. Это вопрос времени.
– Вы показали все возможности корабля, его изумительную скорость и маневренность. Ваша уверенность передавалась всему экипажу. Спасибо за науку.
Сергей привычно отдал честь флагу и сошел на берег. Он видел восторг на лицах офицеров и моряков обоих кораблей, радостное удовлетворение на лицах корабелов. Но его личной заслуги в создании кораблей и навыках управления ими нет. Он человек из другого времени, где каравелла Колумба поместится на палубе прогулочной яхты. Он привычен к другим размерам и другим скоростям. С улыбкой вспомнил медицинское утверждение на заре строительства автомобилей. Врачи вполне серьезно утверждали, что организм человека не выдержит скорости более сорока пяти километров в час.
Увидел довольного Евстафия Петровича, обнял и поблагодарил:
– Спасибо тебе за хорошие корабли, я сделал все для поломки «Афродиты», но сломать не смог, корабль выдержал все мои издевательства.
Евстафий Петрович снял картуз и поклонился.
– Хорошая работа, хорошие и крепкие корабли вышли из твоих рук, еще раз спасибо.
– Меня не за что благодарить, хозяин, в кораблях только твоя заслуга, по твоим чертежам сделано, мы только корпус сшили.
– Чертежи мои, да работа мастера-корабела высшего разряда. Всего соберешь двадцать кораблей этого типа, потом внесем изменения.
– Можем раньше приступить к изменениям. Из плавания вернешься, ты и твои моряки подскажут.
– Нет смысла. Такие изменения называются «ни два, ни полтора». Заметных улучшений нет, а строительство замедляется. Выгоднее все изменения сразу в новый проект вложить.
– Новый проект замыслил?
– Конечно. Зачем на месте топтаться?
– Завтра утром уходишь?
– Выдели людей на погрузку снабжения, потом их из Петербурга на верфь привезешь. Письма для меня посылай Тимофею, он знает адрес, куда доставлять почту для меня.
…Павел стоял у Царской галеры, Сергей побежал к нему. Вышли прощаться и наставники цесаревича. Наговорили много приятных слов и комплиментов. На прощание Павел обнял Сергея и повесил ему на шею медальон со своим портретом. Такая награда ценилось выше любого ордена. Сергей сам сбросил швартовые концы, гребцы налегли на весла, галера ходко пошла в Ладогу. Кесарю кесарево. Было жалко наследника, ему долго ждать своего права на престол. Затем, когда он потребует от Англии возврата Мальты, его убьют собственные дворяне.
Но истории не изменить, и Сергея больше волновала собственная судьба. Он опасался желания Екатерины приблизить его. Участь всех фаворитов одна, новый фаворит всегда убирает предшественника. Недалеко до восхождения Потемкина, почти ровесника Сергея и будущего владельца соседних земель. Город Умань Потемкин построил на своих землях. Сергей видел Григория Александровича дважды, и они были представлены друг другу. В Петербурге открыто говорили о его эпизодических визитах в спальню Екатерины…
Шаги Сергея в сторону Павла могут не остановить императрицу. Надо продумать условия чисто деловых отношений с Екатериной, таких, которые не позволят ей однажды приказом оставить Сергея во дворце на ночь. Он не брезговал и не порицал – понимал, что императрица – такая же женщина, как и другие. Нормальная женщина желает на ночь молодого красивого мужчину. Нормальный мужчина желает на ночь молодую красивую женщину. Уходящие утром получают материальные блага. И ханжество здесь ни к чему. Но сближение с Екатериной неизбежно положит конец его планам, исполнение которых теперь уже близко.
…Корабли встали на сваях у Александро-Невской лавры. Экипажа были распущены на четыре дня. Сергей остался на кораблях вместе с корабелами. Требовалось решить множество мелких вопросов, а оставлять вместо себя офицеров он не хотел. Для них это будет первый в жизни дальний поход. Русский флот дальше Ревеля не ходил. Пусть моряки похвастаются и поделятся с друзьями впечатлениями первого месяца службы. Покрасуются в новой выходной форме.
Вечером отошли от свай и утром прошли мимо Кронштадта. Все делились воспоминаниями о коротком отпуске. Рассказывали, как провели время, кого встретили, передавали приветы от общих знакомых. В Петербурге им уже дали кличку. Злые языки назвали корабли Сергея «бабьей эскадрой». Это было уже не шутливым, а оскорбительным прозвищем. Подобное требовало надлежащего ответа, первым шагом которого и стал ночной проход по Неве. Не увидев корабли, нельзя оценить их возможности.
В Петербурге на борт поднялся Моисей Мертель. Сергей обнял своего «топ-менеджера» и спросил:
– И что тебя понесло из дома, Моисей?
– Ты повторяешь слова моей умной жены.
– Почему бы ни послушаться умной женщины?
– Умные женщины могут умно потратить деньги. С тобой я могу умно заработать умные деньги.
– Ты в этом уверен?
– Я всю жизнь прожил среди арабов и турок. Я знаю тебя. Я уверен, в Средиземном море ты возьмешь большой бакшиш. Я его обналичу в золото.

Сергей провел корабли мимо Копенгагена, и вот встали на якорь на рейде Амстердама. В порт заходить незачем. Петр встретил корабли на быстроходной лодке. Первый визит – к капитану порта, необходимо зарегистрировать каперское свидетельство. Формальности закончились быстро, и капитан порта спросил:
– Господин Алексеев, вы имеете понятие о Средиземном море?
– Да, я имею понятие о Средиземном море.
– Господин граф, вы меня не поняли. Я спрашиваю, вам приходилось бывать в Средиземном море?
– Я был в Средиземном море и был во многих портах Средиземного моря.
– Вы там были в качестве галерного раба и теперь хотите мстить?
– Я там был в качестве командира военного корабля. Я там был в качестве капитана торгового судна. Теперь хочу заработать денег и потренировать своих моряков.
– Вы очень отважный человек, если это правда. Вы первый человек в моей жизни, утверждающий, что посещал средиземноморские порты. Или вы мусульманин?
– Я христианин, и на моих кораблях освященные церковью пушки.
– Прошу вас нанести мне визит, если будете возвращаться морем.
От капитана порта поехали в банк к Аврааму Гофману. Сергей взял нужные адреса в Кадисе и Картахене. До вечера просидели, обсуждая различные планы. Петр дал список ходовых товаров с ценами, что послужило темой разговора о необходимости изменить экспорт. Выгоднее вместо продажи железа увеличить продажу изделий из него. На первый взгляд разница между продажей стального слитка и стальной кувалды или кирки незначительна. Но это только на первый и непрофессиональный взгляд. И Петру, и Аврааму Гофману понравилась идея о строительстве металлообрабатывающих заводов в Нижнем Новгороде. Оба понимали, что не хватает рабочих рук. Они отправляли из Амстердама в Россию примерно сто семей в месяц и считали эту цифру максимально возможной. Изменить ситуацию могут разве что голод, война или эпидемия, от которых люди будут согласны бежать куда угодно.
Разговор о голоде, войнах и эпидемиях подтолкнул Сергея на мысль. Германия, точнее территория будущей Германии, – арена непрерывных войн на многие годы. Надиктовал письмо Тимофею, нужно найти спокойные места, где смогут собираться переселенцы. Необходимо наладить пути перевозки людей из непрерывно воюющих немецких княжеств.
С утра осмотрел с Петром склады и причалы. Посмотрел на паровой молот, переоборудованный для забивания свай. По словам Петра, спрос на эту машину огромный. Обойдя склады с зерном, Сергей вспомнил про забытые им макароны и снова начал диктовать письмо: надо освоить выпуск макаронной продукции. Вспомнил про обычные консервы, тушенку и прочие смеси на основе мяса. Новая головоломка для Тимофея и Варфоломея Сидоровича. К письму приложил нарисованный от руки чертеж машины для забивания свай, как он ее помнил в ХХ веке. Нарисовал вариант работы с воды и вариант работы на земле. Петр, который впервые работал напрямую с Сергеем Николаевичем, удивленно мотал головой. Одно дело слышать о способностях хозяина, и совсем другое – увидеть это рядом, быть в какой-то степени соучастником. После обеда распрощался с Петром и Авраамом и отправился на корабли. Еще лет сто – сто пятьдесят, и банки встанут над производством, начнут делать деньги из ничего.
Подняли паруса и в Кадис. Начало июня в европейских широтах уже вполне комфортно. Ужасы питания моряков парусного флота – плод не владеющих информацией писателей. На кораблях были курятники и свинарники. Баранов держали только мусульмане. Плюс ежедневно свежая рыба, прямо из воды на сковородку. Правда, рыбы бывают ядовиты, но это в экваториальных водах. Все моряки ХХ века проходят курс выживания в океане и знают, что можно есть, а что нельзя даже пальцем тронуть. Ибо яд некоторых рыб опаснее яда кобры.
В Кадисе встали на якорь. Сергей дал экипажам два дня отдыха. Визит к капитану порта был похож на аналогичный визит в Амстердаме. После регистрации каперского свидетельства капитан порта пригласил его светлость графа Алексеева во внутренний дворик. Там они мило беседовали несколько часов. Капитан порта в свое время много раз плавал в Америку. Был рад поговорить с капитаном, который знал этот континент, был во многих американских портах, включая порты Тихоокеанского побережья. На прощанье, как и капитан порта в Амстердаме, сказал:
– Если будете возвращаться морем, обязательно навестите меня.
Испания XVIII столетия была самой сильной и самой богатой страной. Анализ цен, сделанный Петром, говорил о несомненной выгоде продажи трофеев в Испании. Разве что железо в Испании было дешево – очень много собственных богатых рудников. Страна прекратила колониальную экспансию. Король решил не жадничать, настало время осваивать имеющееся. Любой дворянин по желанию мог получить заморские земли. Безземельные дворяне предпочитали Мексику и Кубу. Огромные потоки золота и серебра текли в казну. Порт города Севилья был переполнен кораблями. Огромный военный флот и мощная армия оберегали покой государства. Никто даже не помышлял нарушить сытое довольство испанцев.
Тем не менее век самого богатого государства в мире подходил к концу. Лет через тридцать Франция экспортирует в Испанию революцию. Страна рухнет в пучину хаоса и беспорядков. Гражданские войны будут продолжаться до второй половины ХХ века. Революционные войны охватят и колонии, которые получат независимость. Но к чести испанцев, за эти двести пятьдесят лет междоусобной войны они сохранят свою территорию от внешней агрессии. Все попытки захватить бывшие испанские колонии тоже кончатся ничем. Англия и Америка смогут оккупировать несколько третьесортных островов в Карибском море. Максимальной потерей станет захват Америкой в XIX веке Филиппинских островов. Но в дальнейшем американцы будут вынуждены выплатить контрибуцию в двадцать миллионов долларов.

…После разговора с капитаном порта Сергей нашел дом Габриеля Гильена. Он должен стать менеджером продаж в Кадисе. Дом оказался очень солидным, а сам хозяин известным торговым посредником. Габриель Гильен вел торговые дела с партнерами в Америке и в Европе. Сергей представился хозяину дома и подал письмо из Амстердама. Гильен внимательно прочитал письмо и предложил садиться в кресло. Сам несколько минут ходил по кабинету, потом сел напротив Сергея:
– Как вы оцениваете свои шансы на успех, молодой человек?
– По моим расчетам, шансы – девяносто процентов.
– Следовательно, вы считаете, что ваша вероятность погибнуть или попасть в рабство – десять процентов?
– Нет, десять процентов – это шанс вернуться без успеха.
– А вам известно, граф, что двадцать лет назад объединенная эскадра Испании, Франции и Англии в тридцать восемь вымпелов провела там целый год?
– Нет, я об этом не знаю.
– За год пребывания в западной части Средиземного моря эскадра смогла потопить три алжирских корабля и потеряла семь своих.
– Такие детали мне не известны. Знаю только о провале охоты за алжирскими кораблями.
– Сколько у вас кораблей?
– Два.
– Два? И вы хотите идти с двумя кораблями в Средиземное море!
– Да, я хочу идти в Средиземное море с двумя кораблями и считаю, что вероятность моего успеха – девяносто процентов.
– Вы хотите услышать мое мнение?
– Нет, вы мне скажете о стопроцентной вероятности быть захваченным алжирскими моряками.
– Вы вполне здраво рассуждаете. Не пытаетесь меня убедить в своих морских талантах и прекрасной выучке ваших моряков.
– Вот выучка у моих моряков слабая, практически все новобранцы.
– Я хочу отговорить вас от этой идеи. Сейчас сезон вывоза сахара, и если ваши корабли достаточно быстроходны, вы можете заработать хорошие деньги. Испания и Голландия не воюют, и голландских пиратов можно не опасаться. Хотя о чем я? У вас голландский флаг.
– Флаг на моих кораблях русский, а в Голландии у меня филиал банка, поэтому и рекомендации к вам из Голландии.
– Вдвойне не понимаю. У вас банк, и вы обеспеченный человек, зачем вам лезть в Средиземное море?
У Сергея появилась мысль. Сахарный тростник и пресс по отжиму масла дадут сахарный сироп. Если вместо своей первой идеи примитивного пресса поставить роторный пресс, то с одной стороны непрерывно потечет масло или сироп, с другой стороны жмых. Габриель Гильен по-своему понял молчание собеседника и продолжил свои предложения:
– Если у вас есть банк и он может дать гарантии, я могу договориться с правительством, и вы получите фрахт на перевозку серебра из Пуэрто-Плата.
– Пуэрто-Плата – милое место, богатые серебряные рудники. Еще там хороший табак выращивают.
– Из ваших слов следует, что вы были в Пуэрто-Плата. Ну, как вам мое предложение?
– Есть ли возможность купить плантации сахарного тростника? Действующие плантации с персоналом и рабочими.
– Такая возможность всегда имеется, вы можете купить плантации на Кубе, Гаити, Пуэрто-Рико. Вам какая плантация нужна?
– Меня интересуют плантации с годовой продукцией в десять тысяч тонн сахара. Компактно расположенные поля, предпочтительно на Кубе или Гаити.
Пуэрто-Рико исключалось потому, что этот остров захватят американцы. После захвата они аннулируют все права владения, как они поступали и во всех других случаях. Десять тысяч тонн сахара – это пять кораблей в год и гарантированный сбыт в России. Если в Петербурге поставить маленький сахарный заводик и рафинировать сахар-сырец, то можно увеличить объемы и продавать сахар в Европу. Правда, есть «но» – война со Швецией. В этом случае русское судоходство на Балтике умрет и останется один путь через Архангельск. Прекрасный порт Мурманск требует железной дороги и объемов перевозки по ней. Чтобы достичь нужных объемов, надо разрабатывать медно-никелевый рудник. А людей нет даже для заводов Нижнего Новгорода, не говоря про Кривой Рог и угольные шахты.
– Выполнить ваше желание несложно. Мне потребуется два месяца для переговоров с плантаторами на Кубе и Гаити. Вы приняли решение по перевозке серебра?
– К вопросу перевозки серебра мы вернемся через год. Завтра вечером мои корабли пойдут в Танжер. Если у вас там есть доверенные лица, могу передать им письма.
– Вам нужен посредник в Танжере?
– Нет, у меня в Танжере свой человек.
– Я воспользуюсь вашим предложением, господин граф, прошу до отплытия располагать мной и моим домом.
Сергей сел писать письма в Тулу и Сясь, попросил у Габриеля Гильена рисовальной бумаги и сделал нужные чертежи. Идея с сахаром была беспроигрышной. Развитие испанских колоний проходило стабильно и без внутренних потрясений. Жестокое угнетение испанскими конкистадорами было только в кино. Испанцы относились к аборигенам и неграм как к себе равным. Их лидеров воспринимали как дворян. И в жизни сегодняшнего дня в Латинской Америке белые, метисы и негры спокойно сосуществуют. Межрасовые браки – рядовое явление. Тогда как в Северной Америке даже среди белых браки делятся по национальностям страны происхождения.
Короткий переход – и морякам открылся порт Танжер. Место беззакония и пиратства, по мнению европейцев. Но хотя Танжер не имел никакой армии и в городе была обычная городская стража, ни пиратства, ни беззакония не было. В городе действовали строгие законы восточных правил торговли. Многие европейские купцы по незнанию оказывались в тюрьме и продавались в рабство. Простой пример из жизни конца XIX века: английский купец обманул местного торговца. Он нарушил слово, данное при свидетеле, и уплыл на своем корабле. Потом в город приплыл другой купец из Англии. На вопрос: «Ты знаешь купца Харальда Джонсона?» – ответил утвердительно: «Мы члены одной гильдии». Все, бедолагу в тюрьму, товар конфисковали. «Пиши письмо купцу Харальду Джонсону, мы тебя отпустим после его приезда». Англичане прислали в Танжер целый флот устрашения. Но в результате местные купцы игнорировали англичан и их товары.
Город процветал торговлей. В Танжер везли свой товар арабы, индусы и китайцы. Негры привозили слоновую кость и красное дерево в обмен на железо. Немногочисленные европейцы привозили железо, серебро и золото. Рынок рабов уступал только сирийской Латакии и Стамбулу. Покупалось и продавалось все. Никого не интересовала законность происхождения товаров, доставленных караваном или кораблем. Главное условие – соблюдение местных законов. На двое суток пути вокруг Танжера не было ни пиратов на море, ни разбойников на суше. Европейцы несколько раз захватывали Танжер. Но каждый раз сами были вынуждены оставить город. Торговцы уходили в Оран, и по пустынным улицам бродили только козы. Город окружали разбойничьи шайки, море кишело пиратами.
Когда шлюпка подходила к причалам, Моисей Мертель припрыгивал от нетерпения. Он наотрез отказался взять письма от Габриеля Гильена. Пришлось Сергею самому наносить визиты и отдавать письма. Соблюдая приличия арабского гостеприимства, обошел все указанные на письмах адреса. После обеда отправился на рынок. Арабский рынок надо знать. Это в первую очередь феерия эмоций, сопровождающая процесс торговли. Заплатить названную цену и уйти с товаром равнозначно прямому оскорблению. Надо поговорить с продавцом «за жизнь», потом похвалить товар, потом спросить, откуда такие прекрасные вещи привезены, и так далее. В процессе торговли нельзя ругать товар и бранить хозяина. Проблемы получишь моментально. А вот шутка и двусмысленные сравнения ценятся. Если торговля превратится в азартный спектакль, можно получить большую скидку и стать уважаемым покупателем на рынке.
Сергей ничего не собирался покупать. Он желал ознакомительной и развлекательной прогулки. Останавливался у шатра, если его подзывали посмотреть товар. В коротких беседах вспоминал арабский язык и шел дальше. Надо еще уметь и походкой показать свои намерения. Продавцу должно быть понятно, человек идет мимо или хочет посмотреть товар. Сергей вышел в район продажи лошадей, верблюдов, скота и рабов. Лошади не привлекли его внимания. За породистыми лошадьми надо ехать в Сирию. Ряды верблюдов обошел стороной и пошел прямо к рабам. Рабы разделены по ценности: общий загон, площадка под навесом и рабы в помещении.
Сергей впервые в жизни видел прямую работорговлю. Обычные люди разных рас и возрастов, мужчины отдельно, женщины отдельно. Цепей и ошейников нет, надсмотрщиков с плетью нет, и бежать некуда. Все вели себя вполне естественно и занимались своими делами. Решил поговорить о рабах и подошел к торговцам.
– Господин желает купить раба или рабыню? – к нему обратился ведущий торга.
– Я хочу узнать, как вы обращаетесь с непослушными рабами.
– Непослушных рабов не бывает.
Ведущий торга понял праздное любопытство Сергея. Пригласил его под навес, где на ковре сидели торговцы рабами, а на столике стоял чай.
– А если захваченный пленник или пленница хочет убежать?
К разговору присоединились остальные торговцы:
– Куда раб может от меня убежать? Только к другому торговцу, если не повезет, то попадет к нищему крестьянину, и будет жить впроголодь.
– А если раб убежит снова?
– Так не бывает, даже безмозглая скотина не уйдет от места, где ее кормят.
– А если раба плохо кормят?
– Так не бывает, никто не купит раба для того, чтобы он умер от голода.
– А если раб непослушен?
– Так не бывает.
– Почему не бывает?
– Никому не нужен непослушный раб, таких рабов сразу убивают.
– А если это сильный раб или красивая рабыня?
– Ты задаешь странные вопросы. Я продал тебе сильного раба или красивую рабыню. Этот раб тебя не слушается, а рабыня не хочет тебя ублажать, что ты сделаешь?
Сергей задумался и пожал плечами.
– Покупатель придет сюда и ославит меня на весь рынок. Люди не будут у меня покупать рабов. Непослушных сразу убивают.
– Но рабов вы наказываете?
– Наказываем, могу показать наказанную рабыню, если тебе это интересно.
Сергею было интересно. Они подошли к одному из помещений. Торговец откинул занавеску, за которой стояла и мило улыбалась девушка лет пятнадцати.
– Когда покупатель от нее отвернулся, она показала ему язык. Два дня будет сидеть без еды и воды, и каждому покупателю я буду об этом говорить.
Когда пошли обратно, Сергей спросил:
– Почему все рабыни с открытыми лицами?
– Они же в помещении! Закроются, когда выйдут, чтоб солнце не портило цвет кожи.
Вполне доходчивое объяснение назначения паранджи. В дикой Европе думают, что паранджой скрывают лица от других мужчин. Почти час просидел Сергей с торговцами рабами. Поговорили о жизни, о ценах и просто так, ни о чем. Закончил прогулку обходом рядов резчиков по дереву, кузнецов, медников и ювелиров.
На следующий день пошел искать Моисея Мертеля, которого нашел почти у входа на рынок. На застеленном коврами возвышении под навесом, в окружении торговцев сидел Моисей и вел неторопливую беседу. Увидел Сергея, почтительно встал, пригласил к столику и налил стаканчик чая. Затем объявил своим гостям, что это его благодетель и работодатель. Гости вежливо поздоровались. Потекла неторопливая, как течение песка, беседа. Выпив чаю, Сергей начал прощаться, его кораблям пора уходить. Арабы дружно ответили: «Аллах Акбар», что в переводе трактуется как «все в руках Бога» или как пожелание счастливого пути. В Танжере все подготовлено. Моисей Мертель выторговал себе престижное место и начал осваиваться, волноваться не надо. XVIII век – время классического Корана, признающего Ветхий и Новый завет, Иисуса и Моисея. Римско-католическая религия еще не подняла свой пропагандистский меч над исламом.
Остался последний заход в испанский порт Картахена. Моряки с искренним интересом смотрели на Геркулесовы столбы. Корабли с попутным ветром входили в Средиземное море. Англичане держат скалу Гибралтара только в пику испанцам. Место очень неудобное, с опасной якорной стоянкой и без воды. Залив открыт всем ветрам и хорошо просматривается. На африканской стороне пролива прекрасный залив с удобной бухтой и несколькими островами. Здесь потом будет порт Сеута. Очень удобное место для базирования флота. Подходы легко защитить береговыми батареями. В саму гавань впадает с гор река. Бухта и залив скрыты за гористыми островами. Со стороны Средиземного моря кружится огромный водоворот, опасный даже для кораблей XXI века. Одно из заданий Моисея Мертеля – узнать, кто владелец данных земель. Сергей планировал «приватизировать» эти земли. Выгодное место, как база для его африканской экспедиции, пока он не создаст порт и крепость у Львиной горы. Перевозить грузы из России или Европы напрямую первые годы будет опасно. Его гнездо быстро установят, а воевать в одиночку, без поддержки государства, он не сможет.
В Картахене пошел к капитану порта регистрировать каперское свидетельство. Разбойное происхождение трофеев скрыть невозможно. Для продажи приза или ремонта кораблей необходимо зарегистрировать свое право на это, иначе суд и виселица. Военные корабли имеют право захватывать трофеи, но не имеют права продавать их. Трофеи военных кораблей должны быть доставлены в страну флага военного корабля. Визит к капитану порта прошел как предыдущие два в Амстердаме и Кадисе. Разница лишь в том, что граф Алексеев был под подпись уведомлен о запрете каперства в двухсотмильной зоне вокруг пролива Гибралтар. Любезно информировали о возможной защите от преследования только в прямой видимости берегов Испании. Флот Франции защитить его не имеет права. Княжества на Италийском полуострове флота не имеют. Даже рыболовных судов нет, только прибрежные лодки.
Последним шагом перед началом действий остался визит к Раулю Альберти. Он должен стать посредником в организации ремонтных работ. Кроме этого займется наймом моряков для перегона трофеев в Кадис. После прочтения письма Рауль Альберти предложил свои услуги по реализации трофеев и честно сказал:
– Господин граф, я уверен в нулевых шансах вашего мероприятия. В лучшем случае вы можете убежать от патрульных кораблей алжирского султана. И помните, Мальта соблюдает нейтралитет, укрытия вам не даст.
– Спасибо за предупреждение. Поверьте, мне об этом говорят все, кроме арабов в Танжере.
– Арабы этого никогда не скажут, отговаривать не прилично. Если человек принял решение, он знает, на что идет.
– Я планирую вернуться через месяц.
– Я это учту, если вам придется бежать от алжирских кораблей, то держите курс на Болеарские острова.
– Почему?
– Там всегда дежурят наши корабли. Вы можете уйти под прикрытие кораблей или крепостных пушек.
– Спасибо за совет, я обязательно воспользуюсь им при необходимости.
– Если вам повезет вернуться с добычей, я возьмусь реализовать часть товаров. Я могу перевезти выгодные для продажи трофеи в Барселону или Марсель.
На прощанье Рауль Альберти предупредил:
– Помните, у алжирского султана не меньше двадцати самбук.

Глава 7
Сюрпризы Средиземного моря

Конец июня в Средиземном море радует погодой всех. Сергей не возражал, когда капитаны просили разрешить морякам ходить только в шортах. Пусть моряки наслаждаются южным солнцем. Неизменным оставались ежедневные физические тренировки с лазаньем по вантам вместо бега. Практически ежедневные тренировки дали результат – бугристые мышцы. Абордажная команда метала топоры с такой легкостью, как будто играла в дартинг. Рукопашный спарринг всегда завершался учебным боем. Экипажи вошли во вкус новой жизни. Побережье Алжира и Туниса прошли мористее, опасаясь быть замеченными с берега. Необычные для Средиземного моря паруса неизбежно привлекут внимание. При подходе к Мальте решили разойтись на десять миль для контроля над большей территорией.
Первый парус заметили между Тунисом и Мальтой. Пошли на перехват. При сближении определили судно на тысячу тонн без единой пушки. Выстрелили ему по курсу и начали подрезать нос и корму. Торговое судно сразу спустило паруса. Первый абордаж, Сергей пошел вместе с абордажной командой. Все старались действовать, как учили. Моряки быстро забрались на палубу купца. Арабы таращили глаза на бледнокожих русских моряков в шортах, касках и черных жилетах, к тому же обвешанных топорами, как зимние елки сосульками.
Никакого сопротивления не могло быть. На судне не было оружия, вообще никакого оружия. На вопрос Сергея капитан ответил, что оружие может быть только у военных. Если у него найдут что-то больше мясницкого ножа, то секир-башка без разговоров. Это оказалось сюрпризом. Готовились к злобным схваткам, а оказались волками в овечьем стаде. Алжирские корабли не зря здесь патрулируют. Пока Александр Крюммер досматривал корабль, Сергей сидел с капитаном в его каюте.
– Откуда идете, уважаемый капитан?
– Из Алжира в Мерсин с грузом оливкового масла, полторы тысячи тонн на борту.
– Я забираю ваш корабль. Мы еще несколько дней будем патрулировать в этом районе, а потом пойдем в Картахену.
– Я выполню все ваши приказы. Но когда алжирские корабли атакуют, мы вам помогать не будем.
– Если будет бой, ваша задача – спустить паруса и ждать результата сражения.
– Это требование мне нравится, и я его выполню.
– За кого могут дать выкуп? Мы таких людей перевезем в Танжер. Остальных доставим в Россию, где каждый сможет выбрать любую работу.
– Письмо о выкупе напишем мы с боцманом. У остальных нет на это денег. Если я правильно понял, вы продавать моряков в Танжере не будете?
– Нет, кто не может себя выкупить, будет доставлен в Россию.
– Вы можете сказать, какая работа ждет моих моряков?
– Они могут работать на моих судах, у меня больше двадцати судов. Могут работать на верфи, могут взять землю и стать крестьянами.
– Как это взять землю и стать крестьянами? Они теперь рабы и иметь собственность не могут.
– Они мои рабы. Но каждый получит себе дом, будет получать деньги за работу. Как будет работать, столько денег и получит.
– Можно мне позвать боцмана? – увидев кивок согласия, крикнул: – Боцман, ко мне!
Через пять секунд в поклоне вошел боцман.
– Слушай слова нашего господина и расскажешь матросам. В России каждый получит дом, за работу будут платить деньги.
– Сколько земли дашь каждому? – обратился капитан к Сергею.
– Каждый возьмет столько земли, сколько сможет обрабатывать. Половина урожая моя, дом бесплатно. За скот и инвентарь расчет в течение десяти лет. Желающие могут пойти работать в город на мои заводы.
– Что делать на заводе, господин? – спросил боцман.
– Часы, швейные машинки, паровые машины, оружие, пушки, стекло, у меня много заводов.
– Жалко будет с тобой расставаться, когда алжирские моряки возьмут тебя в плен, – со вздохом сказал боцман.
Через неделю между Тунисом и Мальтой лежало в дрейфе двенадцать захваченных кораблей. Сергей решил возвращаться в Кадис. Повреждений у кораблей не было, заходить в Картахену не надо. Турецкие корабли лежали в дрейфе, связавшись, как сосиски. Моряки играли в шиш-беш, обсуждали условия плена и невероятные предложения русского адмирала. Последние дни два корвета даже не гонялись за турецкими кораблями. Купцы сами подходили к дрейфующим кораблям. Спрашивали, почему стоят, и после ответа спускали паруса. Трофеи взяли весьма приличные: пшеница, хлопок, оливковое масло, медь, железо, ткани, посуда, рабы. Даже рабыни для гаремов, красивые девочки от двенадцати до шестнадцати лет. Товаров – более двадцати тысяч тонн. Как бы не подавиться от жадности!
Надо было возвращаться. Караван пленных кораблей выстроили в две колонны и взяли курс на Гибралтарский пролив. Сергей решил не обращать внимания на возможные встречи с новыми жертвами. Место оказалось оживленным и, гоняясь за легкой добычей, можно здесь остаться навсегда. Свисток сигнальщика изменил его намерения. Из Туниса величественно шли два гиганта. В ХХ веке появились суда под названием ULCC, не способные по своим размером проходить Суэцким каналом. Вышедшие из Туниса гиганты явно были не способны выходить из Средиземного моря. Корабли примерно на шесть тысяч тонн каждый не могли выдержать океанского волнения. Маловероятно, что турецкие корабелы сумели разработать для них необходимую технологию обеспечения продольной прочности. «Афина» и «Афродита» бросились на перехват. К вечеру караван увеличился на два корабля. Гиганты были грамотно загружены. Основной груз – новенькие, блестящие золотом латунные пушки. Для полного заполнения объема трюмов корабли были догружены хлопком.
Караван двигался на запад. Две баркентины шли дозором на траверзе с севера и с юга. На третий день увидели эскадру алжирских кораблей в шесть вымпелов. Корветы вышли на позицию между самбуками и караваном. Но капитаны кораблей каравана уже спустили паруса. «Афина» и «Афродита» сошлись, Сергей объяснил тактику предстоящего боя. Корветы начали выходить на позицию, а вот возможные действия самбук предсказать было нельзя. Корабли не соблюдали строя. Наконец самбуки вышли на рассчитанную дистанцию, и Сергей скомандовал: «Огонь!» «Афина» и «Афродита» сделали по три залпа. Книппели с визгом дисковой пилы и таким же результатом прошлись по алжирским корабликам. Каждый корабль получил от трех до четырех попаданий. Двадцатипятипроцентный результат – это очень хорошо. Плохо другое – алжирских моряков надо спасать. Сергей хорошо видел в бинокль одно попадание. Выпустив черный хвостик дыма, книппель раскрылся над водой и, цепляя поверхность моря, в радуге брызг самолетным пропеллером разрезал самбуку. Сергей скомандовал:
– Дробь артиллерийской тревоги, дробь абордажной готовности, приготовиться к спасению!
Пленные корабли тоже помогали оказавшимся в воде морякам. Утопить корабль совсем не просто. Деревянные корабли тонут только в кино. Могут еще утонуть, если капитан перегрузил свой корабль. Но согласных рискнуть своей жизнью ради денег среди людей мало. Среди капитанов – особенно, потому что такие капитаны долго не живут. Разбитые самбуки дрейфовали по планширь в воде. Торговые корабли поднимали на палубу пушки, порох и прочее. Сергей перебрался на одну из полузатопленных самбук. Надо лучше изучить устройство кораблика. Старался не мешать морякам доставать из полузатопленных помещений имущество и снабжение. Ядра и картечь на корабле были каменными. Сам корабль отличался простотой и функциональностью конструкции, судно не приспособлено к плаванию в северных широтах. Но и строятся они только в Алжире. Общий вывод Сергея был позитивным. Данный тип корабля хорошо продуман и удобен для патрулирования и боя. Противостоять пушкам его кораблей он не способен, но это уже другая сторона вопроса. Его пушки имеют в четыре раза большую дальность стрельбы. Скорострельность орудий Сергея превышает любые другие в десять раз. Не будь этого преимущества, он не рискнул бы сунуться в Средиземное море. Вывод после первого боя один: для самбук удар книппелями смертелен. В следующем бою надо применить шрапнель.
Моряки торговых кораблей собрали с разбитых кораблей все, до последнего гвоздя. Две колонны двинулись в Кадис, теперь уже уверенно обсуждая, как они будут жить в России. Моряки «Афины» и «Афродиты» не скрывали гордости. Первый бой, с одного залпа один корабль – есть чем гордиться. Сергей переходил с одного захваченного корабля на другой. Разговаривал с моряками и капитанами, желая ближе познакомиться с жизнью и бытом Средиземноморья XVIII века. В понимании современного человека экипажи были интернациональными. Арабы, турки, болгары, румыны, армяне, хорваты и так далее. Но сами люди себя с конкретной национальностью не связывали. Первостепенным была работа и работодатель. Теперь Сергей, как новый работодатель, был атакован тысячами вопросов. Всех уже серьезно интересовала новая перспектива. Встречный интерес тоже был – сманить как можно больше людей на заводы Нижнего Новгорода.
В Кадисе приход кораблей вызвал ажиотаж. Сергей не успел высадиться на берег, как вокруг его кораблей уже вертелись лодки посредников. Первый визит – к капитану порта.
– Рад вас видеть, граф, живым невредимым. Поздравляю с великими трофеями, – приветствовал капитан порта, – садитесь и рассказывайте о своей удаче.
– Честно могу сказать, что удача сопутствовала мне. Использовал возможность захватить четырнадцать кораблей, но на обратной дороге нас перехватили.
– Я рассматривал ваши корабли при подходе и не заметил повреждений.
– К счастью, повреждений действительно нет, но это только удача.
– Кто вас атаковал?
– Нас атаковал флот Алжира из шести вымпелов, но они неудачно маневрировали и подставились под наши пушки.
– Вы смогли отбиться от шести самбук? Не могу поверить!
– Вы правы, мне сопутствовала невероятная удача, мы сделали три залпа и утопили все шесть кораблей, пушки и экипаж я поднял на захваченные транспорты.
– Залп одного корабля за жизнь другого корабля! У вас прекрасные артиллеристы.
– Я потратил много времени на тренировку своих артиллеристов.
– В чем ошиблись алжирские пираты?
– Главная ошибка капитанов самбук – они не видели моих кораблей за трофейными судами и оказались не готовы к моей атаке.
– Примите мои поздравления.
Сергей не хотел открывать истинных причин своей победы, не хотел привлекать внимание к своим пушкам. Желал притормозить охотников за легкой добычей. Будет много желающих разбогатеть, и, несомненно, все они попадутся в руки алжирским морякам. У дома капитана порта стояла толпа посредников. Они уже узнали о грузе на борту захваченных судов. Увидев вышедшего графа, перекупщики наперебой начали предлагать свои услуги. Некоторые обещали скупить весь товар оптом. Падальщики предлагали цены от пяти до семи процентов реальной стоимости. Сергей поднял руку и крикнул:
– Я ничего продавать не буду, все товары отправлю в Россию.
Пока его слова осмысливались, сел в карету Габриеля Гильена и поехал в его дом. Хозяин дома встретил, не скрывая радости и удивления:
– Я был абсолютно уверен в провале вашей авантюры, но теперь рад признать вашу правоту.
– Я поставил корабли на дороге в Тунис и Алжир. За шесть дней захватил все четырнадцать судов. Никто просто не ожидал нападения.
– Алжирские корабли не встретились?
– Перехватил алжирские корабли. В результате удачного маневра и их неготовности к бою смог победить.
– Я горжусь вами, вы первый европеец после адмирала Барбаросса, удачно разгромивший алжирских моряков.
– Это вы слишком! Зачем сравнивать меня и венецианского адмирала?
– Вы правы, Барбаросса воевал до Оттоманской империи, не рисковал встречей с турецкими линейными кораблями. Список грузов при вас?
Долго обсуждали список трофеев. Весь груз был тщательно переписан с судовых журналов. Новые пушки, медь и оливковое масло Сергей сразу отметил как подлежащие отправке в Россию. Габриель Гильен был согласен, Россия воевала с Турцией. За пушки и медь там сейчас хорошие цены. Оливкового масла в Испании достаточно, свое масло девать некуда. В России было только два вида растительного масла, льняное и горчичное. Растительного масла совершенно не хватало. Поставки такого количества оливкового масла резко меняло ситуацию. Когда Габриель Гильен закончил расчеты по реализации трофеев, Сергей в одночасье забраковал их:
– Уважаемый Габриель, ты зачем хочешь десять тысяч тонн хлопка на склад положить?
– Весь твой хлопок на рынок выпускать нельзя, цены собьем. Малыми партиями торговать выгоднее, через месяц еще партию бросим.
– Через месяц я еще хлопок привезу.
– Ты хочешь сказать, что пойдешь в Средиземное море еще раз?
– Я пойду еще не один раз. Я планирую как минимум десять походов до мая месяца.
– Даже не знаю, что ответить. До мая месяца! Ты понимаешь возможную реакцию Капудан-паши? В Стамбуле неизбежно узнают о тебе и примут все меры для твоей поимки.
– Вполне предсказуемая реакция на пирата. Месяца через два про меня узнают, еще через два месяца примут решение и, возможно, в ноябре начнут патрулировать линкоры.
– Не будь легкомысленным! Тебя сначала посадят на кол, потом голову повесят у городских ворот.
– Но если линкоры ушли в Черное море для переброски войск и охраны побережья, ждать их в Средиземном море раньше мая не стоит.
– И что ты сделаешь при встрече с турецкими линкорами?
– Вернусь в Кадис, выпью за этим столом чашку кофе и отправлюсь домой.
Габриель Гильен засмеялся.

Работа с документами заняла два дня. Часть трофеев решили отправить в Голландию.
Через два дня Сергей отправился в Танжер. Порох, пушки, ядра, картечь и пленные на выкуп. Девочки-рабыни были в списке товаров на продажу в Танжере. Они не собирались работать, а готовились к жизни, полной неги и удовольствий.
В Танжере Сергей поставил корабли на якорь. Сам высадился в порту на десантной шлюпке вместе с «сексуальными рабынями» и пленными на выкуп. Короткая прогулка – и он в объятиях Моисея:
– Если бы ты знал, как я волновался за тебя. Ставки на твое возвращение были один к четыремстам семнадцати. Один – это я. Остальные дружно смеялись над твоим глупым решением.
– Никто не поверил?
– Еще никто и никогда не возвращался со Средиземного моря.
– Спасибо, Моисей! Я привел с собой рабынь для гарема и пленных на выкуп. Остальной груз на кораблях, и мы должны решить вопросы выгрузки и продажи.
Моисей послал мальчишку к работорговцам и пригласил пленных за стол на чашку чая. Пленных он устроит жить согласно их статусу, рабынь уведут к месту торговли.
За столом Сергей перешел на русский язык. Передал Моисею список привезенных товаров. Обменялись впечатлениями и первой информацией. По словам Моисея, самый выгодный товар – пушки, порох и оружие. В Танжере каменные ядра и картечь будут иметь лучшую цену. Через двадцать минут на коврах сидели все уважаемые торговцы Танжера. Они уважительно здоровались с Сергеем, потом поздравляли Моисея с выигрышем и отсчитывали проигранные динары. Моисей сразу убирал деньги в кошель. Держать деньги на виду считалось верхом неприличия. Работорговец, не отходя от площади, раздел всех девочек, внимательно осмотрел и утвердительно кивнул:
– Годятся для гарема.
Подобный стриптиз, к удивлению Сергея, внимания окружающих не привлек. Осматривает человек предлагаемый товар. Если и тебе товар нравится, можешь и ты посмотреть. Вот когда товар купят, будет совсем другое дело. Нет разницы, лошадь, коза или человек.
– Уважаемый адмирал, почему других рабов не привез? – спросил работорговец. – Ты взял больше семи сотен рабов. Привез только девочек для гарема и выкупных пленных.
– Мне самому рабы нужны, я рабов только покупаю.
Сказанное было услышано всеми. Все оценили слова. Уважаемый человек взял больше семи сотен рабов, и ему мало! Тем временем Моисей Мертель предложил купить у него пушку. Сергей послал мальчишку с запиской, в которой приказал ставить корабль к причалу под выгрузку. Предложение пушки вызвало оживление. Начался процесс обсуждения пушки, к которому присоединились все присутствующие. Пленные капитаны самбук горячо доказывали, что лучше их пушек ничего нет. Когда оживленная толпа притащила на рыночную площадь первую пушку, вопрос цены согласовали. Но к уважаемому Моисею Мертелю подошел начальник городской стражи и сказал:
– Город покупает десять пушек, весь порох, все ядра и картечь.
Оружие во все времена пользовалось спросом. Особенно там, где не было жесткого контроля. К навесу притащили оставшиеся одиннадцать пушек, и те только по причине отсутствия у торговцев денег. Сергей понял: выгодней торговли оружием может быть только прямой грабеж. Он практически влет продал более сотни пушек. Через несколько часов все деньги города Танжер оказались у него в кармане. Можно пойти в торговцы оружием и стать оружейным бароном. Поставки оружия в колонии дадут баснословные барыши.
Кроме собственно денег в оплату взяли слитки золота и серебра, всех молодых женщин у работорговцев и два десятка резчиков по дереву. С резчиками по дереву Сергей подробно поговорил. Он желал убедиться в их понимании предстоящей работы. Резьба по дереву была популярной в этой части арабского мира. Изящной резьбой покрывали входные двери домов, вся мебель в домах была только резной. В России резьбой по дереву не занимались, деревянные ложки и утварь делали крестьяне всего мира. В качестве первого шага Сергей решил изготовить резной алтарь для новой церкви в городке Сясь. Затем алтари для церквей в своих деревнях, в Тамбове и Туле. Кроме этого, изготовить резную мебель для его домов и имений. К завершению этих работ будет готов дом в Петербурге, где умельцы смогут показать свой класс.
Вечером в доме Моисея Мертеля подвели итог торговли и составили план развития бизнеса. Появилось понимание новых возможностей. Утром отправился в Кадис. Габриель Гильен заканчивал разруливать ситуацию с учетом перспектив новых поступлений товаров арабского рынка. Часть трофейных кораблей выставили на продажу. Остальные корабли сформировали в караван на Амстердам и Петербург. Сергей детально проинструктировал нанятых капитанов. Капитанам, идущим в Сясь, дал письма для Евстафия Петровича. После ухода кораблей написал записки своим топ-менеджерам и техническим директорам.
Перед отходом кораблей в Средиземное море Гильен устроил в своем доме прием. Были приглашены все офицеры Сергея и видные люди Кадиса. Вечер прошел весело. Против ожидания, никто не надоедал расспросами о победах на Средиземном море. Кадис был вторым по значению портом после Севильи. Жители города хорошо разбирались в морских делах и заморской торговле. Сергей познакомился с дворянами и торговцами города. Получил много приглашений прийти с визитом во время следующей стоянки в порту. Но основные разговоры были о сахарных плантациях. Сахар был самым ходовым и дорогим товаром. Золотые, серебряные и медные рудники в разговорах были на последнем месте. Слишком много этого металла поступало в Испанию.

После прохода Гибралтарского пролива Сергей решил идти в видимости алжирских берегов. Обломки самбук должны быть найдены, и выгоднее встретить противника сейчас. Расчет оправдался, на третий день заметили паруса преследователей. Удовольствие не стали откладывать и повернули навстречу. Четыре самбуки резво бежали по волнам. Но задолго до выхода на дистанцию стрельбы вдруг развернулись и начали убегать, потом развернулись снова. Маневры были непонятны. Скал и мелей нигде нет, кораблей с опущенными мачтами не видно. Традиционная алжирская засада из маленьких самбук на четыре-шесть пушек. Корабли спускают паруса и кладут мачту. Низкий корпус трудно заметить, особенно в подзорные трубы с плохой оптикой. В результате вражеские корабли, гоняясь за убегающими самбуками, сами оказываются в окружении. Один рывок – и преследователи стоят товаром на рынке рабов.
Наконец вышли на дальность стрельбы и дали по два залпа шрапнелью. Из-за большой дистанции было сильное рассеивание. Но самбуки получили как минимум по одному близкому разрыву. На всех корабликах разорванные паруса трепались по ветру лохмотьями. Корветы пошли на сближение. Скоро различили в бинокли алжирских моряков, которые махали руками, призывая больше не стрелять. Алжирцев перевели на свои корабли и повернули в Картахену. Трофеи надо передать Раулю Альберти для ремонта.
Капитан порта встречал суда на причале. Он поздравил Сергея с победой и пригласил к себе. Через некоторое время пришел Рауль Альберти. В Картахене уже знали об удачном походе и желали выведать детали из первых уст. Тем более что Сергей привел еще четыре неожиданных трофея.
– Рассказывайте, уважаемый граф, о своих успехах, – заговорил капитан порта, – до нас дошли новости из Кадиса. Все говорят о ваших богатых трофеях.
– Пока могу сказать только о непонятных действиях алжирских моряков. Они допускают непростительные ошибки, подставляясь под мои пушки.
– Вы правы. Я бегло осмотрел самбуки и увидел незначительные повреждения от картечи.
– В этом все дело, мы нанесли урон только картечью. По их маневрам я не понял: или они убегают, или пытаются выйти на непонятную мне позицию.
– Возможно, они хотели идти сразу на абордаж?
– Но в результате они подставились под удар картечью.
– Из всего, что я слышал про алжирских моряков, это самое невероятное известие. До вас никто не возвращался после встреч с самбуками.
– Я с вами полностью согласен. Это невероятно и настораживает меня. Неприятно и опасно, когда не понимаешь действий противника.
В доме капитана порта обсудил с Раулем Альберти вопросы ремонта кораблей. Кроме этого, Рауль взялся продать часть пушек в итальянских княжествах. Там междоусобные войны практически не прекращались. Сергей взял список выгодных для продажи товаров и откланялся. Пора отправляться на восток.
Корветы держали курс на прежнюю точку, между Тунисом и Мальтой. Здесь было пересечение торговых путей между северной Африкой и восточным Средиземноморьем. На четвертый день пути встретили засаду из десятка самбук. Корабли лежали в дрейфе с опущенными мачтами. Сигнальщик на площадке салинга их вовремя заметил и подал сигнал. Удивительное было дальше. Часть кораблей на веслах, часть, поставив вместо мачты гик, начали расходиться в стороны. Они освобождали баркентинам дорогу! Сергей приказал сыграть тревогу и выстрелить книппелями из носовых палубных пушек. Зарядили книппели с раскрытием после выстрела. Таким образом показали требуемую ширину прохода. Хлопнули выстрелы, и два радужных фонтанчика побежали по воде вправо и влево. Алжирские моряки все поняли и на требуемом удалении остановились, рассматривая проходящие мимо корветы. На вопросительный взгляд Семена Афанасьевича Сергей сказал:
– Мы пришли не воевать с арабами, а грабить турецкие корабли.
– Так эти арабы на нас и нападут на обратной дороге.
– Наши паруса, при такой погоде, они увидели за двадцать миль. Легко могли от нас скрыться.
– Почему не ушли? Может, запугивают?
– Тут вложен другой смысл. Они показали себя и заявили о своих мирных намерениях к нам.
– Вы полагаете возможным нейтралитет с алжирскими моряками?
– Лучше поверить и быть с ними нейтральными, чем отбиваться от всего озлобленного Алжира. У нас два корабля, если за нас возьмутся серьезно, нам будет конец.
– Вы не подумали, что это может быть разведка, они рассмотрели нас вблизи и могут составить тактический план боя.
– Маловероятно, для этого достаточно войти в двухсотмильную «мирную» зону или отправить один корабль в Танжер.
– Вы правы, Сергей Николаевич, с причала можно и рассмотреть наши корабли, и пощупать руками.
С выходом в точку патрулирования начали собирать призовые корабли. Через девять дней повернули на Гибралтарский пролив. За это время набрали двадцать одно судно. Опять поймали двух гигантов, один шел из Туниса с пшеницей, другой шел в Тунис с некрашеным шелком. Некрашеный шелк – важный стратегический товар. Из него шьют мешочки и заполняют их порохом. Полученный готовый заряд забивают в пушку или в ружье. Появились и первые экзотические товары. Сандаловое, черное и красное дерево, слоновая кость, крашеный шелк, бархат, парча. У одного капитана нашли маленький сундучок с необработанными драгоценными камнями и золотыми заготовками для ювелиров.
На обратном пути Сергей обогнал на «Афине» караван плененных судов и зашел в Картахену. Рауль Альберти продал все пушки и одну самбуку. Они обсудили список новых трофеев и того, что он возьмет на реализацию. Договорились выгрузить обговоренные товары на обратном пути, дабы не терять время – не задерживать все суда.
Присоединение к каравану трех пленных самбук вызвало оживление среди турецких моряков. Самбуки подошли почти вплотную к торговым кораблям, и моряки что-то оживленно между собой обсуждали. Сергей не вмешивался в явное нарушение построения конвоя. Логика поведения араба понятна только арабу. То, что Сергей считает нарушением, для них может являться прямой необходимостью.
В Кадисе снова ажиотажная встреча и снова толпа посредников. Они не оставили надежд конкурентам и предлагали любые выгодные условия работы. Но это давно пройденный этап для Сергея. Посредники видят перед собой юношу и пытаются замутить ему мозги. Посему вежливо предложил обратиться со всеми предложениями к Габриелю Гильену. Стараясь не терять время, быстро обсудил все текущие вопросы. Снова решил сходить в Танжер. До окончания формирования каравана в Амстердам и Петербург еще много времени. Пока часть груза будет выгружена в Кадисе. Возьмут выгодный груз на Амстердам и Петербург. Задержка предстояла большая. Продать трофейные суда оказалось практически невозможно. Испанские корабелы обеспечивали всех желающих хорошо приспособленными к океанскому плаванию галеонами.
Перегрузили на «Афину», «Афродиту» и трофейные самбуки товары для Танжера и пленных на выкуп. Здесь Сергей обратил внимание, что один из алжирских капитанов не пошел на идущие в Танжер корабли.
– Как вас зовут? – спросил он капитана-отказника.
– Мое имя Азид Шериф, я сын султана Алжира от наложницы.
– Скажите, уважаемый Азид Шериф, почему вы не хотите ехать в Танжер.
– Мне нечего делать в Танжере, господин адмирал.
– Я не понял вашего ответа. Вы не хотите вернуться домой?
– Извините, господин адмирал, за плохо сформулированный ответ. Я хотел сказать о невозможности получить за себя выкуп.
– Почему вы не можете выкупить себя?
– Потому, что все мои деньги, драгоценности и оружие были со мной, а теперь уже у вас.
– Разве у вас нет дома?
– Дом у меня есть, но в доме две наложницы и пятеро слуг.
– Почему не хотите обратиться за помощью к матери или султану?
– Вы совсем не знаете жизни гарема, уважаемый. Редкие наложницы живут в гареме до двадцати лет. Затем они становятся швеями и заканчивают свою жизнь на скотном дворе. Мне тридцать лет, а моей матери сорок шесть. Она уже на скотном дворе, если еще жива.
– Султана не заинтересует ваша судьба?
– Почему его должна интересовать моя судьба? У султана сотни детей. В наследники отбирают трех лучших из сыновей его жен. Потом из этих трех выбирают одного.
– В любом случае вы его сын, в ваших жилах течет кровь султана.
– Мальчиков в шестилетнем возрасте забирают из гарема и после десяти лет обучения отправляют на воинскую службу.
– Тем более, за двадцать лет вы стали опытным моряком.
– У султана не хватит денег, если выручать каждого попавшего в плен. Стоит выкупить одного, как за остальными детьми начнется охота.
– Я все понял, в этом есть смысл. Тем не менее прошу перейти на мой корабль, я не хочу отправлять в Россию опытного капитана и постараюсь найти вам применение здесь.
В Танжере корабли простояли четыре дня. Сергей разрешил морякам отдохнуть, ибо была уверенность в возможности погасить любой конфликт, могущий возникнуть по недоразумению или незнанию его моряками местных обычаев. Жители города уважительно здоровались с почтенным человеком. На ковре около Моисея Мертеля было тесно от гостей. Два дня прошли в неторопливых беседах. На третий день Сергей получил неожиданное предложение от всех четырехсот семнадцати торговцев. Пожелание прислушаться к их просьбе озвучил начальник городской стражи.
Его просили разграбить город Мелиль! Вся добыча будет принадлежать ему. Было одно-единственное условие. Надо доставить в Танжер гарем шейха, который пополнит публичный дом Танжера. Если многоуважаемый адмирал привезет гарем шейха, то он получит в собственность рыбацкую деревню Сеута. И земли вокруг деревни в разумном количестве. Кроме этого, эмир Марракееш заплатит два миллиона золотых динар.
– Объясните мне, уважаемые, как я с сотней солдат возьму город, да еще и дворец шейха?
– Но ты с сотней казаков забрался в гарем крымского хана. В Мелиле только триста солдат и шесть пушек на крепостной стене.
Сергей был готов вырвать у Моисея язык. Ввязываться в местные разборки неразумно. Теперь еще получение Сеуты будет связано с нападением на Мелиль и захватом гарема. Но выхода нет, и придется лезть в это дерьмо. Сергей попросил два месяца на обдумывание ответа. Но всем было ясно: заказ принят. Будет он выполнен в сентябре или декабре, арабов уже не волновало. Вечером Моисей Мертель услышал все про свой язык и способности продумывать последствия слов. Неожиданного нападения не получится. Обстоятельства разговора будут известны шейху города Мелиль еще до отхода кораблей из Кадиса.
Настроение у Сергея было испорчено. По дороге к месту патрулирования он приказал подойти к городу Мелиль. Для ознакомления с местностью, так сказать, для рекогносцировки. Результат неутешительный. Город окружен высокой крепостной стеной. Две пушки на башнях перед воротами, две пушки смотрят в море. По логике вещей, еще две пушки должны быть установлены с противоположной стороны. Городские стены буквой П примыкают к горе. На возвышенности у самой горы стоит вторая крепость, внутри которой дворец шейха. Стены второй крепости также упираются в гору. Перед внешними стенами города построек, садов и огородов нет. Это говорит о регулярных попытках взять город. Значит, воины и жители имеют достаточный опыт в отражении атак.
Белоснежные стены и башни не вводили Сергея в иллюзию относительно прочности стен. Белый цвет – это эффект от отражения солнечных лучей. Вблизи можно будет увидеть, что стены из серых каменных блоков. Эти блоки вытесаны из горы, примыкающей к городу. Два миллиона динар за несколько десятков женщин могут соблазнить только простака. Крепость строят для защиты от врагов. Все варианты проникновения в город учтены на стадии проектирования. Хозяин города явно уверен в своей крепости, если смог досадить всем, даже торговцам Танжера. Вероятнее всего, он грабит их караваны и нападает на соседей. Следовательно, должны быть еще воины, которые придут на помощь во время осады. Еще до подхода к городу Сергей попросил своих офицеров и Азида Шерифа внимательно осмотреть крепость и высказать свое мнение.
– Зачем нам эта крепость? – высказал общий вопрос Семен Афанасьевич.
– Нам сделали предложение, от которого мы не можем отказаться.
– Почему мы не можем отказаться?
– В случае отказа порт Танжер будет для нас закрыт.
– Мы можем обойтись и без заходов в Танжер, призовые корабли доставляют наши грузы в Европу, в Танжере мы выгружаем незначительное количество трофеев.
– Танжер – самое удобное место для выкупа пленных.
– Мы можем перенести выкуп пленных в Испанию или Италию.
– Тогда мы больше потеряем, чем выиграем, проще организовать выкуп пленных через Крым.
Мнение всех офицеров было единодушным. Крепость неприступна, и не стоит в это дело ввязываться.
До конца сентября сделали еще пять выходов на патрулирование. Каждый раз возвращались с богатой добычей и караванами трофейных кораблей. Поймали два корабля с новыми ружьями и ятаганами. Еще один корабль с новыми латунными пушками. Выяснилось, что в Тунисе и Алжире есть оружейные заводы и производство стали. Список экзотических товаров пополнялся новыми видами, например целым кораблем с канифолью. Сергей регулярно общался с Азидом Шерифом, шлифуя свой арабский язык. В свою очередь алжирский капитан осваивал русскую речь и уже самостоятельно нес вахты. Первое время Азид Шериф удивлялся ежедневным тренировкам экипажа. Потом привык и сам с азартом принимал в них участие. Разобрались и с непонятной тактикой маневрирования алжирских кораблей.
– Мы всегда при сближении с противником применяем метод хаотичных маневров.
– И какова система этих маневров?
– У нас нет никакой системы, мы просто стараемся разорвать строй противника или заставить один из кораблей отстать или вырваться вперед.
– Вы пытаетесь разорвать строй противника!
– Как только это получится, мы атакуем такой корабль и продолжаем маневрирование.
– Вы применяете очень простой и эффективный метод, который для европейцев на самом деле неприятен.
– Большим многомачтовым кораблям невозможно целый день повторять наши маневры.
– Палубная команда после нескольких часов работы с парусами будет падать от усталости.
– На европейских кораблях работа с парусами – очень тяжелый труд, только вы, господин граф, придумали необычные блоки и вертлюги, ваши снасти ходят легко.
После рассказа о необычной встрече с лежащими в дрейфе самбуками Азид Шериф ответил:
– Я думаю, вы встретились с кораблями нашего адмирала, он умный, опытный и хитрый моряк. Он показал вам себя, и вы правильно сделали, не став стрелять.
– Какие у него могут быть намерения?
– Никто не может сказать о его намерениях, но он явно что-то задумал.
– Можем ли мы полагаться на нейтралитет с его стороны?
– Это невозможно. Адмирал не из тех людей, кто смотрит на драку со стороны. Он обязательно ввяжется.
– Но действия кораблей были мирные.
– У нас шестьдесят кораблей. Многие капитаны метят на его место. Если адмирал будет пассивен, его быстро устранят…

В конце августа Сергей придумал вариант для применения талантов Азида Шерифа. Теперь они проводили много времени в обсуждении деталей. Все та же Африка, только другой вариант. Алжирскому капитану предложено посещение нескольких мест, где можно обменять товары на слоновую кость, красное и черное дерево. В Кадисе купили карту Африки, где Сергей отметил место реки Оранжевая. Этот район надлежало исследовать. Отметил район поселения голландских колонистов. Там можно было купить продукты. Севернее этих поселений можно поохотиться на диких зверей. Последним был обозначен район, где вдали от берега можно перехватить торговые караваны английских судов. Эти караваны направлялись в Индию или обратно. Особо предупредил Азида Шерифа о наличии солдат на идущих в Индию кораблях. Первую экспедицию решили провести за три-четыре месяца. В октябре алжирский капитан остался в Танжере для подготовки к экспедиции и набора моряков. Была необходимость в подключении к экспедиции купцов Танжера. Для поиска алмазов нужен специалист.
В конце сентября при возвращении в Кадис с очередным караваном захваченных судов впередсмотрящий подал сигнал тревоги. Левее курса конвоя дрейфовало три корабля европейской постройки. Недалеко от кораблей лежало в дрейфе около десятка самбук. Корветы пошли на сближение, Сергей приказал повторить предупредительные выстрелы из носовых пушек. В этот раз реакция была другой – самбуки подняли паруса. Пять кораблей пошли в сторону Алжира. Оставшиеся семь кораблей начали кружить и приближаться к баркентинам. Раз хотят боя, то они его получат. Пушки приготовили к стрельбе шрапнелью, корабли построились в линию. Сергей приказал сохранять направление на лежащие в дрейфе корабли. Самбуки продолжали свои маневры. Азид Шериф, вцепившись руками в реллинги, смотрел то на самбуки, то на Сергея. Команда «Огонь!» прозвучала, когда алжирские корабли оказались на дистанции уверенного поражения. Над корабликами появились черные облачка разрывов. Близкие взрывы и свинцовые шарики шрапнели рвали паруса, сметали моряков за борт. Через три залпа Сергей скомандовал: «Дробь!» Плененные суда начали подходить к новым призовым кораблям.
– Против вас, граф, ни у кого нет шансов. Вы стреляли с дистанции, в три раза превышающей полет ядра нормальной пушки.
Сергей только пожал плечами. Что тут говорить?
– Взрыв пороха со свинцом над головой лишает человека способности думать.
– Уважаемый Азид Шериф, не поговорите ли вы с моряками этих самбук? Возможно, они согласятся пойти к вам на службу.
– Сколько кораблей я должен подготовить?
– У вас три корабля в Танжере, и семь мы получили сейчас, готовьте все.
– Что будете делать с этими тремя? – Азид Шериф кивнул в сторону дрейфующей приманки.
– Можете взять, если хотите.
– Нет, брать эти корабли не хочу, а вот изучить их устройство будет полезно. Конструкция всех европейских кораблей примерно одинакова.
– Мудрая мысль, господин адмирал. – Сергей шутливо поклонился. – Эти три корабля я оставлю на месяц в Танжере.
– Месяца мне будет достаточно, я докажу вам, господин граф, что вы сделали правильный выбор, поставив на меня.
Высадили Азида Шерифа на захваченные самбуки. Сергей отправился осматривать брошенные испанские корабли. По имеющимся на них следам стало ясно, что корабли эти после короткого боя были взяты на абордаж. Причем артиллерия вела обстрел картечью. Учатся господа алжирцы. Хороший результат совмещения собственной тактики с новыми идеями. Корабли были пустыми, алжирские моряки выгребли все кроме пушек. Пушки они не смогли снять в море. Вероятнее всего, планировали снять в порту, да не повезло с реализацией плана. Позже, в разговоре с Азидом Шерифом, Сергей узнал детали засады. Адмирал захватил три фрегата незадачливых испанских пиратов. Выгрузив всю ценную добычу на свои корабли, он ушел в Алжир. Три пиратских корабля должны были доставить моряки оставленных пяти самбук. Но к ним присоединились еще семь алжирских кораблей, капитаны которых предложили организовать засаду. При виде кораблей Сергея первая пятерка повернула домой. Они издали наблюдали короткую расправу над оставшимися кораблями. Азид Шериф повел трофейные самбуки и пиратские фрегаты в Танжер. Конвой трофейных кораблей продолжил движение в Кадис.
…Встреча с Габриелем Гильеном была дружеской. На этот раз Сергей получил несколько килограммов писем из России и Амстердама. Хозяин дома не стал ему мешать и оставил одного в кабинете. Работа с почтой заняла целый день. Все новости были приятными. У причалов порта Сясь выгружались первые трофейные корабли. Рабы отправились на новые места своей жизни. Несколько деловых писем от Тимофея, Евстафия Петровича и Варфоломея Сидоровича потребовали времени на раздумья. Письма от Петра были близки к панике. Амстердам не был готов к такому количеству товаров, биржа зашаталась.
Раз зашаталась, надо брать позиции на бирже. Сергей начал писать ответы. Поступления товаров вполне предсказуемы, новые товары диктуют новые цены. Надо использовать возможность изменить направление поставок. Можно демонстративно завезти товар, но оставить его только на хранение. Надо уметь все использовать с максимальной выгодой. Это намного интереснее, чем грабануть галеон с двумя тысячами тонн серебра.
Письмо Тимофея с просьбой об инструкциях по поводу сахарных плантаций Сергей отложил в сторону. Сегодня должна быть встреча с управляющим сахарными плантациями. По результатам разговора напишет ответ. Сергей сложил в стопку приготовленные к отправке письма. Полученную почту передал рабу-делопроизводителю. Весьма полезным оказался этот македонец. Образован и очень даже смышлен. Прав оказался его бывший хозяин, когда рекомендовал оставить парня при себе. Выйдет из него прок и получится способный к самостоятельным решениям руководитель.
Сергей Николаевич открыл дверь и пригласил Габриеля Гильена в его собственный кабинет:
– Скажите, уважаемый Габриель, управляющий на сахарные плантации уже здесь?
– Да, дорогой граф, это третий сын уважаемого плантатора с Гаити. Юноша закончил обучение в Мадриде с хорошим результатом. Ищет место, согласен ехать на Кубу.
Сергей не возражал против плантаций на Кубе по простой причине. Семья Кастро будет в свое время на Кубе второй по значимости, после семьи Батиста. Когда Фидель Кастро выиграет президентские выборы, то Батиста организует военный переворот и станет диктатором. Обиженный Фидель Кастро пригласит на свои деньги наемников. Американцы решат, что у Батиста денег больше, а выиграет от всего авантюрист Хрущев.
История «карибского кризиса» – это классика политического блефа. СССР не имел ни одной ракеты среднего радиуса действия. Шахты для них только строились в Западной Белоруссии. Хрущев приказал доставить на Кубу три экземпляра последних ступеней баллистических ракет вместе с боеголовками. Эти «ракеты» возили по ночам из одного места в другое. Любой желающий мог их увидеть и при помощи приборов определить наличие ядерного заряда. Американцы знали о советских пилотах на МиГ-21 и отказывались лететь в сторону Кубы. Еще были свежи воспоминания о Корее. Тогда пятьдесят самолетов МиГ-15 ужасными тридцатисемимиллиметровыми пушками за две недели разогнали двухтысячную авиагруппу ООН. Американские союзники объявили национальный траур по погибшим за один вылет авиационным полкам. Соотношение потерь один к двадцати – это серьезно. Даже Голливуд на такое не способен. В конечном итоге Хрущев согласился вывезти с Кубы несуществующие ракеты. США убрали свои базы из Пакистана, Турции и Италии. Фидель Кастро не национализировал землю и не ликвидировал права на землевладение… Вот почему Сергей предпочел плантации на Кубе.
Но это другая история.
– Юноша хочет поговорить со мной, или это просто формальность?
– Его зовут Живер Альварес, он просил о встрече с вами перед отплытием.
В комнату вошел метис примерно двадцати – двадцати двух лет и, поздоровавшись, остановился.
– Найдите себе удобное место и садитесь, уважаемый Живер Альварес.
Сергей подождал, пока юноша устроится, и продолжил:
– Насколько я понял, вы хорошо представляете организацию работ на плантациях сахарного тростника?
– Да, господин граф, у моего отца большие плантации, и я с детства знаком с работами на плантациях сахарного тростника.
– Это очень хорошо, я не имею понятия о сельском хозяйстве и тем более о сахарном тростнике.
– Могу ли я спросить о причинах покупки плантаций?
– Причина очевидна. Деньги. Неужели вы думаете, что причиной покупки может быть любовь к сладкому?
– Я спрашивал в другом контексте. Многие сначала покупают сахарные плантации, а затем строят виллы и переезжают туда жить.
– Это для вас принципиально?
– В конечном итоге принципиальной разницы нет. Но с первых шагов я должен определиться со своим положением на плантациях, за кем будет последнее слово.
– Почему для вас это важно?
– Для работающих на плантациях людей важно, будет ли мое решение для них окончательным или промежуточным до вашего приезда.
– Уважаемый Живер Альварес, я не планирую жить на Кубе. Со временем приедет один из моих управляющих для рутинной проверки.
– Я вас понял, господин граф.
– Возьмите пакет с инструкциями, там вы найдете имена и адреса людей, к которым вы будете обращаться по всем вопросам.
Юноша бегло просмотрел бумаги и удивленно поднял глаза:
– Господин граф, из инструкций следует, что я вообще не буду связываться с вами.
– Все верно, вы будете решать все свои вопросы с моими людьми в Петербурге или Амстердаме.
Сергей взял со стола еще пакет и передал юноше.
– Теперь о главном. В начале лета корабль доставит одну или две паровые машины для выжимки сиропа из тростника.
Молодой человек встрепенулся и достал из пакета бумаги.
– Вы должны быть готовы предложить другим плантаторам услуги по выжимке сиропа. Помните, вы сможете получить от меня любое количество таких машин.
– Вы станете самым богатым плантатором Кубы! – восторженно ответил юноша.

Габриель Гильен нанял специальный штат людей. Они обрабатывали информацию по поступившим товарам, их распределению и продаже. Два дня Габриель Гильен и Сергей обсуждали в кабинете текущие и перспективные вопросы. Составляли план давления на биржу Амстердама. Габриель Гильен решил присоединиться к плану экспансии на биржу. Переговорил с другими влиятельными в торговых делах людьми. Испанцы не забыли свой проигрыш в войне с Голландией и решили расквитаться на финансовом поле. Хорошая возможность действовать под прикрытием банка третьей страны. Удобно скрываться за ширмой удачливого пирата Средиземного моря.
Сергей продолжал совмещать рутину подготовки к очередному походу и подготовку почты в Россию. С отправкой большого количества пленников появился шанс начать работы на юге. Он уже ругал себя за глупость с мостом через Днепр. Не нужен ему этот мост. Значительно выгоднее построить на Днепре заводы и подвозить к ним руду и уголь. Он сделал элементарный экономический просчет. Его помощники положились на «гениальность» хозяина и не указали на очевидную глупость. Теперь отменять поздно, опоры моста уже заложили, но заводы надо строить на Днепре.
Вторая глупость – с землями в Нечерноземье. Он совершенно забыл про картофель и брюкву. Забыл про свинину и говядину. Надо построить около Москвы и Петербурга фермы и дважды в год завозить туда скотину на продажу.
Но пора и в Танжер. Перед отплытием Сергей попросил подыскать двух хороших инженеров-фортификаторов вместе с сопутствующим персоналом. Фортификаторы потребуются через четыре недели. Габриель Гильен не стал показывать своего удивления. Надо значит надо. За несколько месяцев знакомства с графом он сделал выводы о талантах этого молодого человека. Непродуманные действия исключены. В Танжере Сергей заключил договор по поводу города Мелиль. Дополнительно выторговал двенадцать тысяч динар для оплаты услуг воинов. Никаких препятствий это не вызвало, и деньги в тот же день были вручены. Всем понятно, для чего готовятся корабли на рейде. При найме воинов деньги платят сразу.
Патрулирование в месте пересечения торговых путей затянули до двух недель. Повели в Кадис более тридцати трофейных кораблей. Теперь купеческие корабли при виде парусов «Афины» и «Афродиты» пытались скрыться. Скоро этой лавочке конец. Делегация турецких и арабских купцов должна уже валяться в ногах у султана. Сергей пустил нищими или серьезно обидел более сотни купцов. Реакция султана вполне предсказуема. Нарываться на бой с турецкими военными кораблями не хотелось. Необходимо продумать альтернативные действия.
Турция – огромная страна. От Персии до Австрии и Польши, от Каспийского до Красного моря. Пора придумать что-то новенькое. Пленные корабли построены в три линии и растянулись от горизонта до горизонта. Охранять конвой – это за гранью возможностей. Но встречаемые самбуки вели себя прилично, безмятежно продолжая плавание к неведомой цели. Наконец на горизонте появился город Мелиль.
Корветы вышли вперед и начали обстрел городской стены над портом. После третьего прохода обе пушки были сбиты со стены. Баркентины встали к причалу. Солдаты разместились на реях и открыли огонь из ружей по воинам на стене. Поднялся крик и вой, стена быстро опустела. Матросы выгрузили одну пушку и потянули ее к городским воротам. Полсотни солдат уже стояли у ворот за пределами выстрела пушек. Они расстреливали из своих винтовок орудийную прислугу.
Трофейные корабли подошли на рейд и бросили якоря. Моряки начали готовить шлюпки к спуску. Сергей выбрал площадку для установки своей пушки и смотрел в бинокль за взбирающимися в гору солдатами. Они во главе с молодым офицером уже нашли тропинку и заходили к дворцу с тыла.
Наконец пушку установили. Хауф со словами: «Получайте подарок, дети свиньи» – послал первый снаряд. Ворота упали вовнутрь вместе со вторым снарядом. Но там уже были готовы к штурму. Из города на Сергея и его солдат бросилась вооруженная толпа. Выстрел книппелем разделил толпу на две половины, окрасив атакующих воинов в красный цвет. Стоящие на флангах солдаты вели несуетливый, прицельный огонь. Яростный крик атаки сменился воем ужаса. Арабы побежали назад. Снова выстрел из пушки и визг книппеля. Через бинокль были хорошо видны вспышки выстрелов на горе. Солдаты отстреливали противника на территории дворца. Еще выстрел пушки – и в городских воротах разорвалась шрапнель. Солдаты побежали в черный дым и скоро появились на башнях городских ворот.
Шлюпки отошли от стоящих кораблей и наперегонки побежали к причалу. Матросы потащили пушку в городские ворота. Хауф вдруг приказал остановиться. По центральной улице города, размахивая красным флагом, бежал человек. За ним тащили связанного пленника.
– Вот и все, – сказал Сергей, – играйте дробь.
– Почему они сдаются? – спросил молодой офицер.
– Быстрота и натиск – залог победы. Это слова графа Суворова.
– Но если горожане бросятся в атаку, они нас палками забьют.
– Вы забываете фактор страха. – Сергей показал на корабли.
– Вы думаете, горожане приняли их за корабли с подкреплением?
– Вы не правы. Все уверены в том, что там основные силы, а мы авангард для захвата плацдарма. Вы бы тоже так решили, глядя на нас с крепостной стены.
Молодой офицер восхищенно посмотрел на Сергея, штурм занял не более четырех часов. Большой город сдался, у солдат и матросов нет даже ушибов. Сергей пошел к городским воротам и остановился в центре кровавой лужи. Наглядный результат работы книппеля. Двое воинов бросили к его ногам слабо упиравшегося шейха. Затем сами упали ниц и протянули свои сабли. Старший воин сказал:
– О великий и милостивый адмирал! Забери этого сына свиньи и даруй нам жизни.
Сергей сделал знак своему офицеру. Молодой лейтенант, бледный от запаха крови и вида разбросанных кусков человеческой плоти, быстро взял сабли и отошел в сторону. Сергей посмотрел на дворцовых воинов. Эта парочка разбойников-предателей может ему пригодиться.
– Я возьму вас к себе на службу. Сейчас прошу организовать порядок в городе и никого из города не выпускать.
«Афина» взяла на борт бывшего владельца города, его гарем и тех, за кого дадут выкуп. С последними лучами солнца подняла паруса и направилась в Танжер. Остальные корабли за два дня погрузили часть жителей и в сопровождении «Афродиты» ушли в Кадис. В городе с Сергеем остались только солдаты, занятые охраной дворца с неожиданно богатой казной. Причина раздора оказалась стара как мир. Городом правил брат эмира. Он нападал на караваны купцов, на своих соседей. Отправлял своих воинов далеко в чужие земли, где они занимались грабежом. Отбив несколько осад своего города, он уверовал в безнаказанность. Захватывал у соседей крестьян и приводил их на свои земли. Грабил торговые караваны даже в Алжире. Угрозами принудил соседей платить дань ему, а не эмиру. После разгрома у стен своего города войск эмира объявил эмиром себя. Наконец, приказал своим вассалам готовиться к походу на столицу.
Сергей с помощью бывшего визиря сформировал первую группу для поселения в рыбачьей деревушке Сеута. Ас-Сахра, так звали нового коменданта несуществующей крепости, заинтересовался идеей строительства. В группу из семисот поселенцев набрал нужных людей. Через три недели привезли письмо от эмира. В письме после витиеватых фраз с поздравлениями и пожеланиями был прямой вопрос. Эмир спрашивал, желает ли граф Алексеев взять город Мелиль под свое управление и принести эмиру вассальную присягу. Сергей надиктовал ответ, где после страницы витиеватых фраз благодарности отказался от предложения. Он, как христианин, не сможет достойно править городом, соблюдая традиции и обычаи Корана. До начала ноября все свободные суда и корабли вывозили из Мелиля людей и трофеи.
Наконец баркентины ушли вместе с абордажной командой. Они должны были остановиться в Кадисе, где Сергей позволил экипажам неделю отдыха. Сам он остался с самбуками, которые грузили последнее бытовое имущество для новоселов в Сеуте. Корабли взяли все, что смогли найти на улицах и в домах. Город был буквально вычищен. Сергей решил переночевать здесь, а утром уйти. Вроде все сделано, все проверено и можно уходить. Но захотелось остаться переночевать, а ночевал он во дворце. Утром искупался в фонтане с золотыми рыбками, которые от шока чуть не выпрыгнули на мраморный бордюр. Погрыз фруктов в саду и к приходу матросов и повара сидел в голубом зале с золотыми звездами на потолке.
Послышался шум кавалерии. Он с чашкой кофе вышел на балкон и увидел огромный конный отряд, тысяча всадников, не меньше. Отряд остановился у городских ворот. Сергей увидел во главе отряда юношу, своего ровесника. Юноша осматривал выбитые створки городских ворот. Он что-то сказал своим сопровождающим, отряд направился к дворцу. Матросы напряглись, но Сергей успокоительно махнул рукой и велел повару приготовить кофе для гостя. Враги так в город не въезжают. И правда, в голубой зал в окружении большой свиты вошел юноша. Несколько озадаченно посмотрел на Сергея и сказал:
– Я Исмаил, третий сын эмира, и теперь этот город мой.
– Примите мои поздравления, уважаемый Исмаил, я могу с легким сердцем уехать. Не хотите ли выпить кофе с дороги?
Сели за стол, и Исмаил засыпал Сергея вопросами о штурме крепости. Стены целы, только ворота выбиты, дома и дворец целы. Как уважаемый граф смог взять город? Сергей начал повествование про осаду и хитрость, с которой он выманил войско из города. Потом неожиданно для врагов нанес удар во фланг. Его воины вместе с отступающими врагами ворвались во дворец. Беседа продолжалась до обеда. Сергей поздравил Исмаил-шейха со вступлением во владение такой прекрасной крепостью и начал прощаться. Уже в дверях услышал просьбу остановиться:
– Уважаемый адмирал, не могли бы вы мне помочь?
– Все что в моих силах, уважаемый Исмаил-шейх.
– Мне нужны пушки, – сказал Исмаил.
Человек из свиты выложил на стол солидную горку кожаных мешков.
Сергей показал матросу на гору мешков и сказал:
– Этот парень покажет пушки, можете выбрать лучшие.
Выбирать там, конечно, нечего, все пушки одинаковые, но иллюзия выбора должна быть. Был и другой важный момент. Сергей не знал, за сколько пушек ему заплачено. Стало жалко своего ровесника, который приехал в свой город и получил его без единого жителя. И возразить ничего не может – никто ничего никому не обещал.
– Чем еще я могу помочь уважаемому Исмаил-шейху?
– Рабами, – не задумываясь, ответил правитель.
Задача получена, и Сергей простился. Матросы и солдаты совместными усилиями вытащили на причал двенадцать пушек. Простое решение проблемы. Если крепость с шестью пушками была захвачена, то количество пушек надо удвоить.

В Сеуте выгрузили вещи из Мелиля и отправились в Танжер. На причале стоял Моисей Мертель с глазами обалдевшей совы.
– Мне негде спать, – вместо приветствия сказал он.
– Тебя выгнали из дома и никуда не пускают?
– Намного хуже. Сначала мне привезли два миллиона динар, а потом еще три с половиной миллиона динар, оба этажа дома забиты мешками с деньгами.
– Положи матрас на мешки с серебром.
– Смена караула у городской стражи каждые два часа.
– А причем здесь смена караула городской стражи?
– Вы ничего не понимаете! Граф! Они несут караул в моем доме!
– Моисей, а тебе не приходила в голову мысль купить другой дом с большим подвалом и бросить в подвал мешки. Караул сам спустится в подвал.
– Граф!!! – Моисей засверкал пятками в сторону рынка.
Матросы самбук одобрительно засмеялись. Самый богатый торговец города по одному слову их адмирала бежит, как бездомный мальчишка. К вечеру стала понятна и прибавка в три с половиной миллиона динар. Три миллиона динар за голову самозваного эмира, пол миллиона за сам город.
Азид Шериф доложил о готовности кораблей. Осталось только взять продукты и товары на обмен. Снятые двенадцать пушек он приказал пополнить за счет трофейных кораблей. Сергей пошел на рыночную площадь. Каждый встречный человек останавливался и справлялся о здоровье. Обычная дорога в двадцать минут затянулась на полтора часа. Вероятно, торговцы на рынке смогли бы своими добрыми пожеланиями довести Сергея до истерики. Но на традиционный вопрос «как идут дела?» он не ответил:
– Отправляю корабли за алмазами.
Пустословие моментально сменилось деловым разговором. Сергей ничего не стал скрывать, за исключением возможности пиратских акций. Компаньоны ему не нужны, нужен только специалист по поиску алмазов и золота. Но если уважаемые торговцы присоединятся, он не возражает. Возглавит экспедицию уважаемый адмирал Азид Шериф на десяти кораблях. Все финансовые вопросы – к Моисею Мертелю, все практические вопросы решит Азид Шериф. Через день корабли Азида Шерифа начали грузиться в поход. Сергей на трех бывших пиратских кораблях со снятыми пушками отправился в Кадис.
Габриель Гильен встретил вопросом:
– Мне сказали, город уже взят и инженеры-фортификаторы больше не нужны?
– Город уже взят, и за это я получу землю в Гибралтарском проливе. Инженеры-фортификаторы нужны для определения размеров земель.
Сергей достал приготовленную карту.
– Надо строить защитные фортификационные сооружения со стороны суши и моря. А также строить порт и определить места для береговых батарей.
– Граф, вы хотите перекрыть пролив?
– Один я не ничего не смогу, меня уничтожат на раз. Я хочу построить крепость и подарить ее своей императрице.
– Гениальная идея. Крепость принадлежит короне, все вокруг крепости и внутри нее принадлежит вам.
Снова несколько дней напряженной бумажной работы. Обсуждение планов и проектов. Корабли с рабами и грузами на Петербург уже ушли и до ледостава должны быть в Сясь. Переход до Сеуты был занят разговорами с инженерами. Они оказались весьма даже опытными специалистами. Сначала Сергей обрисовал им главную задачу и примерную компоновку города и порта. После чего приступили к обсуждению различных вариантов. Специалистам военного дела пришелся по душе профессионализм молодого графа. Предложенная идея системы опорных редутов, прикрывающих друг другу фланги, была признана новой идеей в военной инженерии.
Крепостные стены с башнями в век артиллерии стали малоэффективными. Автономный редут под прикрытием соседних редутов становился непреодолимым препятствием. Понравилось предложение автономных береговых батарей. Штурмовать такую батарею сложно и невыгодно. Батарею можно захватить только с большими потерями. Но конечный результат будет нулевым. Другие батареи возьмут сектора под свой обстрел. Тридцать мирных лет на строительство крепости есть. Появление за это время турецких кораблей с десантом маловероятно. Да и первые береговые батареи будут через год. Они перекроют все входы в залив. С появлением нарезной артиллерии конфликты с Англией будут невозможны. Со стороны этой крепости порт и город Гибралтар как на ладони. Скала прикрывает город и порт совсем с другой стороны. Военно-морская база Великобритании будет уязвима, как мишени в тире.
Высадили в Сеуте инженеров-фортификаторов вместе с их отрядами. Сергей направил свои корветы к входу в Адриатическое море. Основной грузопоток из восточных портов, от Александрии до Искандерона на запад, можно легко перекрыть патрулированием у острова Крит. Но его кораблям от преследования тогда не уйти. До Гибралтарского пролива далеко, а турецких портов вокруг очень много. До Мальты еще можно добраться, но дальше шансы будут стремиться к нулю.
Граф решил патрулировать между портами Бриндизи и Тирана по двум причинам. Во-первых, район должен быть с незначительным судоходством. Все княжества на Апеннинском полуострове, как и Франция, платили Турции дань. Во-вторых, Сергей планировал налет на одну из албанских деревень. Албанцы по вере мусульмане, по национальности не арабы и как рабы для Исмаил-шейха более предпочтительны. Курс проложили южнее Сицилии. Мессинский пролив с неприятными сильными течениями. Водовороты у деревень Сцилла и Харибда вполне реальны. Турецкие корабли могут легко прижать Сергея к берегу и расстрелять.
Ночью прошмыгнули мимо района, где раньше отлавливали трофеи. Корабли пошли на северо-восток, к входу в Адриатику. С рассветом шли рядом с берегом, тут опасаться нечего. Моряки рассматривали то, что когда-то было Римской империей. В Римской империи получила развитие извращенная форма христианства. Был приоритет смерти во имя вечной жизни в раю. Обращенные в христианство отдавали свое имущество церкви и радостно шли к стражникам. Стражники были обязаны их убить, ибо такая форма религии даже в веротерпимом Риме была запрещена. Сенат нашел выход, когда счет смертям пошел на десятки тысяч. Вы хотите погибнуть от рук людей другой веры? А как вам смерть от диких животных? У диких животных нет души и воли, и не видать вам после смерти ворот рая. Собрали тысячи христиан и отдали их на растерзание диким животным. Количество желающих умереть резко сократилось. Но церковники выкрутились – приравняли смерть от диких животных к смерти от меча стражника. Животное бездушно, но выполняет волю человека, как и меч в руке стражника.
Пытаясь остановить поток желающих умереть, император и сенат приняли христианство. Отменили смертную казнь за новую религию. Но было слишком поздно. Толпы жаждущих умереть бродили по дорогам с одним вопросом: «Ты христианин?» На ответ «нет», протягивался меч: «Убей нас. Если ты не убьешь нас, мы убьем тебя, ты не христианин, и на нас греха не будет». Великая Римская империя быстро обезлюдела. Европейские варвары ворвались на ее территорию. Малочисленные легионы, преданные богам римского пантеона, были уничтожены. Статуи римских богов раскрошены в мелкий щебень и пережжены в известь. Европейский язычник, лидер толпы варваров, без крещения был признан Ватиканом как великий христианский король. Но варвары ради рая умирать не хотели. Они убивали друг друга по привычным и понятным причинам. В XVIII веке междоусобные войны на полуострове продолжались. Новая нация только зарождалась. Язык некогда великой Римской империи остался только в памяти церковников.
Ожидание незначительного судоходства не оправдалось. За время перехода от Апеннинского полуострова до Албании отловили семь торговых кораблей. За три часа семь кораблей с весьма ценным грузом. Турецкие корабли везли венецианским дожам дорогие товары арабского мира. Обратно везли оружие, посуду, золото, серебро. Интересно… То, что Венеция в XVIII веке процветала – это, конечно, не новость. А вот контрабанда европейского оружия в Турцию – это новость. За три дня посадили на призовые корабли жителей семи деревень и одного городка. Около пяти тысяч человек вместе с их имуществом. Пока жители грузились на трофейные корабли, «Афина» и «Афродита» продолжали поочередное патрулирование. В обратную дорогу потянулся караван в тридцать семь трофейных кораблей. Это абсолютный рекорд по всем показателям. Но главное было в возмущении экипажей. Результаты досмотра трофеев абордажные команды никогда не скрывали. Весть об оружии с европейских заводов моментально разнеслась среди моряков. Возвращались в нервном возбуждении. Турецким кораблям повезло разминуться с трофейным конвоем. Злые моряки разнесли бы их в щепки. Хотя турки-то не виноваты. Они сами втридорога все покупали у венецианцев.

Показались стены крепости Мелиль, и корабли пошли к причалу или на якорь. «Афина» и «Афродита» встали на якорь вместе с кораблями, их груз решили не показывать. Рабы с мешками и баулами потянулись к крепостной стене. Воины Исмаил-шейха быстро всех сортировали, не забывая отбирать для себя слуг и наложниц. Из городских ворот выехал кортеж. Когда шлюпка подошла к берегу, их уже ожидал Исмаил-шейх.
– Вы меня обрадовали, дорогой граф. Всего через две недели вы наполнили город людьми, а мой дворец слугами.
– Рад вас видеть, уважаемый Исмаил-шейх. Не желаете ли вы посмотреть на девушек для гарема?
– Вы и их привезли! Это прекрасно! Я всех беру! Потом с ними во дворце разберусь. Что еще предложите на продажу?
– Прошу пройти на корабли у причала.
На кораблях бывшие хозяева разложили лучшие товары. Исмаил-шейх выбирал, а его помощники откладывали в сторону. Гора зримо росла: стекло, хрусталь, фарфор, ковры, и прочее, и прочее, и прочее. Краешек солнца коснулся моря, Исмаил-шейх пригласил к себе во дворец. Но Сергей посмотрел на воинов, которые бережно выносили покупки, и отклонил предложение. Надо дать человеку время обставится после новоселья:
– Уважаемый Исмаил-шейх, вы никогда не ужинали на корабле. Прошу не отказать мне в удовольствии угостить вас традиционной морской едой.
На самом деле для Исмаил-шейха готовили вовсе не «традиционную морскую еду». Приглашение было запланировано. Повара с нескольких кораблей приготовились заранее. Рыба прямо из воды летела на сковороды и подавалась гостям. Сергей предлагал не разносолы, а обильную еду. Он подозревал, что во дворце Исмаил-шейх питается по-походному. Когда сытый правитель встал и поблагодарил, Сергей ответил:
– Примите мой скромный подарок, – на палубу вышли тридцать шесть поваров.
– Кто эти рабы?
– Это повара, тридцать шесть поваров.
Нормальные люди, глядя с пляжа на морские корабли, думают о капитанах и матросах. Никто не задумывается о том, что на корабле есть люди всех профессий.
– Уважаемый граф, я даже не знаю, как вас благодарить.
«Ну как благодарить? Деньгами, конечно!» – подумал граф, провожая Исмаил-шейха на причал.
– Илларион Афанасьевич, – позвал он командира «Афины», – подгоните ночью к причалу трофей с немецкими пушками и выгрузите три пушки.
– Граф, ты хочешь продать три новые пушки?
– Нет, ты же знаешь, что все хорошие пушки идут в Петербург. Я хочу поставить эти пушки на тот мыс, для прикрытия гавани и причалов.
– Зачем нам прикрывать своими пушками чужую гавань и причалы?
– Здесь удобное место для промежуточного накопления трофеев, завтра мы продадим две трети рабов и оставим на кораблях треть вместе с пленными на выкуп и моряками.
– Ты хочешь быстрее вернуться в Адриатическое море, а корабли оставить здесь?
– Почему ты решил, что я хочу вернуться в Адриатическое море?
– Неужели ты позволишь туркам безнаказанно вооружаться?
– Виноваты не турки, а венецианский дож, и мы действительно должны по максимуму их прижать.
– Тогда после выгрузки пушек надо поставить корабль с порохом.
– Да, поставишь на причал три бочонка пороха.
Утром снова приехал Исмаил-шейх. Его стражники сообщили о пушках, и владыка земель начал отказываться от покупки, по-видимому, с деньгами стало туго.
– Это мой подарок, я прошу вас поставить эти пушки на мыс для прикрытия порта и гавани от набега врагов.
– Вы очень щедрый человек. Вы так много сделали для меня, я даже не знаю, как вас благодарить.
– Я прошу от вас одну услугу. Позвольте оставить на время мои корабли в вашем порту.
– Конечно, вы можете располагать портом по своему усмотрению, сегодня же прикажу поставить пушки на мысу. Я вижу бочки с порохом – вы можете продать этот порох мне.
– У меня есть корабль, полностью загруженный порохом. Вы можете купить любое количество.
Исмаил-шейх посмотрел на своих советников, ожидая от них подсказки.
– У меня еще одна просьба. Мне надо отправить человека с письмом к торговцам Танжера. Вы можете дать несколько воинов в сопровождение?
– Конечно, уважаемый граф, никаких вопросов.
Исмаил-шейх начал отдавать своим людям распоряжения. Сергей сел писать письмо Моисею Мертелю и приказал Никшичу взять письма у пленных на выкуп. Вложил в пакет перечень товаров – надо дать купцам шанс брать их. Но самое главное – послать человека с предложением Исмаил-шейху кредита под будущий урожай хлопка. Деньги у парня подходят к нулю. И верно, казначей яростно торговался с македонцем Никшичем. Вокруг собралась благодарная публика. Пришедший из мечети Хауф даже закатывал глаза от удовольствия. И вдруг казначей допустил бестактность, он сказал Никшичу:
– Ты этот товар украл, он тебе достался даром. С меня требуешь деньги как почтенный торговец.
Все примолкли, Хауф подошел к казначею и протянул ему свой топор.
– Возьми мой топор и снимай свой халат.
– Зачем? – непонимающе спросил казначей.
– Пойдешь с ним к турецким берегам, будешь воровать и все брать даром. А я тебе за добытое заплачу медью.
Стоящие вокруг люди засмеялись хорошей шутке, напряжение спало. Но Исмаил-шейх поставил последнюю точку:
– Заплатишь первоначально запрошенную цену, – сказал-шейх.
Повернувшись к Сергею, добавил:
– Простите меня, граф, он сегодня будет наказан.
Грозно посмотрел на казначея и продолжил:
– Прошу вас сегодня вечером ко мне на ужин.
– Спасибо за приглашение, уважаемый Исмаил-шейх, но после обеда мои корабли пойдут к берегам Турции, я получил информацию о важных грузах и не могу терять время.
– Надеюсь на ваше согласие в следующий приход кораблей.
Поход в Адриатическое море был стремительным. За один день сгребли тринадцать турецких кораблей и повернули назад. Сергей никогда не задумывался о причинах не простого богатства – роскоши в Венеции. Ларчик оказался прост. Город процветал за счет контрабанды и двурушничества. При подходе к рейду Мелиль в каюту постучал старший офицер Александр Крюммер:
– Господин граф, на рейде три наших корабля явно выгружены, еще один у причала выгружается. – Затем повел плечами и добавил: – Но самое главное: на рейде семь лишних кораблей и пять самбук вытащено на берег.
Это интересно, выгруженные корабли говорят о проданном грузе. Лишние корабли и самбуки на берегу говорят об ожидаемой встрече на нейтральной территории. Давно ожидаемой встрече. Расставили корабли на рейде. Обе баркентины стали к причалу, где их уже ждал Никшич и один из помощников Моисея Мертеля.
Первая новость. В городе эмир Марракееш и алжирский Капудан-паша аль-Сарддидин. Эмир Марракееш купил весь порох и все оружие. Из ширпотреба выбрал несколько ковров, китайский фарфор. Несколько тюков ткани взял по советам своей свиты. Заплатил очень хорошо. Кроме этого, велел своему визирю обставить должным образом дворец сына и дома его приближенных. Очень расстроился, что не может скупить весь товар с кораблей, много вещей ему понравилось.
– Исмаил-шейх деньги взял?
– Он весь будущий урожай, не торгуясь, за полцены отдал.
– Караваны на восток за товаром приходили?
– И на восток, и на юг.
Сергей приказал привезти на причал рабынь для гарема – они почти всегда имелись на борту любого корабля из Венеции. Девчонки двенадцати—шестнадцати лет из разных европейских стран. Было одно обязательное условие: все черноволосые и черноокие. Голубоглазые блондинки никого не интересовали.
То, что эмир Марракееш купил оружие, говорит о его подготовке к войне. На север он не пойдет, испанцы вышибли арабов со своей территории триста лет назад. Попыток вернуться Сергей не помнит. Марокко под протекторатом Турции, и против Алжира эмир не пойдет. Остается дорога на юг, и здесь можно подсказать направление, обоюдовыгодное направление.
На песке сидели несколько групп арабов, судя по независимому виду, это были моряки с самбук. Сергей позвал братьев Писаревых:
– Господа капитаны, если алжирские моряки захотят посмотреть наши корабли, то показывайте все, кроме артиллерийской палубы.
Капитаны пошли на свои корабли отдавать соответствующие приказы, первым отреагировал Хауф:
– Добрый день, правоверные, приглашаю отведать прекрасный чай с медом, вы у себя в Алжире про такой чай даже не слышали.
Морякам потребовалось время на осмысливание услышанного. Они заинтересованно рассматривали корабли, оценивая профессиональным взглядом необычный такелаж и рангоут. Выкупившиеся из плена рассказали не много. Корабли они видели издали, знали только про русских моряков на кораблях. Еще знали, что русские живут далеко на севере, где зимой море покрывается льдом. Поэтому появление турка и дружелюбное приглашение на чай оказалось полной неожиданностью. Они начали отказываться.
– Тогда разрешите сесть с вами и угостить чаем здесь.
Хауф подал сигнал боцманской дудкой и, сняв обувь, сел на ковер.
Вестовой принес чай, и началось знакомство. Сергей одобрительно смотрел на первые шаги по сближению будущих союзников.
Шлюпки привезли «секс-рабынь». Девочки с восторженным интересом смотрели на высокие стены крепости и дворец у подножия горы.
– Соблюдайте основное правило, красавицы, – сказал Сергей, – ваши лица всегда должны быть закрыты.
Девочки испуганно и неумело начали заматывать головы и лица шелковыми платками.
– Смотрите, как это надо делать.
Сергей развернул ближайшую девочку к себе и повязал на ней платок, получилось красиво и сексуально.
Девочки сообразили. На причале сформировалась толпа красавиц. Арабы зацокали языками, раздались одобрительные возгласы. Из городских ворот выехала на рысях кавалькада всадников, через минуту Исмаил-шейх обнял графа:
– Уважаемый граф, если сегодня вы захотите покинуть гавань, я прикажу пушкам стрелять.
– Уважаемый Исмаил-шейх, зачем обнимать меня, если рядом столько красивых наложниц?
Правитель, довольно улыбаясь, прошел сквозь толпу девочек. Наложницы старательно строили глазки. Молодой и красивый араб соответствовал всем мечтам этих «секс-рабынь».
– Наложниц во дворец, – приказал шейх своим воинам.
– Уважаемый граф, позвольте мне показать, как установлены пушки.
Сергею подвели коня, и они поехали на мыс. Еще с моря граф рассмотрел новую батарею, но не прочь был посмотреть и вблизи. Пушки разместили грамотно. Они перекрывали все подходы к порту и гавани. Затем поехали вдоль городских стен, и Исмаил-шейх заговорил о главном:
– Ко мне обратился уважаемый Капудан-паша аль-Сарддидин, он желает встречи с вами уважаемый граф.
– Я сам давно жду этой встречи.
– С его слов я понял, что его предложение принесет выгоду и ему, и вам, и мне.
– Я никогда не сомневался в мудрости Капудан-паши аль-Сарддидина и уверен в мудрости его предложений.
– Вы знаете о цели его визита?
– Нет, конечно, но мои встречи с его кораблями дают основания к вполне конкретным выводам. Я уверен в полезности нашей встречи.
Во дворец приехали в разгар смотрин. Голые рабыни стояли посреди зала и испуганно смотрели на злого старика. Эмир Марракееш увидел входящих и приветливо поднял руки:
– Наконец я вижу своими глазами отважного воина и друга моего сына.
– Я счастлив видеть великого эмира и мудрого правителя, – ответил Сергей.
– Скажите, уважаемый граф, где вы взяли этих красавиц? Они по-арабски знают только три слова «да», «нет» и «хорошо».
– Эти наложницы из Европы. Их обучение только началось, они еще ничего не знают и не умеют. Красавиц необходимо учить еще два месяца, после чего они смогут занять достойное место в гареме.
– Из Европы? Теперь понятно, почему они так бестолковы. Но тела их белоснежны. У арабских женщин такой белизны тела не бывает. Вы сможете перевести им мои команды?
Начался «конкурс красоты». Сергей переводил команды эмира Марракееша, а девочки по очереди пели, танцевали, показывали свои таланты и отвечали на разнообразные вопросы. Слуги принесли обед, смотр продолжался без перерыва. Несчастные красавицы так тоскливо смотрели на еду, что Сергею пришлось прикрикнуть на нескольких языках:
– Двигайтесь энергичнее. Чем лучше будете выполнять команды, тем быстрее вас разберут покупатели и вы получите еду и отдых.
Эмир Марракееш закончил смотрины. Товар ему понравился, и он купил всех. Но, глянув на сына, разрешил ему взять себе двух любых. Иностранный товар всегда в цене. Сергей получил заказ на две сотни наложниц. Не было печали – теперь еще европейскими «секс-рабынями» заниматься. Одна надежда на турецких снабженцев в Адриатическом море.
После обеда поехали на причал смотреть новые товары. В свите эмира было несколько шейхов, и торг обещал быть прибыльным. Прямая продажа давала заметно больше денег, чем сбыт через посредников. В то же время по эмиру было видно, что он платит меньше обычной цены. Торговля становилась взаимовыгодной, а значит, и взаимосближающей. Сообщение об одном корабле с оружием и двух кораблях с порохом отозвалось воинственным воплем свиты – подготовка к войне очевидна. За обедом эмир Марракееш с некоторой церемонностью представил друг другу Сергея и Капудан-пашу аль-Сарддидина. Явно просматривалась взаимная выгода в планируемых делах. Сергей мог вляпаться в эти планы по самые уши.
Исполняя роль хозяина, Сергей предъявил товары покупателям и отошел в сторону. Он наблюдал, как его моряки вместе с алжирцами мирно сидели на коврах, оживленно обсуждали важные для них вопросы. Подошел аль-Сарддидин:
– Наши моряки нашли общий язык, я надеюсь на понимание с вашей стороны, дорогой граф.
Сергей насторожился: в XVIII веке слово «дорогой» имело буквальное значение.
– Я уверен, что мы сможем договориться.
– Когда я увидел свои разбитые корабли, то поклялся самолично отрубить вам голову. Потом вы захватили мои корабли, и я был в ярости.
Аль-Сарддидин почти кричал, сопровождая свои слова энергичными жестами. Но Сергей знал арабские обычаи. Такое выражение эмоций было нормой и не было направлено протии него лично.
– Поймав пирата, который назвался вашим именем, я отрубил ему голову и бросил к ногам султана.
– Неужели нашелся идиот, который назвался моим именем?
– И не один. На шестом справа корабле в сорок пушек сидит уже четвертый. Султан будет пытками добиваться от него признания настоящего имени.
– Никогда бы не подумал, что такое возможно.
– Иншалла! Я считаю свою клятву выполненной! Вернувшиеся из плена капитаны окрыли мне глаза. Я решил сам увидеть ваши корабли, выстрелы ваших пушек сказали мне «да»!
Алжирский адмирал посмотрел на Сергея.
– Вы не хотите убивать просто так. Вы не гоняетесь за моими кораблями. Если вас не обижают, то и вы не обижаете.
– Моя цель – деньги. Я пришел сюда грабить турок, а не воевать со всеми встречными кораблями.
– Достойные слова. Когда вы взяли эту крепость, я поговорил с людьми и услышал, что у ворот крепости крови было по колено. – Адмирал снова посмотрел на Сергея. – Но когда защитники крепости стали просить пощады, вы всем даровали жизнь и даже взяли к себе на службу.
– Нельзя убивать людей за то, что они живут по другим обычаям и традициям, говорят на другом языке.
– Вы говорите словами Корана, я решил с вами встретиться после письма от Азида-шерифа, которого вы назначили Капудан-пашой.
– Я не знал, что Азид Шериф написал вам письмо.
– Азид Шериф горд оказанным ему доверием. Я его хорошо знаю и верю его словам.
– Чем я могу помочь?
Предложение аль-Сарддидина можно было посчитать невероятным, если не знать традиций арабского мира. С появлением удачливого пирата последовали неудачливые подражатели. Этих подражателей аль-Сарддидин отлавливал, вместе с захваченными пиратами кораблями отводил в Алжир. Султан продавал все: и корабли пиратов, и турецкие трофеи. Сначала адмирал получал премию в десять процентов, потом премия составила пять процентов, сейчас – только два.
– Эта жирная свинья, не стесняясь, продает корабли турецкого султана. Он постарается меня подставить, когда султан узнает о его проделках. У него сейчас полно денег, и свита будет свидетельствовать за него. Сколько процентов возьмете вы, уважаемый граф?
– У меня к вам два встречных предложения. Вы получите пятьдесят процентов прибыли за свои трофеи, если поможете доставлять мои.
– В чем будет заключаться моя помощь?
– Караван трофеев иногда достигает более тридцати судов. Я трачу время на пустое сопровождение кораблей.
– Вы предлагаете мне конвоировать ваши трофеи?
– Я предлагаю встречать мой караван между Сицилией и Сардинией и сопровождать мои и ваши корабли в Кадис.
– Я не могу приближаться к Гибралтарскому проливу ближе двухсот миль.
– Все знают, что у меня есть алжирские корабли, я вам дам двух своих человек, и две самбуки будут конвоировать трофеи в Кадис.
Аль-Сарддидин задумался.
– У них даже будет время перегнать часть кораблей в Танжер. Пленных испанских моряков в Испании придется выпустить. Из Танжера я на полном основании могу их отправить в Россию.
Адмирал аль-Сарддидин согласился. Они обсудили детали маршрутов и процедуру передачи денег. Оба согласились использовать Мелиль как место временного накопления кораблей. После согласования всех деталей аль-Сарддидин спросил:
– Уважаемый граф, вы сказали о двух предложениях, но мы обсудили только одно.
– У вас есть доверенный человек из шейхов портовых городов?
– В Оране шейхом мой брат, он был капитаном. Я помог ему деньгами, когда появилась вакансия шейха в городе Оран. Зачем он вам?
– У меня скопилось примерно пятьдесят турецких кораблей, которые надо продать. В Испании эти корабли не желают покупать из-за плохих мореходных качеств.
– Их галеоны лучше, но вы можете продать в Европе.
– Частично уже продал через Антверпен. Голландцы их не покупают, караки намного лучше, и французские каравеллы лучше, для оставшихся покупателей я собью цену.
– Для продажи турецких кораблей помощь шейха не нужна. Я сам могу продавать корабли в Алжире.
– Разве султана не интересует происходящее в порту?
– Он ленив, и я могу делать, что угодно, от его имени. Главное – платить бакшиш нужным людям.
Договорились о том, что деньги за проданные корабли аль-Сарддидин будет оставлять себе. Потом их учтут их при расчетах за проданные товары. Результаты переговоров устроили всех. Переговорщики присоединились к свите, которая вместе с довольным эмиром спускалась на причал. Воины и слуги тащили покупки. За некоторыми покупками отправили на рейд шлюпки. Никшич с четырьмя матросами тащили на «Афродиту» мешки с серебром и золотом.
Во дворце ждал накрытый стол. Присутствующие после короткой молитвы приступили к трапезе. За едой обсуждали покупки и подшучивали друг над другом. Вечер проходил весело и интересно. Без гашиша и без водки – люди говорили друг с другом и были интересны друг другу. После захода солнца позвали музыкантов и наложниц. Музыканты – «одна палка два струна» и барабаны – выдавали внятную мелодию. Девочки начали танцевать, минут через сорок эмир указал на одну из танцовщиц и вышел. Почти сразу за отцом ушел с наложницей и Исмаил-шейх, на прощанье сказал Сергею:
– Следующий ты.
Слухи о том, что мусульмане делятся с уважаемым гостем своей женой, имеют почву. Женой, конечно, никто не делится, а выбрать на ночь одну из наложниц – пожалуйста. Приятно будет всем. Сергей выбрал себе девушку и повернулся к аль-Сарддидину:
– Следующий ты.
Утром Сергей попросил о встрече с эмиром Марракеешем. Его немедленно повели в комнату, где эмир разговаривал с сыном.
– Доброе утро, господин граф, у вас ко мне деловой разговор или вам просто скучно?
– Доброе утро, ваше величество, я хочу поговорить о военном походе.
– Вы хотите предложить совместный поход?
– Нет, ваше величество, для совместного похода мои силы слишком ничтожны.
– Я слушаю вас, уважаемый граф.
– Я предполагаю, что вы планируете поход на юг. Могу помочь советом, если вы назовете конечную цель.
– Добрый совет всегда полезен. На землях племен Мали есть золото и драгоценные камни. Купцы говорят, что очень много.
– Вы хотите идти через пески?
– Коль скоро купцы проходят от оазиса к оазису, то пройдет и моя армия.
– Оазису ничего не будет, если через него пройдет пятьдесят воинов с лошадьми и верблюдами. Но после тысячи воинов оазис умрет.
– Вы не советуете мне туда идти?
– Есть другая дорога, прикажите принести карту.
– Если вы советуете идти через Алжир, то я не пойду. Султан Алжира – лентяй и дурак, но в Стамбул он пожалуется обязательно. Завоеванные земли у меня отберут.
– Есть другая дорога – морем и реками.
– Принесите карты.
Сергей подробно рассказал про морской маршрут до реки Сенегал. Отметил на карте места, где есть вода и можно поставить маленькую крепость из трех пушек. Этого будет достаточно для защиты как от бедуинов, так и от возможных нападений европейцев. Корабли эмира могут зайти для отдыха и пополнения воды. Рыбы в тех водах очень много. Последний опорный пункт в устье реки Сенегал. Европейцы используют реку в своих набегах для набора рабов в Америку. Здесь должна быть тонкая политика. Необходимо организовать город по типу Танжера, иначе европейцы силой сметут.
Далее, вверх по реке до гор, где уже и достигнута цель. Сопротивление негров маловероятно. В начале можно отправить экспедицию из десяти кораблей не больше алжирских самбук.
Граф указал примерное расположение рек Гамбия и Нигер.
На землях вдоль реки Нигер хорошо растет кофе, какао и живет много зверей, включая слонов. Но больше ничего рассказывать нельзя. Эти горы были крайней западной точкой добычи египтянами золота и драгоценных камней. Месторождений на землях Мали для эмира более чем достаточно. С другой стороны, у Сергея будет еще одна точка опоры в Африке. Эмир Марракееш внимательно выслушал рассказ и задумался.
– Что ты об этом думаешь, Исмаил?
– Перебросить морем туда войско и потом караванами возить золото и драгоценные камни.
– И я так думаю, спасибо за совет, дорогой граф.
– Что ты сделаешь, Исмаил-шейх, когда узнаешь о караванах, полных золота и драгоценных камней, идущих через пески даже с большой охраной? – спросил Сергей.
– Я засыплю колодец, и буду ждать у другого колодца.
– Бедуины так и сделают. Через несколько лет всему караванному пути наступит конец, – подвел итог граф.
Он встал с подушек и поклонился эмиру:
– Позвольте откланяться, ваше величество. Мне надо отплывать, получено сообщение о богатом караване, – соврал Сергей.
– Спасибо вам, граф, за интересные мысли. И удачи в ваших делах.

Перед отходом Капудан-паша аль-Сарддидин и Сергей уточнили детали совместной деятельности. Два казака из абордажной команды получили инструктаж и письма для Габриеля Гильена и Моисея Мертеля. Баркентины отошли от причала и направились на восток. Алжирцы начали сталкивать свои корабли на воду. Началась настоящая работа по конвейеру. Корветы графа за день отлавливали десяток турецких кораблей и отводили их к Сицилии. Самбуки брали пленников для дальнейшего сопровождения. Попутно алжирские моряки бросали на палубы баркентин корзины с фруктами и овощами. Воду и продукты русские моряки брали на трофейных кораблях. В конце января у Сергея начали чесаться пятки. Пора уходить из этого района, турки должны уже принять меры и послать военные корабли. Для выполнения заказа на двести «секс-рабынь» из Европы ему осталось набрать двадцать девочек. Выход к месту патрулирования был усложнен присутствием двух турецких крейсеров. Но силы врага не опасны для его пушек, оба крейсера они утопят на безопасном расстоянии.
Граф принципиально не хотел связываться с военными кораблями, у него свои цели. Весь день дрейфовали со спущенными парусами у берега Апеннинского полуострова. Корабли без парусов на фоне берега трудно увидеть, к вечеру наметили цели и в ночной темноте поймали шесть кораблей. Но из Венеции был только один с шестью наложницами. Отвели трофеи в точку рандеву и вернулись назад. Подходили к району патрулирования в сумерках под нижними парусами. Засекли место, где турецкие крейсеры легли на ночь в дрейф. В ночной темноте под светом звезд захватили тринадцать кораблей. И только на одном из них было тринадцать наложниц. Магия цифр да и только! Опять вернулись к входу в Адриатическое море. На рассвете корабли уже лежали в дрейфе. На фоне берега с моря их не разглядеть. Район патрулировали шесть крейсеров. Военные корабли ходили галсами друг у друга на виду. Как назло, турецкие купеческие корабли безмятежными стаями шли в Венецию и обратно. И что тут делать? Из-за одной девицы надо ввязываться в неприятность.
Начало темнеть, и корветы под нижними парусами пошли к крайней паре крейсеров. Вышли на дистанцию уверенной стрельбы уже в темноте, открыли огонь шрапнелью. Дали по четыре залпа и начали высматривать на фоне неба паруса остальных крейсеров. Первая пара беспорядочно палила из пушек, но паруса не поднимала. Это хороший признак, такелаж поврежден, а может, и рангоут. Увидели паруса второй пары, выдержав дистанцию, снова открыли огонь шрапнелью. Четыре залпа, теперь уже четыре корабля гремели пушками во все стороны. Позволили третьей паре подойти на помощь своим товарищам. Всадили в них последние четыре залпа, подняли все паруса и пошли на восток. Через час заметили столпившиеся баранами купеческие корабли.
Турецкие моряки смотрели на вспышки выстрелов, сопровождающиеся грохотом залпов. Абордажные команды осмотрели корабли, трофеи хорошие. Но все корабли на запад, и наложниц на борту нет. Если быть нахальным, то нахальным до конца, решил Сергей – и дал команду.
Купеческие корабли подняли паруса, и пошли к дрейфующим крейсерам. Капитаны должны передать приказ спустить флаги. При неповиновении крейсерская эскадра будет потоплена. Корветы следовали сзади. С рассветом увидели остальные дрейфующие торговые корабли. Они ночью спустили паруса в ожидании окончания боя. На рассвете все увидели палящие в никуда турецкие крейсеры со сбитыми мачтами. К военной эскадре приближались два пиратских корабля. Количество купеческих кораблей исключило возможность их досмотра. С корветов просто отдавали приказы капитанам кораблей, и те бросались вдогонку пытающимся убежать. К вечеру появился прогресс в восстановлении такелажа и рангоута посрамленных турецких крейсеров. Моряки всех турецких кораблей совместными усилиями ремонтировали повреждения. Баркентины продолжали гоняться за торговыми кораблями. На четвертый день караван из шестидесяти двух призовых кораблей, построенных в четыре колоны, двинулся к Сицилии. Алжирские моряки сразу рассмотрели крейсеры в середине конвоя. Самбуки по очереди подходили с поздравлениями к «Афине» и «Афродите». Сергей приказал абордажной команде перебраться на алжирские корабли и на ходу сделать досмотр трофеев.
Среди трофеев оказалось двести тридцать две наложницы из Европы. Визжащих от страха девчонок под смех и шутки моряков пересадили на самбуки и отправили в Мелиль. В Картахене на причал сбежался весь город. Шесть побитых турецких крейсеров с трудом затащили в маленький порт.
– Граф, после того как вы привели плененные самбуки, я думал, что больше меня удивить нечем, как я ошибался! – сказал капитан порта.
Сергей только отмахнулся рукой.
– Шесть крейсеров против двух крошечных корветов – это выше всякого понимания!
С крейсеров сняли экипажи и боезапас. Рауль Альберти обещал перегонять корабли в Кадис по мере восстановления. Из трофейных кораблей он взял на реализацию корабль с оружием и корабль с порохом. На Апеннинском полуострове непрерывная война, и этот груз он продаст с хорошей выгодой.
В Кадисе ожидала ликующая толпа поклонниц и почитателей удачливого пирата. Весть о захвате шести крейсеров уже достигла города. Сергей дал экипажам неделю отдыха. У Габриеля Гильена должна скопиться большая почта и множество нерешенных вопросов. Кроме этого, необходимо сделать перерасчет денег по сделке с аль-Сарддидином. Работа с бумагами и решение деловых вопросов закончилась вечером. Отложив бумаги, вместе с Габриелем Гильеном поехали на приемом в один из домов Кадиса. Вечера отличались от посиделок в Тамбове или Туле только обилием спиртного. Местные дамы, по-видимому, составили полюбовный список очередности на графа. Во время сиесты Сергей садился в очередную карету для нанесения визита к одной из желающих дам.
– Граф, вы так можете подорвать свое молодое здоровье, – не удержался от замечания Габриель Гильен.
– Вы не сможете удовлетворить всех наших красавиц, а слухи могут дойти до их мужей.
– Уважаемый Габриель, любая женщина способна убедить своего мужа в чем угодно. Даже родив негритенка, она убедит мужа в его же виновности.
Для Сергея общение с женщинами было хорошей эмоциональной разгрузкой. Одни для этого пьют водку, другие принимают наркотики. Он отдыхал с женщинами. Зачем затуманивать голову, когда можно наслаждаться эмоциями?

Тимофей в раздумье медленно мерил шагами свой кабинет. Бумага на столе сбила привычный режим дня.
– Ты уверен в своих расчетах? – в очередной раз спросил он помощника.
– Господин управляющий, я учел только наши собственные грузы и пятьдесят процентов грузов наших компаньонов из списка.
– Ты взял поправку на увеличение грузопотока в этом году?
– Нет, я взял реальные цифры прошлого года.
– Следовательно, я смело уверенно просить хозяина утроить количество кораблей для вывоза наших товаров за границу?
– Можете быть уверены. Кораблей не хватит, особенно с началом работы заводов в Нижнем Новгороде. Часть кораблей возьмет груз у причалов завода, а это не учтено в расчетах.
– Я никогда близко не сталкивался с вопросами перевозки грузов за границу. Твои цифры меня пугают.
Тимофей встал напротив помощника:
– В этом году сделай тщательный статистический учет, обязательно со сравнительным анализом расходов на содержание кораблей и текущих ставок фрахта.
Затем он вернулся к столу. Надо подготовить данные для очередного письма хозяину. Пододвинул папку с ценами на товары, но не открыл. Как много дел надо выполнить одновременно! Прошел год после отъезда хозяина, и за этот год колоссальные изменения. Хозяин прислал двадцать четыре тысячи работоспособных рабов. Заводы в Нижнем Новгороде поглощают все больше и больше железа. Но на продукцию покупатели по-прежнему записываются на год вперед. На юге, от Днепра до Дона, вдоль строящейся железной дороги все земельные участки расписаны между крестьянами. Начато строительство моста через Днепр. Завод в Екатеринославе продает первый металл. Уголь с шахт в Макеевке и Горловке не успевают поднять наверх. Металлургические заводы готовы скупать его прямо под землей. Производство увеличивается изо дня в день. Хозяин предупреждал, что со стажем работы будет увеличиваться производительность рабочих. Тульский часовой завод тому подтверждение. С началом выпуска «ходиков», завод выпускал одни часы на человека в день. Сегодня – тридцать шесть – тридцать восемь часов на человека в день, и подобные тенденции на всех заводах.
В письме надо просить хозяина привезти еще людей. Поделиться сомнениями по поводу увеличения количества торговых кораблей. В городке Сясь появились чужие люди, которые шастают вокруг складов и вынюхивают про товары в них. Он помнит наказ и списки товаров на складах держит в строгом секрете. Попытки московских купцов сбить цены на шерсть и хлопок пресекает сразу. Ждите, пока у моих овец шерсть вырастет, хлопок можете купить у персов или в Амстердаме. Сам за границей покупаю и в ущерб себе продавать не буду. Тут еще в Тамбов ехать надо. Хозяин прислал резчиков по дереву, так они дивный алтарь вырезали для новой церкви. Алтарь из дерева сандал и, говорят, пахнет чудно. Не ехать нельзя: если не приедет, обида будет от всего города. Из Сяси писали про новый алтарь для Тулы. Режут из красного дерева под названием сасандра. Приказчик пишет, что дерево по цвету как срез клубники. И что делать со складами под зерно? Сколько зерна соберут новоселы на юге? Надо готовить еще приказчиков и просить у хозяина разрешение расширить институт в Москве. В Тамбове будут большие посевы подсолнечника. Часть семян осенью планируется перевезти на юг. Дело с маслом из семян подсолнечника обещает быть очень выгодным. Второе выгодное предприятие обещано хозяином из посевов сахарной свеклы. Результаты из тамбовского института пока не утешительны, содержание сахара в их свекле не превышает четырнадцати процентов. Хозяин требует не меньше восемнадцати, но время терпит, пусть продолжают селекцию.

Алиф показал рукой, какой канал открыть, и начал сливать готовую сталь. Желто-белый ручеек побежал на листопрокатный стан. Он был лучшим кузнецом в городе Мелиль. Когда за городской стеной раздались пушечные выстрелы, он вместе со всеми побежал на городскую стену. Хотел посмотреть на очередных безумцев. Но не успел добежать до лестницы, как со стены в клубах пыли упали обе пушки. Он подошел к пушкам и начал их рассматривать в поисках возможных повреждений. Ведь ремонтировать пушки доверят ему. Это и спасло ему жизнь: послышались выстрелы, и со стены стали падать люди с ужасными ранами. Раздались крики ужаса и боли. Тогда он побежал домой и велел всем сидеть и не высовываться. По крикам людей он понял, что городские ворота выбиты. Скоро все стихло, город был взят врагами.
Когда их выводили из города, многим становилось плохо. Городские ворота были буквально окрашены кровью. Перед воротами землю покрывал толстый слой засохшей крови. Потом долгое путешествие на корабле, их вывели в каком-то замерзшем городе.
– Мы все здесь умрем от холода, – сказала ему жена.
К застывшим в оцепенении людям подходили местные жители и куда-то уводили.
– Нас уводят работать, – решил Алиф, – встань с детьми ближе ко мне, может, попадем к одному хозяину.
В это время к ним подошла женщина и знаками велела идти за ней. Она подвела к маленькому дому и, открыв дверь, быстро затолкала всех вовнутрь. Они очутились в маленькой и тесной комнате. Потом открыли другую дверь и поняли, это дом для омовений. Быстро разделись и начали смывать грязь долгого путешествия. Чистые и разогревшиеся, они увидели в маленькой комнате новую одежду. Теплая шерстяная одежда, толстые войлочные сапоги и меховой халат.
Тогда он понял, что началась новая жизнь. На улице было совсем не холодно. Бегали и веселились дети. Женщина позвала в дом и показала место, где они будут спать. Несколько дней их не беспокоили, не заставляли работать. Ели они вместе с хозяевами, за одним столом. Жене надоело просто сидеть, и она помогала по хозяйству. Через несколько дней ему приказали идти к управляющему. У дверей дома стояла очередь из таких же, как он. Люди обсуждали свои впечатления и ждали своей очереди. Алифу задали только один вопрос:
– Кем работал в Мелиле?
– Кузнецом.
– Жди, тебя предупредят перед дорогой.
Их привезли в другой город, дали деньги и показали новый дом. Первое время они ходили на завод и выбирали место работы. Жене понравился механизм, делающий пилы. Нажимаешь рычаг, и за один удар пресса пила готова. Пила передается дальше – удар и ручка готова, потом машинка вжик – и пила острая. Он такую пилу полмесяца делал, а тут одна минута – и все. Себе работу он выбирал долго, постоял у молотов по изготовлению кувалд, кирок, мотыг и прочего инструмента. Пошел смотреть прокатные станы. Там с одной стороны затекала расплавленная сталь, а с другой выходили заготовки под кузнечные молоты, проволока или стальные листы. Он нашел себе место, он захотел плавить сталь.

Самурдихин немного нервничал и поглядывал на друзей. Они шли свататься, точнее, свататься будет он. Они с Нюшей уже договорились, но обряд должен быть соблюден. Познакомились три месяца назад на катке, друзья позвали на каток посмотреть хоккей. Игра ему понравилась, быстрая и динамичная с приемами борьбы. Игроки клюшкой гоняли толстую кожаную шайбу. Они азартно отталкивали друг друга, боролись за шайбу, он решил научиться. Купил коньки с кожаными доспехами и начал ходить на тренировки. После тренировок он познакомился с этой милой девушкой, которая каталась с подружками на коньках просто ради веселья. Потом они начали встречаться. Она приходила на игры, азартно кричала и подбадривала его во время игры.
Он помнил, как парус падающей мачты сбросил его в воду. Выбравшись из-под паруса, он забрался на полузатопленный корабль. С палубы увидел страшную картину. Все их корабли были разбиты. В воде плавали его товарищи. Пираты подходили ближе и готовили к спуску свои шлюпки. Его капитан готовить пушки не приказывал. Было еще слишком далеко, они должны были несколько часов помотать пиратов. Разозлить и утомить их, только потом атаковать и взять на абордаж. Вместо этого он стоял на палубе по колено в воде и ждал шлюпку. Когда его привезли в Россию и спросили, на какую работу он хочет, сразу ответил:
– Я хочу делать пушки.
Он хотел отомстить пиратам. Научится делать сильные пушки, вернется домой и сделает такие своему капитану. Его привезли в этот город. Дали дом и привели на завод:
– Я хочу делать пушки, – снова сказал Самурдихин.
– На этом заводе делают пушки, – ответили ему, – выбирай себе работу.
Несколько дней он ходил по заводу, пока не понял, что пушки делает весь завод. Одному человеку сделать пушку не под силу. Выбрал работу крановщика. Своим краном переносил пушечные стволы из одной печи закаливания в другую. Вспоминал об Алжире, когда жаркий воздух из печи врывался в кабину крана. Зима сначала испугала холодом, но новые друзья научили, как надо одеваться. Он даже получал удовольствие от вечерних прогулок по поющему снегу. Неделю назад он крестился, и на Масленицу будет свадьба. Родителей Нюши он знал, и знал, что эти хорошие люди ждут его в доме с пирогами. Но робел перед дверьми и не отзывался на шутки друзей.

Йоган Ивенс за столом с друзьями обсуждал письмо в Брюссель. Они собирались писать своим хорошим знакомым. Год назад его выгнали с завода за то, что, вытаскивая из горна заготовку, он глотнул копоти и непроизвольно сплюнул. Плевок упал рядом с ногами мастера. Ему сразу приказали убираться с завода. Никто не хотел слушать никакие слова прощения. Убирайся! Его и его семью ждала перспектива умереть голодной смертью на улице. Выход подсказал сын соседа. В Амстердаме набирают рабочих в Россию. Выбора нет. Они собрались быстро, пока еще оставались деньги. До Амстердама можно доехать относительно сытыми.
Ему преложили работу на заводе в Нижнем Новгороде. Где этот город и какая там будет жизнь, его не интересовало. Главное – обещан дом и еда. Город поразил огромными размерами и строящимися заводами. Уже позже он узнал, что все заводы принадлежат одному хозяину – его хозяину. Йоган Ивенс встал за паровой молот и ковал штоки для паровых машин. Жена пошла на завод швейных машинок. Через два месяца они написали письмо родственникам: приезжайте, не пожалеете. Здесь не только сытость. Здесь спокойная жизнь, без страха умереть на улице от голода. Здесь вообще невозможно умереть от голода.
Сейчас, в конце зимы, в городе жило более ста семей из Фландрии. Никто не жалел о покинутой родине. Друзья решали, писать или не писать о соседе Йогана Ивенса. Этот русский приехал с большой семьей в конце ноября. Он пошел работать на завод швейных машинок. Через месяц взял в кредит сразу две швейные машинки. Все удивились такому безрассудству. Он закабалил себя на всю жизнь, ведь машинки очень дорогие. Но этот русский посадил за эти машинки всю свою семью. Они стали шить юбки, сарафаны и прочую простую одежду. Готовую продукцию продавала на городском рынке жена этого русского. Не прошло и трех месяцев, а он уже разбогател и открыл свою швейную мастерскую. Говорят, банк таким людям помогает. Может, найдется среди родственников знающий человек, объяснит, как с банком вести дела. Но главная новость конечно же строительство верфи. Ко всем иностранным рабочим обратились приказчики. Они предложили написать письма родным и знакомым с предложением приехать. За каждого приехавшего приказчик заплатит рубль. Если приедет мастер, то заплатят три рубля. Вот коллективно и обсуждали письмо. Потом каждый сядет и напишет своим родственникам и знакомым.

В Кадисе простояли семь дней. Все семь дней Сергей работал с почтой и бумагами. В минуты отдыха слушал рассказы о жизни в колониях.
– Скажите, уважаемый Габриель, насколько губернаторы колоний свободны в принятии решений? Какие приказы короля они обязаны выполнять?
– Губернаторы колоний абсолютно свободны в принятии своих решений. Есть только два обязательных условия. Губернатор обязан своевременно переправить в Мадрид налоги и не имеет права объявить войну.
– А как губернатор управляет рудниками.
– Под прямым руководством губернатора только рудники короля. Это золото, серебро и драгоценные камни. Работа остальных рудников дело их хозяев.
– Следовательно, все золотые и серебряные рудники принадлежат королю?
– Нет, первые месторождения король забрал себе. Но их так много, что новые рудники в частных руках. Владельцы обязаны продавать все золото или серебро только королю.
– Вы видите, сколько интересных товаров я взял как приз? В Европе цены неизбежно поднимутся. Но товары из наших рук вернутся на рынок и цены упадут.
– Так вот почему вас так интересует золото и серебро колоний! Губернаторы сами чеканят монеты, и проблем с платежами в колониях нет.
– Что вы думаете о перспективах прямой торговли с колониями?
– У вас, уважаемый граф, никаких перспектив. Корабли из Севильи заходят в Кадис. Они уже везут ваши товары в колонии.
– Жаль.
– Взятые призы – это большие деньги для вас и для меня. Для Испании и колоний это ничтожно, только с Пуэрто Плата ежегодно привозят десять тысяч тонн серебра.
– Но на этом острове не самые богатые рудники.
– Самые богатые рудники серебра и меди – в Чили, я уже не говорю про золотоносные рудники Эквадора и Аргентины.
– Все знают, что Испания богата.
– В Испании много золота и серебра, мы с вашими трофеями получим здесь хорошие деньги, не ввязываясь в прямую торговлю с колониями.
Десять тысяч тонн серебра в год только из одного порта! Это вам не весь экспорт зерна из России в сто пятьдесят тысяч тонн. Поступление огромного количества серебра в Европу уже в XVIII веке привело к снижению цен на серебро. Последовало падение прямого обменного курса между золотыми и серебряными монетами. Англия первой столкнулась с этой проблемой и нашла выход в применении бумажных денег. Номиналом серебряных монет стал не их вес, а выбитая на монете цифра. Любой желающий мог прийти в банк и обменять серебряные или бумажные деньги на золотые монеты по номиналу. Екатерина II тоже ввела ассигнации. Но они не получили распространения по простой причине. В России был дефицит денег, и ввод ассигнаций должен был компенсировать не избыток, а недостаток золота и серебра.
Россия самой последней в Европе начала чеканить свои монеты. Нет золота и серебра – и нет монет. Каждый город на кусочках кожи ставил свое клеймо. Эти деньги назывались куны. Иностранцы ввозили серебро в прутках. Русские кузнецы рубили их на кусочки весом в одну гривну. Гривна – это не платежная единица, гривна – это единица веса. Если на рынке просили крупы на пять гривен, это означало, что просят один килограмм крупы. Вот слова «пять рублей» подразумевали пять отрубленных кусочков серебра по двести граммов. Деньги начали чеканить при Иване III, в конце XV века, когда Казанское ханство стало платить России дань. Татары расплачивались золотом и серебром, появилось сырье для чеканки монет.
Дефицит денег в России закончится с продажей Аляски. Тогда Россия провернет тройной обмен с приварком. Отдаст Америке покрытую льдом далекую землю. Александр II получит от Англии Маньчжурию и от Америки деньги. Патриоты, ратующие в XXI столетии за возврат Аляски, должны быть готовы отдать Маньчжурию. При том надо иметь в виду, что все природные ископаемые находятся в канадской части Аляски.
Информация о самых широких правах губернаторов в испанских колониях утвердила Сергея в желании торговать с ними оружием. Еще ни один правитель не говорил, что у него достаточно оружия. У правителей бывает недостаточно денег для покупки оружия. С приходом в Сясь Евстафий Петрович должен показать ему проект корабля под названием «Панацея». Четырехмачтовый барк на три тысячи тонн груза и с аналогичным с «Афиной» вооружением. Корабль должен развивать хорошую скорость и обеспечить надежную доставку грузов. Сергей с технологиями своих заводов мог легко изготовить любое количество гладкоствольных пушек с дульным зарядом. Он уверен, что никто неспособен повторить такое производство.
На восьмой день пребывания в Кадисе начали готовиться к переходу в Танжер. Рабов решили до весны оставить в Кадисе. Здесь теплее и содержать дешевле. При сортировке пленных на выкуп был замечен отказавшийся от выкупа капитан турецкого крейсера. Его немедленно отвели к графу. Тридцатипятилетний капитан по имени Хаки Котлу с интересом разглядывал Сергея.
– Садитесь, уважаемый Хаки Котлу. Вы можете объяснить причину своего отказа освободиться за выкуп?
– Я посвятил свою жизнь карьере. У меня на берегу нет никого, кто согласится заплатить за мою свободу.
– Почему султан не будет выкупать своих офицеров?
– Султану безразлична наша судьба. Безденежных пленных иногда выкупают их командиры, чтобы они потом преданно служили и возвращали долги с процентами.
– Ваш командир не захочет выкупить вас?
– Я и есть командир захваченной вами эскадры.
– А тот офицер, что стоит над вами?
– Надо мной уже тунисец. Тунисцам безразлична наша судьба, вы должны знать, что в турецком флоте все высшие посты занимают только тунисцы. Вам так нужны деньги?
– Деньги нужны всем и всегда. Но люди дороже любых денег.
– Вы так любите людей?
– Все намного проще. Любой человек всегда приносит пользу делу, которому служит. Особенно если он еще и специалист в своей области. Я предлагаю перейти на службу ко мне.
– В чем будут заключаться мои обязанности?
– Пока не знаю, временно выполняйте обязанности флаг-офицера. Знакомьтесь с кораблями и учите русский язык, дальше покажет жизнь.
– Я буду на положении раба?
– Вы офицер и будете на положении офицера и дворянина с жалованьем командира корабля.
– После возвращения в Петербург я перейду на службу в русский флот?
– Нет, вы будете на службе у меня, и у вас будет право расторгнуть соглашение в любое время.
– Ваше предложение, граф, весьма необычно, оно мне нравится. Вы по натуре авантюрист, я по натуре служака, возможно, получится взаимовыгодный союз.
В Танжере Сергея встречали с довольной улыбкой сразу двое, Моисей Мертель и Азид Шериф. Оба наперебой заговорили каждый о своем. Граф остановил их и сказал:
– Уважаемый Моисей, жди нас дома, Азид Шериф покажет мне трофейные корабли.
Моисей Мертель недовольно буркнул:
– Я был уверен, что меня никто не ценит.
Сергей протянул ему список товаров и бутылку вина со словами:
– Что мы без тебя стоим? Вино из Иерусалима, кошерное оно или нет, я не знаю.
Моисей Мертель взял бутылку и, продолжая бурчать, начал листать список. Содержание его заинтересовало, и он, махнув рукой с бутылкой, пошел домой.
Восемь трофейных кораблей Сергей и все его моряки, увидели на подходе к порту. Это несомненная удача похода Азида Шерифа. Даже если все остальное не удалось. В XVIII веке Англия только начала свою экспансию в Индии, стравливая одного махараджу с другим и продавая своих солдат. Массовые товары из Индии не вывозились. На борту должны быть только дорогие грузы.
– Сначала веди меня к своим кораблям. Я хочу увидеть твоих офицеров и матросов.
Азид Шериф кивнул головой, у самбук толпой стояли моряки. Сергей подходил к каждому кораблю, отдавал честь несуществующему флагу и обнимал капитана. Обязательно спрашивал о состоянии здоровья, если среди моряков видел раненого. Это не популизм, а трезвый расчет. Раненый солдат вдвойне полезен. Он уже имеет опыт и в следующем бою сам не сделает ошибки и товарищу подскажет.
После обхода кораблей Сергей собрал всех офицеров. Все дружно пошли смотреть трофеи. Посмотреть было на что, в качестве массового груза была слоновая кость. С точки зрения денег основным грузом, безусловно, были драгоценные камни. Рубины размером с апельсин, гранаты по полкилограмма, огромные сапфиры, аметисты, корунд. Полные сундуки обработанных, в оправе, драгоценных камней. В глаза сразу бросилась одна общая деталь. Драгоценные камни по их оправе явно не рассчитаны для ношения людьми. Вероятнее всего, разграблен храм, и не один храм. Сергей взял в руки «небольшой» сапфир, размером с собственный кулак.
– Он украден из храма, – сказал один из капитанов.
– Почему ты сделал такой вывод?
– Посмотри на оправу. Вот, видишь золотые стержни? Они специально сделаны, чтобы камень держался в стене.
– Посмотрите, граф, на эти два аметиста. Они похожи на гигантские глаза и тоже имеют золотые стержни для крепления.
В Индии у каждой национальности свое божество. Храмы на захваченных территориях грабят без зазрения совести. Если на территории княжества еще богатые рудники драгоценных камней, то грабить есть что.
Азид Шериф захватил тонны драгоценных камней. Два корабля были полностью загружены кардамоном. Один черным перцем, один канифолью. Судя по запаху, канифоль из весьма специфичной породы дерева. Индийские благовония всегда славились своим запахом. Ткани и мешки с жемчугом. Интересно, почему жемчуг в мешках, а не в сундуках? Это богатство не укладывалось в голове, требовалось осмыслить произошедшее, хорошо продумать пути и способы реализации. Англичане везли домой законно награбленное. Сергею нельзя высовываться с такими богатствами. Сразу поймут, откуда добро, мгновенно прищучат. Он знал, что Англия выросла на грабеже Индии. Но размеры грабежа он осознал только сейчас. Такие деньги запредельны даже для возможностей Екатерины. Эта мысль Сергея подзадорила, будем грабить дальше!
Торговый обмен с неграми принес немалые барыши. Главная цель экспедиции выполнена, алмазы у реки Оранжевая найдены. Торговцы давно ждут на рынке обсудить детали освоения месторождения. Обсуждение затянулись до сумерек. Решили продолжить с утра, всем требовалось время на обдумывание и подсчеты финансовых возможностей. Граф не собирался вкладывать в это дело большие деньги. Не хотел тянуть паровозом остальных торговцев Танжера. Он не верил в возможность долгого владения алмазными копями. Для Европы это место достаточно скоро станет известным. Право сильного изменит владельцев природных богатств.
Уже в темноте подошли к месту жительства английских купцов. Сергей с сапфиром в руках подошел к сидящим на земле пленным купцам и поздоровался. Послышался вялый ответ, который сменился оживлением. Пленные рассмотрели в темноте европейца.
– Я граф Алексеев, командир русской эскадры. Мои корабли после боя с турецкими на ремонте, и я решил посетить Танжер.
Сергей показал пленным драгоценный камень.
– Рыночные торговцы предложили купить этот сапфир и согласились показать бывших владельцев драгоценности.
– Я лорд Чарльз Блэккет, командир каравана кораблей из Индии. Нас захватили пираты на третий день пути после Кейптауна.
– Турция в состоянии войны с Англией. Насколько я понял турецкого адмирала, он считает захват ваших кораблей законным.
– Если нас захватили турецкие корабли, то почему мы в Танжере?
– По-видимому, турки решили продать здесь часть награбленного. От щедрот султана им ничего не достанется. Через несколько дней их эскадра пойдет в Тунис.
– Почему в Тунис?
– Пленных посадят на галеры, а корабли поведут дальше. В Танжере нет моряков для замены ваших экипажей.
– Граф, умоляю, помогите нам!
– Я даже не представляю, чем могу помочь. Россия воюет с Турцией, я для них такой же враг, как и вы.
– Выкупите нас.
– Но у меня нет денег, трофеи отправлены в Россию. Все мои деньги потрачены на эти драгоценности. Впрочем, ждите меня завтра.
Моисей Мертель сидел за бумагами и отдавал приказы сразу четырем помощникам. Увидев вошедших морских офицеров, сказал:
– Ювелир-оценщик будет завтра утром.
Четыре дня потребовалось на решение всех вопросов. Только копи на реке Оранжевая заняли два дня обсуждений. Торговцы Танжера долго не соглашались с доводами Сергея. Флот Азида Шерифа готовился к новому походу. Часть кораблей отправится к реке Оранжевая, часть уйдет на патрулирование южнее Канарских островов. Моряки самбук принесли обратно почти все золото, полученное за захват английских кораблей. Кроме этого передали большое коллективное письмо для аль-Сарддидина. Сергей взял письма у пленных английских купцов. «Богини» – так экипажи называли свои корабли – отправились в Мелиль.
Исмаил-шейх встречал графа, как родного брата. Они снова объехали окрестности города, затем поехали во дворец. Во дворце были гости Исмаил-шейха, его соседи и родственники. Даже четыре шейха из Алжира. Причиной такого наплыва гостей были наложницы. Те европейские девочки, что две недели назад были привезены в город. Ждали еще двух шейхов, после чего должны были начаться торги. Тема продажи более двух сотен наложниц из Европы непрерывно обсуждалась гостями. Всем хотелось поскорее купить белокожих иностранок. Но на первом месте – уважение друг к другу. Торговля начнется, когда соберутся все желающие. После обеда в зал, низко кланяясь, вошли люди Моисея Мертеля и сделали вид, что имеют сообщение для графа. Сергей кивнул головой и сказал:
– Уважаемый хозяин, мои люди предлагают вашему вниманию драгоценные камни.
Исмаил-шейх разрешающе махнул рукой. В зал внесли сундук с драгоценными камнями среднего размера и мешок с жемчугом. В одно мгновение все шейхи и сановники оказались на ногах. Толкаясь, как мальчишки, рассматривали драгоценности. Катали в руках теплые шарики жемчуга. Восхищенно охали над разноцветными искрами изумрудов, сапфиров и рубинов. Сергею стало скучно, решил выйти на балкон.
– Дорогой друг, – послышался голос Исмаил-шейха, – ты не перестаешь удивлять меня.
– Чем же я удивил тебя на этот раз?
– Ты еще спрашиваешь… Откуда эти камни?
– Это драгоценности английского купца. Я решил доставить радость тебе и твоим друзьям. Когда Капудан-паша аль-Сарддидин будет у тебя в гостях?
– Через два дня он должен быть со своим братом, шейхом города Оран.
– Я уйду к турецким берегам сразу после встречи с уважаемым аль-Сарддидином. Могу я оставить ювелира с драгоценностями в твоем дворце?
– Дорогой друг, благодаря тебе мой дворец всегда полон гостей, а люди приходят жить в мой город.
Аль-Сарддидин, как и было обещано, прибыл на кораблях через два дня. Сергей не стал отвлекать его от созерцания продажи наложниц. При первой встрече передал письмо от моряков Азида Шерифа. После представления «секс-рабынь» они сели за деловые разговоры. Первый вопрос – камни или золото? – был решен в пользу камней. Сергей был доволен: чем больше камней уйдет в арабские страны, тем легче будет реализовать дальнейший план. Письмо от своих коллег, работающих на Сергея, заинтересовало алжирского адмирала:
– Сколько еще кораблей нужно поставить на перехват английских торговцев?
– Двадцать своих кораблей ты можешь вывести на патрулирование южнее Канарских островов, и только до конца мая. Затем придется вернуть все корабли на Средиземное море.
– Почему только до конца мая?
– В апреле-мае англичане узнают от меня о пленных и отправят корабли на поиски пиратов.
– Мы их били на Средиземном море, будем бить и у Канарских островов.
– Попробуй, но будь очень осторожен.
– У них ничего не получится, я в этом уверен.
– Дело в том, что у Канарских островов англичане будут терять очень большие деньги. После поражения на море они высадят десант в Алжире. Тебе это надо?
С середины XVIII века основная часть населения Англии служила в армии или флоте. Остальные люди работали на заводах. Экспансия в Индии и Америке давала значительную прибыль. Но на первом месте было золото. И в XXI столетии Индия занимает по добыче золота первое место в мире. США по добыче золота прочно стоит на втором месте. Индийские князья ожесточенно сражались за свои земли. Действия англичан напоминали пиратские рейды. После очередной экспедиции они укрывались в португальских факториях.
К первым числам марта все было согласовано. Сергей купил еще пять самбук с экипажами. Ему не хватало кораблей для обеспечения алмазных копей и торговли с племенами Западной Африки. Всех захваченных рабов решили временно держать у Исмаил-шейха. Через год граф заберет англичан в Россию. Пленных на выкуп решили держать на рынке рабов в Оране. Сергей планировал заниматься пиратством до конца апреля. Хотел вернуться на Средиземное море в декабре. Аль-Сарддидин был весьма доволен совместным решением. У него появились серьезные деньги. Его моряки уже не выглядели оборванцами. На них блестят золотые серьги и браслеты. Впрочем, и матросы графа давно вставили золотые серьги и надели на шею золотые цепи.

У входа в Адриатическое море ожидал сюрприз. На горизонте появились четыре линейных корабля и два крейсера. Боевые корабли величественно шли на перехват разбойников. Илларион Афанасьевич и Хаки Котлу удивленно смотрели на графа, который, улыбаясь, перекрестился и сказал:
– Готовимся к бою, господа! Если мы сказали первое слово, то должны сказать и последнее. Возьмем их на абордаж! Готовим книппеля!
– Вы серьезно, граф? Четыре линкора и два крейсера! Мы будем похожи на двух безумных тараканов, бросившихся рвать хозяйские тапки!
– Нет, мои глубокоуважаемые друзья. Мы будем похожи на двух злых охотничьих псов, рвущих врага, как старые тапки.
Хаки Котлу отошел в сторону, чтобы не мешать офицерам во время боя. Он плохо знал русский язык, мог не понять команд капитана. Но он хотел максимально разобраться в этом безумном решении. Он уже изучил корабль и знал о стальных листах по ватерлинии. О стальных листах, защищающих артиллерийские расчеты. Но они защитят от двух-трех залпов линейного корабля только часть корвета. Незащищенная часть баркентины будет разнесена в щепки. Еще он слышал слово «абордаж» и надеялся, что правильно понял его. Абордажная команда в шестьдесят человек против экипажа линкора в тысячу двести.
Корветы сошлись, граф начал объяснять капитанам схему предстоящего сражения. Хаки Котлу посмотрел в бинокль на турецкую эскадру. Сигнальные флаги флагмана созывали капитанов на совет, шлюпки готовились к спуску. Все правильно, адмирал даст указания своим капитанам. Эскадра согласованными действиями прижмет корветы к берегу. Затем расстреляет эти маленькие корабли. Графу повезет, если он погибнет. В противном случае его ждет мучительная казнь в Стамбуле. Он на месте графа использовал бы прекрасные ходовые качества кораблей. Еще есть шанс убежать от преследователей. Но командир маленькой эскадры явно хотел боя.
Корветы начали расходиться. Поставив дополнительные паруса, взяли курс на крейсеры. Разумное решение – в начале боя вывести из строя более маневренные корабли. Только не поможет, слишком велика разница огневой мощи. Неожиданно «Афродита» покатилась влево и сделала «борт», одновременно с этим грянул залп. Корабль сразу после залпа начал поворот вправо, паруса закрыли обзор. Хаки Котлу не увидел результата выстрелов. Посмотрел на графа. Тот спокойно сидел в кресле с чашечкой кофе и разговаривал с офицером абордажной команды. Наконец открылся вид на крейсер. Невероятно! Корабль явно получил повреждения от книппеля. Но вот снова «борт» – и залп. На этот раз после залпа корвет делал поворот фордевинд. Бывший турецкий адмирал хорошо видел попадания. Перед крейсером из ничего возникли бешено вращающиеся книппели. Турецкий корабль получил два попадания. Один книппель срубил штаги бушприта. Второй, разорвав паруса, снес ванты бизани. «Афродита», взяв ветер, повернула на замыкающий линейный корабль. Хаки Котлу посмотрел в бинокль на второй крейсер. Его уже постигла аналогичная судьба. «Афина» с противоположной стороны линейного строя целенаправленно приближалась к замыкающему линкору.
Забавная ситуация. Эскадра уже под обстрелом, а все командиры кораблей на флагмане. Кораблями командуют старшие офицеры, адмирал еще не видит угрозы. Сигнальные флаги требуют держать линию и все паруса по ветру. Командир эскадры не определил, с какой дистанции были расстреляны его крейсеры. Вот оно, главное оружие графа! Дальнобойные пушки! Крейсера расстреляны с дистанции, в три раза превышающей полет ядра. Хаки Котлу по-новому посмотрел на графа. Точный и уверенный расчет начала боя. Корабли противника без своих капитанов. Дальнобойные пушки – залог успешного начала, но это только начало.
Залпы по замыкающему строй линейному кораблю «Афина» и «Афродита» сделали на контркурсах. Замыкающему кораблю этого хватило. Один из книппелей разорвал ванты грота. Наполненные ветром паруса сломали мачту. Топрик не выдержал напряжения и лопнул. Оставшиеся мачты заходили ходуном, и моряки, опасаясь катастрофы, начали быстро убирать паруса. Корабль остался вполне боеспособным, возможно, не потерял ни одного человека. Но ему предстоит потратить на ремонт много дней. Линкор долго не сможет сдвинуться с места.
Корветы догнали флагманский корабль, который теперь замыкал линию. Для флагмана потребовалось три залпа с обоих кораблей. Наконец паруса и такелаж получили серьезные повреждения. Флагман беспомощно лег в дрейф. Хаки Котлу пытался найти выход для беспомощных огромных линейных кораблей. Он не видел никакого решения для изменения ситуации. Против дальнобойных пушек бесполезны любые построения эскадры. Любые маневры во время боя не помогут выйти на дистанцию ответного выстрела. Маленькие корветы превосходят в маневренности. Высокие мачты помогут держать выгодную для них дистанцию. Четыре линейных корабля оказались беспомощными мишенями. Командиры гигантов пытались найти выход из сложившейся ситуации.
Хаки Котлу поискал глазами графа и увидел его на палубе. Командир абордажной команды ставил задачу десятникам. Граф иногда задавал вопросы. Абордаж все же будет. Но как они смогут захватить эти огромные корабли? Корветы продолжили преследование оставшейся пары линейных кораблей. Исход этого преследования был уже ясен преследуемым. Их одновременный поворот в разные стороны не удивил Хаки Котлу. Этот маневр не хуже и не лучше любого другого маневра. Никакого изменения в результате боя не будет. Старшие офицеры кораблей повернули в разные стороны только для того, чтобы хоть что-то сделать.
Но изменение рисунка боя появилось. Баркентины разошлись за линейными кораблями. Значит, граф предвидел такую возможность. Вторым изменением был огонь пушек. После выстрелов над палубой турецких кораблей появились черные облака. Взрывы рвали паруса, картечь сметала на своем пути все препятствия. Теперь Хаки Котлу понял, как месяц назад расправились с его кораблями. Весьма эффективно и безопасно для корветов. Он хорошо запомнил свою беспомощность против этих взрывов в воздухе. Когда свинцовые шарики картечи со всех сторон секли палубу корабля, разрывая снасти и убивая его моряков. «Афродита», продолжая беглый огонь из своих пушек, подрезала корму линкору. Хаки Котлу снова посмотрел на графа, тот надевал абордажное снаряжение и готовился к высадке на корабль.
Наконец «Афродита» вышла из сектора обстрела линкора. Продолжая обстрел, начала сближение для взятия корабля на абордаж. Носовые пушки расстреливали кормовую надстройку. От взрывов внутри корабля палуба становилась дыбом. Во все стороны летели щепки, изо всех щелей валил черный дым. На линкоре была паника. Экипаж метался, пытаясь спастись от обстрела. Офицеры или были убиты, или пребывали в панике вместе с экипажем. Абордажная команда, расположившись на вантах и реях, прицельно расстреливала турецких моряков. Ружейный огонь добавлял ужас в сердца уцелевших.
Наконец абордажные кошки зафиксировали «Афродиту» у кормы линейного корабля. Абордажная команда бросилась в проломы надстройки линкора. Теперь уже матросы и артиллеристы держали турецкий корабль под оружейным обстрелом. «Афина» закрепилась у кормы другого линкора. Хаки Котлу слушал звуки рукопашного боя. Но вот «Афина» отошла, а линкор спустил флаг. Однако! Всего пять минут потребовалось для взятия корабля. «Афина» уже закрепилась у кормы следующего линкора, а на палубу «Афродиты» спустились только сотни полторы пленных. Только когда «Афина» направилась к последнему линкору, на палубу «Афродиты» спустился граф. Его вид был ужасен – он был весь в крови в буквальном смысле этого слова. Передав матросу свой топор и кортик, он начал раздеваться. Матросы помогали расстегнуть ремешки жилета и шлема.
Сергей примкнул к одному из десятков и последним запрыгнул в разгромленное помещение. Разорвавшийся снаряд выбил переборки, проломил палубу вверх и вниз. В помещении было пусто, солдаты спрыгнули через пролом вниз, где уже шел бой. Сергей спрыгнул следом. Десяток, плотно сомкнувшись, напирал на турецкий отряд в пять десятков морской пехоты. Действовали грамотно, сократив дистанцию до минимума, рубили топорами и непрерывно перемещались. Бой со стороны напоминал танец. Турецкие моряки в тесноте не могли работать ятаганами. Не хватало места для замаха. Да и враг стоял в тридцати сантиметрах. Посему они были вынуждены просто тыкать своими саблями перед собой. В ответ получали полноценные удары топоров с обеих рук.
– Бросайте оружие и спускайтесь к нам на палубу, – крикнул Сергей.
– Проследи, – сказал он десятнику.
Палубой ниже шла нешуточная схватка. Он присоединился к бою. Удар и шаг в сторону с падением на колено. Еще удар – левой рукой снизу вверх и правой сверху вниз. Снова шаг в сторону, и встал в рост. Они медленно теснили врага, наконец Сергей уперся в переборку. Надо переходить, он отошел назад для оценки положения. Позади турецкой морской пехоты был трап вниз. Оттуда поступала подмога. Палубу можно захватить, если побиться к трапу и перекрыть дорогу поступающему подкреплению. По рядам врагов прокатился боевой клич. От трапа в первые ряды проталкивался огромный детина. Около десятка турок заплатили за это своими жизнями. Не ожидая толчка в спину, они открывались или оглядывались и получали удары топора. Сергей поднырнул к месту выхода огромного воина. Сильным ударом отрубил топором ступню во вражеском сапоге. Одновременно поднял левой рукой топор для защиты от удара гиганта. Топор выбило из руки, ятаган «заиграл» от жесткой встречи с топором, звонкой птичкой выпрыгнул из рук гиганта и запрыгал по палубе. Сместившись влево и упав на бок, Сергей нанес удар топором в колено гиганта. Снова вставая на колени, вытащил левой рукой кортик и вонзил его великану в пах. Со звериным ревом тот начал нагибаться. Сильным ударом топора Сергей отрубил ему голову. Кровь брызнула фонтаном из шейной артерии. Не вставая с колен, Сергей начал прорываться сквозь толпу врагов. Удар топором и шаг, удар кортиком и шаг. Удар топором в ногу – и встал на одно колено. Кто это голый по пояс? Взмах кортиком – и широкая рана от пупка до плеча. Не смертельно, но до конца боя он уже занят своей болью.
Все, он прорвался за спины врагов. Что делать дальше? Он один перед толпой в две сотни турок, которые, правда, пока его еще не видят. Отстегнул гранату и поджег фитиль. Выждал время и поджег фитиль второй гранаты. Первая граната полетела по трапу вниз. Взрыв – и Сергей прыгнул по трапу, присел и бросил вторую гранату. Укрылся за трапом, достал последнюю гранату, взрыв. Он на артиллерийской палубе, вокруг полные ужаса лица врагов:
– Сдавайтесь, еще пара гранат, и пороховой погреб взорвется, – он показал гранату и пошел наверх.
Наверху слышали взрывы на артиллерийской палубе, но не поняли причины. Поэтому, поднявшись по трапу, Сергей сначала скомандовал по-русски:
– Гранаты к бою!
– Сдавайтесь, или мы взрываем корабль, – добавил граф по-турецки.
Обе стороны все поняли, сражение прекратилось.
Абордажная схватка является прямым продолжением артиллерийского боя. Два корабля с горячими после выстрелов пушками сходятся бортами для рукопашного боя. Латунные пушки английских кораблей гарантируют безопасный залп каждые шесть часов. Голландские и испанские пушки с меньшим количеством олова, и они гарантируют выстрел через три часа. Медные пушки Швеции охлаждаются менее чем за два часа. В России меди нет, Петр I вынужденно делал пушки из чугуна. Чугунные пушки самые слабые и ненадежные. Но у чугуна низкая теплоемкость, скорострельность чугунных пушек – два выстрела в час.
Для Сергея никакой необходимости в абордажном бое не было. Слишком неравные силы. Турецкие корабли изначально были в проигрышной ситуации. Лишенные мачт линкоры и крейсеры представляли собой обычные мишени. Достаточно вразумить моряков трезвым словом, они сразу спустят флаг. Сергей пошел на абордаж преднамеренно. Хотел увидеть в реальной ситуации возможности своих моряков. Никто не может предсказать события завтрашнего дня. Если впереди поход в Африку, надо хоть как-то ориентироваться в боевых возможностях своих солдат. Экзамен выдержали на отлично.
Граф спустился по абордажному фалиню на палубу «Афродиты». Попросил матросов помочь смыть кровь. К нему подбежал Семен Афанасьевич:
– Вы не ранены, граф?
– Сейчас помоюсь, и посмотрим результат.
«Зачем я это все устроил?» – думал Сергей, смывая с себя чужую кровь. Честно ответил себе: «Я этого хотел, хотел боя с кораблями и хотел абордажного боя, хотел проверить себя и своих людей в реальном бою. Теперь моряки поверят в свои силы, никогда не испугаются врага».
Когда с помощью матросов вымылся, то не обнаружили даже ссадин.
– Ты молодец, граф, сам вражьей кровью умылся, себя даже поцарапать не позволил, – завистливо сказал Петр Хардерберг.
Хаки Котлу заметил шевеление среди пленных на палубе, услышал обрывки слов. Он подошел:
– Что случились? О чем говорят с корабля?
– Говорят, что этот русский, – матрос показал рукой на графа, – одним ударом отрубил голову Газману.
– В вашем экипаже служил великий Газман?
– Да, он был среди нас, с палубы крикнули эту новость.
Великий Газман убит графом?! Не просто убит, ему срубили голову одним ударом! Гордость турецкого флота, непобедимый борец и чемпион всех состязаний! Способный ударом кулака убить своего противника. Самый знаменитый человек Турции лежал с отрубленной головой.
Граф вышел из каюты в другой одежде и показал Семену Афанасьевичу на виднеющиеся паруса.
– Абордажную команду оставляем?
– Десяток берем, остальные пусть разбираются здесь.
Капитан «Афродиты» начал командовать, Хаки Котлу понял, что корвет собирается отходить. Подбежал к Сергею.
– Граф, позвольте мне перейти на линейный корабль.
– Переходите и возьмите в свои руки наведение порядка.
«Афродита» пошла на перехват купеческого корабля. Хаки Котлу пошел осматривать повреждения и результаты абордажного боя. Среди русских потерь или раненых не было. Чего не скажешь о турецких морских пехотинцах. На верхней палубе лежало на парусине более двух сотен.
– Где Газман? – спросил он первого же турецкого матроса.
– Там, где и погиб, мы его не трогали.
– Кто видел его смерть?
– Они вокруг него, все его друзья стоят или лежат рядом.
Хаки Котлу спустился на офицерскую палубу и увидел обезглавленного гиганта. Он лежал недалеко от трапа, ведущего на артиллерийскую палубу.
– Сколько врагов он убил? – спросил Хаки Котлу.
– Он не успел никого убить.
– Как это не успел? Я видел много его боев, во время боя против троих противников он кулаком убил двоих.
– Мы не хотели его пускать, но он вырвался из наших рук и побежал сюда. Русский адмирал выбил ятаган из его руки и одним ударом отрубил голову.
Шесть дней корветы подводили призовые суда к ремонтирующимся кораблям эскадры. При этом граф находил время на высадку десанта и сотнями сгонял крестьян на десантные шлюпки. В конце шестого дня на горизонте показались алжирские самбуки, и трофеи начали уводить на запад. Сложился своеобразный конвейер: корветы захватывали корабли и отводили их к дрейфующим в ремонте кораблям эскадры. Граф вместе с десятком всадников уходил в глубь материка на тридцать километров и приводил пленных. Корветы ловили купеческие корабли или сопровождали десантные шлюпки с пленными крестьянами.
Граф Алексеев обнаглел. Всадники въезжали в деревню или поселок за тридцать километров от побережья. Десантники давали жителям полчаса на сборы, затем пленных уводили на берег. Если попадались стража или воины, разговор был короткий. Оружие на землю, сами к пленным, не согласны – пуля в грудь. Дважды встречали воинские отряды до тридцати человек. Не раздумывая, открывали огонь с пятисот метров. В обоих случаях пленили половину отряда. На третьей неделе все корабли были уведены в Кадис. Судоходство в этом регионе прекратилось, пора возвращаться, и возвращаться в Петербург. Здесь больше делать нечего. Этот район переходит в руки других искателей приключений и охотников за ними. Ему пора возвращаться домой.
Проводив последние корабли, Сергей приказал идти к порту Дуррес. Хаки Котлу никак не мог понять логику поступков графа. Что еще он хочет натворить? Именно натворить, потому что последние поступки графа рассчитаны только на то, чтобы раздразнить султана. Дуррес – хоть и маленький, но порт на территории собственно Турции. Крепость способна защитить вход в порт. Корабли смогут только издали обстрелять крепость. Но этого будет достаточно для крайнего недовольства султана.
События развивались по другому сценарию. Корветы подошли к городскому пляжу вне досягаемости пушек крепости. Средь бела дня высадили десант прямо в город. Сигнальщики с мачты следили за городскими улицами. Если где-то показывались отряды военных, сигнальщики давали данные для стрельбы из носовых пушек. В остальное время пушки лениво стреляли болванками по городским зданиям. Поднялась паника и неразбериха. Орудия начали методично обстреливать крепость шрапнелью. Через час на десантные боты начали сажать местных жителей и бросать награбленное добро. К вечеру трюмы обоих корветов были заполнены ценностями, по палубе было не пройти из-за огромного количества пленных.
– Зачем ты это сделал? – спросил графа Хаки Котлу. – Тебе денег мало или есть другая причина?
– А как ты думаешь? Мне хочется узнать твое мнение.
– Ты злишь султана.
– Почти правильный ответ. Султана я не злю, я слишком маленькая величина для султана. Но тот, кому поручат поймать меня, будет очень зол и наделает много ошибок.

Глава 8
Капитан-командор

Сергей Николаевич передал на самбуки пленных и зашел в Мелиль попрощаться с шейхом Исмаилом. Дворец уже традиционно был полон гостей. Одни приезжали из дружеских чувств, другие из карьерных соображений, третьи – с целью купить белокожих наложниц из Европы или драгоценные камни. Шейх снова проехал с графом вокруг города и по дороге сказал главную новость, ее принес корабль, вернувшийся с реки Сенегал. Отряд вышел в золотоносные районы и начал строить крепость.
– Европейских работорговцев в устье реки встретили? – спросил граф.
– Европейцев нет, их корабли покупают рабов южнее. Там большой скалистый остров, на котором огромный рынок рабов.
– Но мне говорили, что рабов вывозят по реке Сенегал.
– В пяти днях вверх по реке есть небольшой город, куда свозят рабов из земель Мали. Дальше на больших пирогах рабов везут на остров.
– Самая большая опасность для твоего отца – это европейцы. Стоит им узнать про золото в горах Мали, и они немедленно пришлют своих солдат.
– Отец сам это понимает, очень полагается на твою помощь.
– Чем я могу помочь?
– Пушками. Оружия мы у тебя купили на тридцать тысяч воинов, а пушек у нас очень мало.
– Пушки я смогу привезти только через год.
– Я передам отцу твои слова. Он говорил, что будь у него три тысячи хороших пушек, он не опасался бы нападения испанцев.
– Я обещаю привезти через год три тысячи пушек. Мощных пушек, спроси отца про чугунные ядра и свинцовую картечь.
Наутро баркентины отправились в Танжер. Сергей позвал к себе Хаки Котлу. Разложив на столе карты, он начал объяснять положение с золотыми рудниками в Мали. Потом с алмазными копями на реке Оранжевая и необходимостью строить крепость у Львиной горы. Крепость у Львиной горы, по словам Сергея, необходима как перевалочная база и место отдыха для моряков.
– Уважаемый граф, вы хотите предложить мне построить крепость у Львиной горы?
– Нет, Хаки Котлу, это слишком просто для вас. Крепость построит любой молодой офицер.
Сергей положил карту на место.
– У меня к вам другая просьба. Более сложная и тяжелая работа, где нужен человек с вашим опытом.
– Вы меня заинтриговали. Что может быть сложнее строительства крепости в дикой земле?
– Сложнее строительства крепости в дикой земле может быть строительство в более дикой земле с возможным противодействием европейской армии.
Сергей разложил на столе другую карту:
– Посмотрите, официально это территория под управлением короля Дании. Фактически дикая земля с малочисленным населением, которое живет за счет рыбной ловли.
– Зачем вам эти дикие земли и в чем смысл постройки крепости?
– В этих местах должна быть маленькая деревня рыбаков под названием Тронхейм, но я не уверен, что она уже существует. Главный смысл – в богатых рудниках железа и свинца.
– Если там много железа и свинца, то должны быть заводы и люди.
– В том-то и дело, земли дикие и безлюдные. Мы должны построить крепость и найти руду. Но дальше будет подготовка к захвату золотых и серебряных рудников.
Сергей показал на карте город Шеллефтео.
– Здесь совершенно безлюдные земли. Маленькие семьи аборигенов пасут по тундре стада оленей.
– Я должен начать войну?
– Шведы сами начнут с вами войну. Все знают, что ваши земли безлюдны. Можете рассчитывать на мою всемерную помощь. Эта война нужна мне, рудники достанутся вам.
Сергей объяснил политические отношения между Данией и Швецией. Экспансия Швеции пока приостановлена, захваченные датские земли на сегодняшний день удовлетворяют шведов. Но стоит им узнать про руду, шведы моментально перейдут через перевал и захватят рудные месторождения. Хаки Котлу должен решить две основные задачи. Сначала набрать добровольцев для строительства крепости. Затем подготовить пятитысячную армию и флот. В его распоряжение передаются два галеона для пополнения запасов через Амстердам и Кадис. Необходимое количество оружия и пушек можно брать сразу в Танжере и Кадисе. Пополнение людьми через Кадис. Женщины из Швеции.
– Почему из Швеции?
– В Швеции более половины мужчин служат в армии. Очень много одиноких женщин, которые работают на заводах, лесоповалах, шахтах и т. д. Но можете взять в любом месте.
Турецкий адмирал удивился такому отношению к женщинам.
– Все ваши просьбы будут выполняться немедленно. Ваш успех для меня очень важен.
Сергей Николаевич умолчал, что столетия такой жизни изменили фигуру этих женщин. Коренастые и широкоплечие шведки смотрятся как пони. Их нельзя ставить рядом со стройными арабскими женщинами. Понятие государственной границы в XVIII веке было условно.
Одной из задач воинов Хаки Котлу была разведка территории Швеции под предлогом поиска жен. Нет никаких сомнений в том, как будут развиваться события. Как только рудники и заводы у Тронхейма начнут свою работу, тут же вмешаются шведы. Они не упустят кусок сладкого пирога.
Время злобных датских викингов прошло вместе с возможностью безнаказанных набегов и грабежей соседних стран. Викинги превратились в обычных рыбаков, землепашцев и охотников за морскими животными. Беднота, спасаясь от сборщиков налогов, уходила все дальше и дальше на острова Северной Атлантики. Сама Дания, как и Россия, жила за счет продажи пшеницы англичанам. Казна королевства уже не в состоянии содержать серьезную армию и флот.
Хаки Котлу постепенно осваивался с новой для себя задачей. Его вопросы становились конкретными. Настал момент, когда Сергей был вынужден сказать:
– Все, мне нечего добавить, изучай на месте и принимай решение самостоятельно.
– Следующей весной я получу назад обученных металлургов, но мне будут нужны кораблестроители и офицеры.
– Кораблестроителей и офицеров у меня нет. Если у тебя есть на примете люди, то пиши письма, я организую им дорогу через Алжир.
– Без кораблестроителей будет сложно.
– Пришлю тебе готовые корабли.
– Такие, как твои «богини»?
– Намного лучше. У тебя сложная задача и корабли должны быть превосходными.
Рядом с рынком города Танжер появился «офисный центр» Моисея Мертеля. На первом этаже клерки принимали посетителей и вели неспешные деловые разговоры за стаканом чая. Второй этаж бурлил деловой активностью: бумаги, отчеты и расчеты. Сам Моисей сидел на третьем этаже в окружении помощников. Шесть человек с трудом успевали следить за деловой мыслью своего хозяина.
– Граф, ты просто не представляешь, сколько всего приходится делать одновременно. Мне уже не хватает дня.
– Раздели работу на два направления: деньги отдельно, товары отдельно. Поставь на каждый отдел человека с правом решать вопросы самостоятельно.
– Но тогда я не буду знать всех нюансов своего дела.
– Моисей, все как раз наоборот. У тебя будет время вникнуть во все детали. Ты не будешь терять время на поиск решений.
Моисей сложил руки на ермолке.
– Тебе останется только одобрить или не одобрить принятое решение. Как идет реализация товаров? Мы не переполнили местный рынок товарами?
– С реализацией дело обстоит очень хорошо, я снарядил три корабля для доставки грузов в Турцию, у меня в Измире и в Измите живут братья.
– Ты пересылаешь им товары на реализацию?
– Они товары реализуют по самым лучшим для нас ценам. Адмирал аль-Сарддидин обещал сопровождать корабли, там и его грузы есть.
В Танжере задерживаться не стали и могли уйти уже вечером. Но Хаки Котлу просил задержаться, он не успевал собрать нужных ему людей. В Кадисе быстро обернуться не получалось. Слишком много различных товаров следовало разделить по направлениям реализации. Пиратство у Канарских островов дало хорошие результаты. Пряности со специями следовало грамотно разделить. Груз очень дорогой, когда его нет в избытке, иначе цена рухнет. В Россию много везти бессмысленно. В России пряностей и специй не знают. Никто не будет печь пироги с брусникой, яблоком и кардамоном. Никто не будет добавлять в борщ корицу. Это в Европу специи и пряности возят уже с XIII века, европейская кухня давно адаптировалась и привыкла к ним. Для России же это будет очередной дорогой диковинкой.
Хаки Котлу просил на подбор нужных людей не меньше недели. Сергей смог обдумать и написать письма всем своим помощникам. Были написаны специальные письма в Россию. Следовало выполнить значительные подготовительные работы до прихода судов в Петербург. Сказать, что времени на обсуждение вопросов было достаточно, не мог никто – ни граф, ни Габриель Гильен. Они целыми днями обсуждали различные варианты реализации трофеев. Новые поступления от захваченных английских кораблей меняли возможности. Но вот Хаки Котлу доложил о своей готовности.
– Hasta luigo, senior Gabriel Gilen!
– Hasta luigo, Don Capitan, до встречи осенью!

Когда в Амстердаме поехали к капитану порта, Хаки Котлу буквально засыпал графа вопросами. Порой Сергей не успевал на них отвечать. Адмирал впервые в Европе, он поражался буквально всему. Стоянка планировалась не меньше трех дней. Оставалась надежда, что Хаки Котлу в какой-то мере сможет удовлетворить свою любознательность.
– Уважаемый граф! Безмерно рад вас видеть вновь! В Европе столько слухов о ваших победах и ваших казнях!
– Взаимно рад нашей встрече! Поделитесь и вы новостями. Прошел почти год, и я совсем одичал без европейских новостей.
– Мои новости – ничто по сравнению с вашими.
– Позвольте представить командира турецкой крейсерской эскадры адмирала Хаки Котлу.
Больше минуты капитан порта усваивал услышанные слова. Затем поверил в услышанное, но переспросил:
– Это адмирал турецкой эскадры? Я слышал, что вы взяли на абордаж турецкие военные корабли, но посчитал это очередной выдумкой.
– Тем не менее это не выдумка. Могу вас заверить в высоких профессиональных качествах этого человека.
– Как вам удалось захватить его корабли?
– Организовал ночное нападение. Корабли после патрулирования лежали в дрейфе на большом удалении друг от друга. Они оказались не готовы отразить мою атаку.
– Нападение в море ночью! Это что-то новое.
– Адриатика – удобное место, ясное звездное небо и никакого волнения.
– Вы забрались в Адриатическое море? Невероятно! И как вам удалось выбраться оттуда?
– Выбраться было легче, эскадра была уже взята на абордаж.
– Что уважаемый адмирал будет делать? Вы забираете его на службу в русский флот?
– Адмирал желает ознакомиться с Амстердамом. Потом сам выберет свой путь.
Три дня адмирала Хаки Котлу провел в обществе капитана порта и его друзей. На четвертый день сел на стоящий на рейде галеон и, по слухам, отправился в Америку. Стоящие на рейде корабли не оформляют документы у капитана порта. Официально они считаются в море. Поэтому деталей дальнейшей судьбы турецкого адмирала не знал никто. Сергей вышел из порта через день после исчезновения турецкого адмирала. Дела потребовали не три, а четыре дня. Вечером, в день прибытия в Амстердам, он получил коллективное приглашение от банкиров города. Причина приглашения и тема обсуждения были предсказуемыми:
– Уважаемый граф, нам не нравится ваше желание раскачивать биржу. Вы откровенно пользуетесь преимуществом пиратской добычи.
– Уважаемые господа, преимущество пиратской добычи выражается в продаже товаров по демпинговым ценам. Я свои товары дешево не продаю и ваше обвинение беспочвенно.
– Но вы не отрицаете того, что раскачиваете биржу?
– Конечно, не отрицаю. Я и мои люди раскачивали и будут раскачивать биржу. Мне это выгодно.
– Но ваши действия делают торговлю нестабильной. Мы все несем некоторые потери.
– Каковы ваши предложения?
– Мы дадим вашему банку статус легального аутсайдера.
– Это предложение меня не устраивает. Я согласен только на статус ассоциированного члена.
Зал удивленно замолчал.
– Вы представляете, сколько стоит этот статус? Вы предлагаете просто поделиться с вами этими деньгами?
– Не надо усложнять вопрос. Я не предлагаю вам отдать мне часть вашей доли. Проще увеличить пакет акций биржи.
– Неприемлемо! Акции биржи подешевеют.
– Не спешите так говорить. Увеличение количества акций будет компенсировано участием моего банка как ассоциированного члена.
– Вы должны будете еще доплатить!
– Назовите, пожалуйста, хоть одну причину, по которой мне будет выгоднее доплатить, а не раскачивать биржу. Я имею хорошие деньги от нестабильности на бирже.
Банкиры взяли тайм-аут на два дня. Но было изначально понятно, тайм-аут нужен для решения технических вопросов. В свою очередь граф Алексеев пригласил банкиров для обсуждения деликатного и взаимовыгодного вопроса. Приглашение заинтересовало банкиров. Обсуждать реализацию турецких призов или пиратских набегов граф не собирался. Они уже знали о его способности делать это самостоятельно.
На следующий день собрались в зале совещаний при офисном здании Петра. Оно носило название «Русский коммерческий центр». Сергей вместо предисловия поставил на стол несколько плоских шкатулок и предложил гостям ознакомиться с содержимым. Внутри лежали алмазы, много алмазов. Банкиров, конечно, алмазами не удивить. Убедившись в том, что все ознакомились с содержимым, граф сказал:
– Зимой я организовал экспедицию в Африку, и вы видите ее результаты.
Банкиры снова взяли алмазы в руки для примерной оценки стоимости. Они возьмут эти камни на реализацию, сделка будет выгодной.
– Я не прошу вас взять эти алмазы на реализацию. Обработать и продать их я вполне способен самостоятельно. Я не могу без вашей помощи освоить алмазные копи.
– Вы предлагаете нам принять участие в разработке месторождения алмазов? Но почему?
– Эти камни просто собраны на поверхности земли. Как только мой корабль привезет первый миллион карат, вся Европа бросится на поиски месторождения.
Сергей по очереди посмотрел в лицо каждому банкиру.
– Я думаю, вы понимаете, что искать алмазы будут солдаты с пушками. В результате у меня не будет ничего.
– И все же почему вы обращаетесь к нам?
– Россия не имеет флота и не может защитить мои интересы. Англия занята войной в Индии и Америке, во Франции революция.
– Вы не сказали про Испанию и Португалию, в Испании у вас хорошие друзья.
…Португалия еще сто лет будет оставаться в ряду значимых европейских стран. Экспорт революции из Франции пошатнет экономику страны. Но португальцы будут продолжать активную колониальную политику до конца XIX века. Захватят достаточно богатые регионы в Африке. Даже в XXI столетии португальцы будут владеть китайской колонией Макао, хотя официально вернут территорию КНР. Португальцы упорно сражались за африканские колонии Мозамбик, Бисау и Ангола. Но слишком большая пропасть между знатью и народом сделала государство политически нестабильным.
Африка – богатейший континент на планете. Богатейший по полезным ископаемым. Особенно по золоту и алмазам. Богат континент и биологическими ресурсами. Но полезные ископаемые – в руках единиц. На плодородных землях «национальные парки» заокеанских хозяев. Многочисленные туристы и систематическая скрытая реклама приносят высокую прибыль. В этих парках самим неграм можно находиться только в качестве водителей автобусов или охранников. В результате жители континента сосредоточены в регионах, где сбор урожая возможен раз в десять лет…
– Испания и Португалия далеко от России, с Голландией нас связывают многолетние отношения, в Амстердаме у меня банк и «Русский коммерческий центр».
– Где находится месторождение?
– Это не одно месторождение, а группа, я бы даже сказал – цепь месторождений. Все расположено вблизи Капской республики.
– Как далеко от Капштадта?
– Примерно пятьсот километров.
Банкиры принялись обсуждать выгодное предложение. Капская республика основана в XVII веке. Никого не интересовало, как живут там крестьяне. Занимаются своим крестьянским делом и снабжают транзитные корабли свежими продуктами. Что еще надо? Корабли по пути в Индийский океан или обратно заходили в Капштадт для отдыха. Занимались ремонтом или пополняли запасы воды и продуктов. Больше ничем эти земли не были известны. Если не считать того, что любой голландский крестьянин мог бесплатно туда уехать. Опорная база для строительства и развития алмазных копий уже есть. А это самое главное, остальное – дело техники и времени.
– Ваши условия нашей совместной деятельности?
– Моя доля при нулевом участии – десять процентов.
– Вы хотите получить десять процентов прибыли, не вкладывая ничего?
– Абсолютно правильно. На сегодняшний день у меня двести двадцать человек просто ходят по земле и собирают алмазы.
Граф подал знак Петру, и на стол поставили сундук.
– За три месяца они собрали более ста тридцати тысяч карат, – граф открыл сундук.
Присутствующие непроизвольно встали, их взгляды устремились на алмазы. Неотразимый аргумент, затраты ноль при невероятной прибыли.
– Еще какие условия?
– Я снаряжал экспедицию совместно с арабами. Они требуют один процент при нулевом участии.
– У арабов сколько рабочих?
– Поисками алмазов занято примерно триста человек.
– Это все?
– Нет, я привез их деньги. Взнос на организацию совместной компании.
– Что еще можете сказать?
– Я беру на себя поставку оружия.
– Там агрессивные племена?
– Нет, совершенно спокойные кочующие охотники. Наши ковыряния в земле их не интересуют.
Возможно, обсуждение условий создания компании продолжалось бы намного больше трех дней. Но блеск алмазов и сообщение о пяти сотнях собирателей подстегивали банкиров. Они физически ощущали, как их карманы худеют от промедления. Собрались на учредительное собрание. Сергей представлял себя и арабских компаньонов. После прочтения согласованного устава компании, начали делать взносы. Банкиры вносили от трехсот пятидесяти тысяч гульденов до полумиллиона. Коллективный взнос арабов составил семьсот пятьдесят тысяч гульденов. Взнос графа Алексеева составил полтора миллиона гульденов плюс десять процентов от всего уставного капитала. «Тульский банк оружейников» получил право назначать своего директора в созданной компании. Это право сохранится навсегда. Сергей не стал откладывать дело в долгий ящик и представил банкирам директора Роберта де Рбирса.
За время подготовительных работ по организации алмазодобывающей компании как-то незаметно прошло получение статуса ассоциированного члена биржи. Граф успел обсудить со своими помощниками основные рабочие пункты. Составили общую стратегическую линию торговли зерном. Внесли уточнения в планы продаж призовых грузов. Товары с захваченных английских кораблей Сергей выдавал за турецкие трофеи или за выгодно купленные на рынке Танжера. Письма пленных купцов клерк передал на одно из английских судов. Скоро на острове начнется переполох.
Англичане – родоначальники «официального пиратства». Но после тяжелых поражений от французских пиратов в XIX веке англичане выступят с инициативой международного соглашения о запрете любого вида пиратской деятельности. Голландцы пиратством как таковым никогда не занимались. По их законам любое купеческое судно под флагом Голландии имело право на вооружение. Капитаны имели право атаковать врага согласно с законами страны. Более того, после вынесения запрета другим странам выходить из Атлантического океана голландские купеческие корабли были просто обязаны атаковать корабли под чужим флагом.
Сергей на «Афродите» отправился вдогонку галеонам Хаки Котлу. В Тронхеймс-фьорд корабли вошли в общем строю. Большие глубины позволили швартоваться прямо к каменистому берегу. Спустили шлюпки, моряки отправились изучать побережье. Выходы руд обнаружили через десять дней. К этому времени подыскали удобное место для строительства крепости и заводов. Недалеко можно было заложить и верфь. Хаки Котлу сердечно попрощался с графом. Теперь они смогут встретиться не раньше чем через год.

Императрица никак не могла принять решения. В Петербург несколько раз приходили сообщения о поимке и казни графа Алексеева, но на этот раз сообщение было достоверным. Французский посол в Стамбуле встретился с плененным графом и имел возможность поговорить с ним более часа. Письмо посла с описанием встречи любезно переслали Екатерине. Кроме описания самой встречи и разговора с графом Алексеевым в письме описывалось мужество графа во время казни. Пойманного пирата сначала посадили на кол. Через три дня полуживого сняли и отрубили голову. Отрубленную голову повесили у городских ворот.
Екатерина посмотрела на посапывающего во сне Васильчикова. Этого красивого юношу она полюбила всем сердцем и как могла баловала. Подумала о том, что граф Алексеев был ненамного старше – и умер такой ужасной смертью. По договору с покойным, она должна получить половину всех призов. Из списка привезенных товаров, который она получила из таможни форта Кроншлот, ее интересуют только пушки и медь. На складах убитого графа в городе Сясь лежало две тысячи новых латунных пушек. Они были необходимы на юге. Война с Турцией развивалась успешно для русской армии. Добавление такого количества орудий серьезно повлияет на исход сражений. Чугунные пушки не долговечны, после интенсивной стрельбы дают трещины, а латунные практически не знают износа.
Спрашивать совета у этого мальчика не имеет смысла. У него мало опыта, и дельного совета он не даст. Но Григория она в Петербург не пустит. Надоели его выходки ревнивого мужа, однажды в гневе он ее даже побил. Намного лучше с этим ласковым юношей. Со временем из него получится толковый помощник и советник. Пусть спит, а ей пора одеваться. Сегодня придется поговорить о создании попечительского совета над имуществом графа Алексеева. Пожалуй, в первую очередь надо забрать медь и отправить на Литейный проспект. Литейщикам потребуется время для оценки качества меди. Жалко Алексеева, сведущий в науках человек и талантливый изобретатель. Понесла его нелегкая в это Средиземное море!
В кабинете ее ждал секретарь, на столе разложены письма, прошения и деловые бумаги.
– Сколько человек ждут приема? – спросила она секретаря.
– Все как обычно, да гонец ночью из Кронштадта прибыл.
– С чем гонец? Какие новости могут быть с гонцом из Кронштадта?
– Граф Алексеев со своими кораблями возвращается.
– Алексеев?! Зови гонца немедля!
В кабинет вошел мичман и передал пакет от коменданта форта Южного фарватера. Секретарь вскрыл пакет, Екатерина взяла депешу. Комендант форта доносил, что ночью в Петербург прошел корвет «Афина» под командованием отставного лейтенанта Иллариона Афанасьевича Писарева. По словам Писарева, граф Сергей Николаевич Алексеев замыкает конвой призовых кораблей.
– Ты знаешь, что написано в депеше? – спросила Екатерина.
– Содержание депеши мне неизвестно, ваше величество.
– Кто из офицеров был на «Афине»?
– Я командовал досмотровой командой и был на борту корвета «Афина».
– С кем разговаривал, что слышал?
– Я знаю всех офицеров «Афины», а разговаривал с лейтенантом Илларионом Афанасьевичем Писаревым и старшим офицером мичманом Александром Крюммером.
– Что они сказали про графа Алексеева?
– Граф Алексеев с частью кораблей зашел в Амстердам для переговоров с голландскими банкирами. Он нашел в Африке алмазные копи и хочет продать их голландским купцам.
– Граф Алексеев был в Африке?
– Нет, офицеры корабля говорят, что граф снаряжал экспедицию на поиски алмазов. Экспедиция нашла копи недалеко от Капштадта.
– Сколько кораблей сопровождала «Афина»?
– По южному фарватеру прошло двадцать три корабля с захваченными турками, всего, говорят, захватили 42 379 человек.
– Это целый город! – удивилась Екатерина.
– Офицеры хвастали, что захватили турецкий город в Адриатическом море.
– В Адриатическом море? Прохор, – императрица обратилась к секретарю, – зови в кабинет Бецкого, Муравьева, Агафонова, кто там еще с докладами ждет, пусть послушают новости.
Шестеро сановников, которые каждое утро приходили с докладом, быстро вошли в кабинет и устроились на своих традиционных местах.
– Вы слышали про Алексеева? – спросила сановников Екатерина.
– Да, матушка царица, – за всех ответил Панин, – успели задать несколько вопросов.
– Слышали, сколько человек он везет?
– Слышать-то слышали, да где он столько земли возьмет? Надорвется он с ними, будут иноземные бродяги по нашей земле ходить.
– Чем еще похвалялись на «Афине»? – обратилась Екатерина к мичману.
– Две турецкие эскадры в плен взяли. Но это врут! Двумя корветами турецкий крейсер не взять, про эскадру и говорить нечего.
– «Афина» провела только двадцать три корабля или были другие корабли?
– Прошли корабли и Кронштадтским фарватером, но там досматривают с форта Кроншлот. Думаю, много кораблей Северным фарватером прошли.
Сановники переглянулись.
– Я уже на берег с депешей высаживался, а новые корабли все подходили.
– Спасибо, голубчик, свободен, – сказал мичману Елагин.
– Что скажете об услышанном? – спросила Екатерина.
– А что тут говорить? Вернется Алексеев и отдаст половину награбленного добра. Потом сделаем сыск, и если утаил, то и остальное заберем, – сказал Муравьев.
– Ты сам на двух кораблях в Адриатическом море пограбить турок не хочешь? – потемнев лицом, спросила Екатерина. – Ты какой сыск устраивать собрался? Он у тебя деньги в долг брал? Или я без памяти казенные деньги ему дала? За то, что сам добровольно даст, я должна в ноги ему поклониться. Теми пушками, что у него на складе лежат, можно десять крепостей вооружить.
Жадность чиновника безмерна. Никого не интересует, как деньги заработаны. Главное в том, что у других много денег. Я начальник, а денег у меня меньше! Чем больше начальник, тем больше денег он хочет. Примечательна история с первым миллионером горбачевского периода. Человек честно заплатил партвзносы в сумме три миллиона советских рублей. Не с трех миллионов рублей, а три миллиона рублей. Чиновники бурно возмущались. Как это он смог заработать такие деньги? Это нечестно! У него деньги есть, а у нас денег нет. Деятельность человека без суда была признана спекуляцией. Деньги конфискованы решением чиновников. Честный коммунист изгнан из партии как порочащий идеалы этой самой партии. Но это другая история.
Весть о возвращении графа Алексеева взбодрила императрицу. Он был единственным из известных ей дворян, кто никогда ее ни о чем не просил и не жаловался на жизненные проблемы. Всем всегда что-то было надо от нее, хоть маленькую, но подачку. Алексеев, наоборот, предложил изменения, когда она уже не может своим личным решением что-то дать. Земель у нее уже нет, казенные крестьяне получили свободу – Екатерине такие изменения понравились. Да, она из бедного княжества, где считали каждый пфенниг. Она привыкла жить расчетливо, по средствам. Ей не нравилось, когда гвардейские офицеры за неделю тратили свое жалованье. Но это вынужденная мера, ее окружение специально подбивало гвардейцев на банкеты. Денег не хватало на выплату жалованья. Требовалось любыми путями вернуть серебро в казну. Ее офицеры получали денег в четыре раза больше, чем немецкие офицеры. Но она боялась своих гвардейцев, помнила участь мужа. Понимала свою зависимость от гвардии, которая при желании с легкостью уберет ее с трона.
По Неве, смешно и нелепо шлепая колесами и поднимая фонтаны брызг, бегали непонятные кораблики с забавными именами: «Катя», «Катенька», «Катюша», «Кадри», «Катрин» и «Кати». Эти кораблики появились в реке сразу после ледохода. Они бегали вверх-вниз по реке, таская за собой купеческие корабли. Брали парусники на рейде Кронштадта и тянули их к бирже или на Ладогу. Обратно возвращались с кораблями, груженными пшеницей или железом. Первое появление забавных корабликов вызвало в городе бурю эмоций. Жители собирались на набережных Невы толпами и быстро прозвали эти юркие кораблики «котятами». Для Екатерины было очевидно авторство этих кораблей и смысл забавных имен. Поэтому, когда Адмиралтейство попросило разрешения на покупку одного такого корабля для изучения их возможного применения в военных целях, уверенно ответила:
– Нет, эти корабли не стоят внимания Адмиралтейства. Вы узнаете, когда действительно будет что-то важное.
Сейчас она наблюдала, как маленький кораблик тянул против течения сразу два парусника. Люди на набережной что-то кричали и свистели. «Наверняка к себе в Сясь призы тянут», – подумала императрица.

Тимофей и Иосиф Аврумович сидели за столом в новом здании управления заводами в Нижнем Новгороде. Они продолжали изучать списки доставляемых в Россию призовых грузов, прикидывали варианты реализации. Тимофей начал лысеть, как подначивал Иосиф Аврумович, потому, что головой надо думать, а не рвать на ней волосы. Хотя сам Иосиф Аврумович был готов рвать волосы где угодно. Деньги уходили, как лавина. Одно предстоящее размещение пятидесяти тысяч человек заставит и полысеть, и поседеть одновременно. Это не считая залповых затрат на строительство в Нижнем Новгороде верфи и расширения заводов.
Они получили от хозяина письмо с предписанием немедленно ехать в Нижний Новгород и ждать буксирное судно из Сясь. Буксир доставит сундуки и дальнейшие инструкции. По планам хозяина, центр их производственных сил переходит в этот город. Заводы в Туле больше людей получать не будут. Зато в Нижнем Новгороде надо строить завод по производству металлообрабатывающих станков. Данная новость привела в восторг только Варфоломея Сидоровича. По мнению технического директора, оснащение заводов новыми станками увеличит конечный выпуск продукции сразу в два раза.
Обоим руководителям скучать не приходилось не только потому, что они изучали возможности города с точки зрения развития производства. Оба пользовались случаем для детального обсуждения различных вариантов стратегических решений. Снова были вынуждены согласиться с правильной линией хозяина по выбору города для строительства заводов. Люди охотно ехали сюда жить. Уральским заводам удобно доставлять железо. Покупателям удобно забирать свои товары. Количество переселенцев из Европы стабильно повышалось. Данные по апрелю еще не готовы, но в марте было триста двадцать семей. Следовательно, летом начнется развитие и расширение завода в Екатеринославе и шахт у Дона. Придется расширять рудник в Кривом Роге. Летом закончить железную дорогу для доставки угля. Западная часть дороги уже нормально работала.
На улице послышался шум и крики. Иосиф Аврумович подошел к окну, его натура не позволяла оставаться равнодушным ни к одному событию.
– Тимофей! Смотри скорее! Тимофей, да подойди ты к окну! – закричал банкир.
Однако Тимофей давно привык к подобной реакции банкира на самые незначительные события и продолжал размышлять над бумагами. Иосифа Аврумовича возмутило подобное равнодушие, он потянул исполнительного директора к окну.
– Это надо видеть! Я никогда не прощу себе, если ты пропустишь это зрелище.
Тимофей нехотя поддался и выглянул в окно. На улице собиралась толпа, которая что-то оживленно обсуждала. Некоторые люди даже кричали, и все смотрели на реку. По реке плыл непонятный кораблик с высокой трубой и водяными колесами по бокам. Время от времени над корабликом появлялось облачко пара и раздавался звук парового гудка. Тимофей позвонил в колокольчик и сказал вошедшему секретарю:
– Посылай людей на берег за сундуками.
– Как называется судно, с которого надо забрать груз?
– Такое судно на всю Волгу одно, не ошибутся.
Секретарь пожал плечами и вышел.
…Причалы Нижнего Новгорода протянулись на километры, иногда нужное судно ищешь часами.
– Давай деньги на верфь, Иосиф Аврумович. Эти паровые кораблики позволят тебе обшить кабинет золотыми листами.
– Ты знаешь только слова «давай деньги». Если я тебе дам деньги, то золотом будут обшивать мой гроб.
– Но ты согласен, что строить эти кораблики – прямая выгода?
– Сколько паровых двигателей делает наш завод?
– Здесь, в Нижнем Новгороде, двенадцать двигателей в день.
– Сколько таких корабликов собираешься делать?
– За три дня один кораблик. Через год.
– Вымогатель ты, Тимофей! Я на тебя хозяину буду жаловаться, получишь ты деньги, но только под смету.
Выгоду понимали оба. Маленькие размеры и налаженное производство паровых котлов и машин позволит быстро освоить массовый спуск на воду эти забавных судов. Как экономисты, они предпочитали продавать продукцию внутри страны. И продукция, и деньги остаются в России, что в свою очередь создает новую продукцию и новые деньги. Каждый акт внутренней торговли увеличивает экономику государства на величину сделки, продажа на экспорт усиливает экономику на величину налога.
Портовые грузчики заносили в кабинет тяжелые сундуки. На третьем десятке сундуков с грузчиков валил пар:
– Вы что, камнями их загрузили? На вид маленькие, а по весу неподъемные, – вытирая пот, возмущенно сказал один из грузчиков.
Тимофей равнодушно пожал плечами, но Иосиф Аврумович не смолчал:
– Я тебе за эти сундуки как за золотые заплатил, а ты все возмущаешься. Может, тебе еще и водки налить?
– Не, водки не надо. Или водку пить, или работать, любителей водки и в бурлаки не возьмут.
Капитан буксира пересчитал все ящики и начал показывать восковые и сургучные печати. Проверив сохранности печатей, передал ключи и протянул на подпись бумаги.
– Какие баржи на Сясь тянуть? – спросил капитан.
– Возле наших причалов дом стоит, спросишь управляющего, он тебе покажет.
Иосиф Аврумович кругами ходил вокруг сундуков и нервно смотрел на Тимофея, который неторопливо раскладывал на столе ключи согласно выбитым на них номерам.
– Как ты думаешь, что в этих сундуках? – спросил Иосиф Аврумович.
– Похоже, документы. Возможно, отчет о набегах и списки всего захваченного добра.
– Я думаю, что закладные и долговые расписки. У хозяина теперь много должников.
Тимофей кивнул на дверь, и Иосиф Аврумович запер изнутри. Подошли к сундуку под номером один и аккуратно сняли печати. Ключ легко повернулся, оба подняли крышку. Молчали долго. Тимофей опустил крышку и открыл дверь:
– Нам чаю, и мы заняты с этими отчетами на весь день. Обед из трактира через три часа.
Снова заперлись и начали аккуратно открывать все сундуки. Блики майского солнца играли на потолке причудливым разноцветным узором.
– Где он все это взял? За эти камни можно купить половину России.
Иосиф Аврумович внимательно читал письмо графа, которое лежало в первом сундуке. Затем передал письмо Тимофею и начал задумчиво перебирать камни, большинство из которых можно было взять только двумя руками.
– Ты знаешь, он прав. Нельзя их продавать и нельзя их никому показывать еще двести лет.
– Кому поручим это дело?
– Сегодня отправлю письмо Исааку. Пусть сын занимается этими камнями, надо будет внести изменения в проект нашего банка в Нижнем Новгороде.
– Как думаешь достроить хранилище? Стены уже готовы.
– Сделаем «хитрую» комнату на третьем этаже рядом с кабинетом управляющего. Я перееду жить в этот город, и буду управлять всеми банками отсюда.
– Каждому камню надо сделать свою коробку со стеклом.
– Да, все камни разложим по отдельности на стеллажах. Строители будут уверены, что делают архивный зал.
– Коробки для каждого камня закажем в Сяси.
Тимофей прошел еще раз вдоль сундуков. Только семь сундуков с золотыми монетами и четыре сундука с мелкими камнями. Остальное все в хранилище.
– Получается, что на ювелирный завод эти одиннадцать сундуков поедут.
– Ты забыл про тридцать тысяч карат алмазов, которые привезет сам хозяин.
– Сколько это денег? Примерно.
– Можешь строить любые заводы и железную дорогу хоть до Москвы.
– Как думаешь, украшения быстро продадим?
– Ювелиры успевать не будут. Дворяне и купцы в очередь встанут.
– Завтра поеду в Тулу и эти одиннадцать сундуков с собой возьму. После приезда хозяина покажу камни нашим компаньонам да уважаемым людям.
– Не спеши, подожди алмазов.

Екатерина ждала курьера из Кронштадта. Прошла неделя, а корабля графа Алексеева нет. Правда, по доносам, призовые корабли продолжали проходить по Неве на Ладогу. Некоторые уже вышли обратно, загруженные зерном и другим товаром. Панин докладывал о желании европейских послов встретиться с графом Алексеевым. Вся Европа говорила о создании огромной алмазодобывающей компании «Де Рбирс». Всем хотелось узнать о местонахождении богатых копей. Расстояние пятьсот километров от Капштадта ни о чем не говорило. Это место можно искать всю жизнь. Если ее, эту жизнь, сразу не прервут злобные негры или дикие звери, змеи или крокодилы. Подстегивало нетерпение и прибытие в Петербург представителя новой компании. Он тоже ждал графа, но уклонялся от всех встреч и жил в доме управляющего «Тульского банка оружейников».
…Каждое утро императрицы начиналось в рабочем кабинете с докладов сановников и обсуждения важных вопросов. Если оставалось время или у нее было желание, то принимала просителей. Остальную часть дня она посвящала себе, своему желанию и хотению. Сегодня ей хотелось прокатиться по Неве. Но день с утра не задался, завтрак подавали небрежно, одевали ее суетливо. В кабинете вместо секретаря стоял дежурный по комнате просителей.
– Где секретарь? – спросила Екатерина.
– Наверное, вместе со всеми в окно смотрит, – неуверенно ответил дежурный.
– Как это в окно смотрит! – возмутилась императрица и вышла из кабинета.
Приемная была пуста. Никого не было, ни сановников, ни слуг. Никого. Екатерина быстрыми шагами пошла через залы дворца и увидела всех столпившимися у окон.
– Вы что здесь делаете? – почти крикнула Екатерина.
– Ты посмотри, что делает! Ты посмотри, каков подлец! – к ней подбежал Муравьев и повел к окну.
На дворцовой площади ровными линиями стояли ряды пушек. Новых, блестящих золотом пушек. Эти пушки сплошным барьером рассекали площадь от Невского проспекта до Невы. Между пушками горами лежал шелк. Белые горы шелка. Со стороны Миллионной улицы въезжали телеги со слитками серебра. Плотно одна к одной выстраивались от пушек и шелка к Зимнему дворцу и Генеральному штабу.
– Бецкий! Семеновский, Измайловский и Морской гвардейский полки в ружье и поставить в оцепление! А ты, – она обернулась к Муравьеву, – не любопытную бабу изображай, а готовь встречу героя в Георгиевском зале!
Екатерина повернулась и пошла в кабинет.
– Тебе чего? – заметила идущего следом дежурного.
– Так от графа Алексеева посыльный, лейтенант Писарев, время аудиенции просит назначить. Ну, граф Алексеев просит аудиенции и время, когда… – совсем сбился дежурный.
– Прошу графа Алексеева с офицерами в гости к четырем часам после полудня, – громко и с улыбкой сказала Екатерина.
– Панин! Прошу послов иностранных известить, пусть позавидуют!
По дороге в кабинет она увидела Павла, который в бинокль что-то рассматривал на Неве. Екатерина подошла к сыну и обомлела. Напротив дворца, закрывая вид на Петропавловскую крепость, в два ряда стояли огромные корабли. Выше и ниже по реке, скрываясь за поворотами Невы, стояли крейсеры. На фоне этих гигантов стояло два маленьких беленьких кораблика. «Афина» и «Афродита». За кормой гигантов свисали спущенные и завязанные в узел турецкие флаги. На гафеле развевались андреевские.
– Надо послу Швеции это показать, – услышала Екатерина голос Елагина, – теперь наш флот вчетверо сильнее шведского.
– Жаль, что я не могу воевать под командованием графа как частное лицо, – сказал Павел.
Екатерина посмотрела на Дворцовую набережную, переполненную восторженной публикой. К набережной плотно, борт к борту, ошвартованные баржи стояли, загруженные медью.
– Ваше величество, посмотрите на причал Петропавловской крепости, – сказал Павел.
Императрица пыталась рассмотреть, но из-за строя кораблей и леса мачт ничего не увидела.
– Что там? Я не вижу.
– Там стоит галеон с серебром. Это все, что он себе взял.
Для Павла и Екатерины десятки тысяч пленных и десятки тысяч тонн различных товаров ничего не стоили. Золото и серебро они понимали, все остальное удел купцов.
– Ты откуда это знаешь? – спросил Елагин.
– Утром увидел корабль у Петропавловской крепости и послал офицера узнать. Это галеон казненного пирата. Он отбил корабль у турецкого адмирала, загрузил серебром и просит разрешение передать серебро на монетный двор в обмен на восемьдесят процентов денег по весу.
Екатерина и Елагин переглянулись.
– Прикажи найти Муравьева, – сказала Екатерина, – да покажи и расскажи ему о галеоне, а то жаден чрезмерно.
– Павел, – она повернулась к сыну, – какой у Алексеева воинский чин?
– Никакого, он у тебя ни одного дня не служил.
– А раньше, в каких чинах был?
– Капитан первого ранга, следующим должен был быть контр-адмирал, но чин задержали. Он от обиды приехал в Россию.
После обеда Екатерина снова подошла к окну. На Дворцовой площади остался узкий проезд от Генерального штаба. Все остальное место было занято серебром. Телеги с серебром стояли на Миллионной улице, на Дворцовой набережной. По словам гвардейских офицеров, телеги уже составляли на Марсовом поле. Весь город сбежался посмотреть на турецкое богатство. Все обсуждали героические битвы графа. Как он первый бросался на турецкие корабли. В одиночку перебил экипаж турецкого флагмана, где все матросы были гигантами двухметрового роста и убивали врагов ударом кулака. Герой-граф отрубил головы целой тысяче гигантов и привел на цепи их адмирала. Этого адмирала потом водил на цепи по всем европейским столицам и в Амстердаме продал в Кунсткамеру. В каждой группе был рассказчик, у которого на кораблях графа служил родственник или друг. О богатствах говорили мало, чего говорить о богатстве, когда вот оно, на виду. Все знают, что половину граф отдает царице. Вторая половина добычи принадлежит графу. А если прибавить цену за пушки да горы шелка для платьев царицы, то гора серебра, которую граф должен отвезти в свое имение в Тамбов, потребует строительства специальной башни.

Приглашенные начали съезжаться в Зимний дворец с двух часов дня. К трем часам все уже съехались. Разговоры вельмож не отличались разнообразием. Говорили о богатстве графа Алексеева. О его удачном походе в Средиземное море и предстоящем приближении ко двору. Всем было интересно, какой пост займет граф, как будет себя вести. Никто не мог вспомнить характер графа Алексеева. Екатерина стояла у окна при «параде» и ждала графа. Вот под аркой Генерального штаба показалась карета. За каретой спокойным и широким шагом шел граф в окружении своих офицеров. За ним двигались еще телеги! Только телеги, груженные золотыми слитками! Золотой груз с двух сторон сопровождали моряки «Афины» и «Афродиты». Процессия вошла во двор Зимнего дворца. Возничие выпрягали и выводили с площади лошадей. Императрица еще постояла, глядя на строящихся в каре моряков, и пошла в Георгиевский зал.
Через минуту послышались шаги, и в зал вошел граф. За ним следовали офицеры. Они прикрывали белым шелком какой-то сюрприз. Алексеев остановился за два шага до возвышения трона и доложил:
– Ваше императорское величество, набег на турецкие тыловые линии снабжения прошел благополучно. Вот полный рапорт о результатах набега, – и протянул стоящему справа от трона Васильчикову толстую книгу в кожаном переплете.
Однако Екатерина поднялась с трона, подошла к краю возвышения и сама взяла книгу. Затем сняла перчатку и протянула руку для поцелуя. Сергей посмотрел ей в глаза и поцеловал руку.
– Что просишь? – спросила императрица.
– Прошу о милосердии твоего сердца.
У Екатерины удивленно поднялись брови.
– Приюти обездоленных детей царя земель Мали.
Сергей сделал шаг в сторону. Офицеры сдернули шелковое покрывало и все увидели трех негритянских девочек и одного мальчика. Дети-погодки, от пяти до восьми лет. Девочки в белых шелковых платьях с огромными белыми бантами. Мальчик в черном камзоле, белых лосинах и белой рубашке с жабо. Но не все присутствующие рассматривали детей. Большинство уставились на носилки, в которых художественной горкой лежали золотые драгоценности тонкой арабской работы.
– Какие милые дети, подойдите ко мне.
Малыши прошмыгнули мимо офицеров и почти подбежали к Екатерине. Сразу стало видно, что носилки держат офицеры. Императрица улыбнулась детишкам и спросила:
– Как они к тебе попали?
– На землях Мали война. Царь убит. Его детей захватили работорговцы. Я их выкупил и привез в Россию, а как воспитывать детей царских кровей, не знаю.
– Не волнуйся, Алексеев, воспитаем детей как надо, – и подала знак фрейлинам.
Детишки с восторгом разглядывали великолепие Георгиевского зала. Улыбающиеся фрейлины, взяв детишек за руки, повели к выходу по центральному проходу зала.
– Ваше императорское величество, мне выдался удачный случай захватить дворец арабского шейха, позволь преподнести драгоценности из его сокровищницы.
Офицеры поставили к ногам Екатерины носилки, блики драгоценных камней заиграли солнечными зайчиками на лице императрицы, высветив довольную улыбку.
– Что еще просишь?
– Прошу дозволения снарядить в поход шесть кораблей с отходом в октябре.
Зал замер. Зачем?! Привезенных богатств и денег графу хватит на всю жизнь. А он снова в море, чудной, право. Сергей посмотрел в разгорающиеся гневом глаза Екатерины и, наклонившись к уху, опередил ее слова:
– Деньги нужны тебе, а не мне. Ты правишь огромной страной и армией, а я служу тебе.
Императрица, глядя прямо перед собой, сказала:
– Граф Алексеев, ты хорошо мне служишь, я разрешаю тебе собрать корабли во второй поход, – и, повернув к нему голову, добавила: – но не понимаю, зачем тебе во второй поход идти.
– Уж больно ярко трофейные турецкие пушки блестят. Пусть попугают своим блеском турецких солдат.
Екатерина и вельможи засмеялись шутке. В зал через боковую дверь вошел Павел и громко спросил:
– Скажи, граф Алексеев, почему половина захваченных тобой пушек имеет клеймо английских заводов? Англия вместе с Россией воюет против Турции?
– Пушки с клеймом английских заводов захвачены на турецких кораблях в Адриатическом море. Эти пушки везли из Венеции в Стамбул и Варну.
Сергей посмотрел на английского посла.
– Судовые журналы с этих кораблей у меня, и я передам их, если ваше высочество пожелает.
В рядах послов и вельмож началось шевеление и негромкие разговоры. Скандал! Англия объявила войну Турции и выступала союзником России. Сама, правда, не воевала, но готовила флот для вторжения в Средиземное море.
– Ты где был? – Екатерина тихо спросила Павла.
– Моряков, что во дворе в каре стоят, награждал. Каждому на шею серебряный крестик надел, даже мусульмане от меня святой крест приняли.
– Скажи, Алексеев, – заговорила Екатерина, – сколько золота ты мне привез?
– Двадцать восемь тонн, ваше императорское величество.
– Граф Алексеев! За верную службу жалую тебе чин капитан-командор и этот медальон.
Екатерина взяла с подушечки большой медальон со своим портретом, Сергей наклонил голову. Хоть императрица и стояла на возвышении, граф был выше ее. Украшенный драгоценными камнями медальон лег на грудь рядом с медальоном Павла. В России выше награды, чем медальон с портретом правителя, никогда не было.
– Господа офицеры! – обратилась Екатерина к офицерам кораблей. – Жалую вас очередными званиями.
Екатерина открыла книгу с перечнем захваченных трофеев. Титульный лист принес ее сердцу облегчение. Нет, она не жадная, сводный отчет на титульном листе указывал общую сумму трофеев, затем половину Екатерины, далее расходы на экипаж и содержание кораблей. Последней строкой шла доля Алексеева, всего двадцать семь процентов.

Примечания

Ахтерштаг  – веревка (штаг), которой крепится последняя мачта к корме корабля.
Александровск  – Александровский форштадт, город, в 1921 году переименован в Запорожье.
Баркентина  – тип трехмачтового парусного судна. На первой мачте прямые паруса, на второй и третьей мачтах – косые. Между мачтами также косые паруса – стаксели. Подобное парусное вооружение позволяет иметь хорошую скорость при любом угле направления ветра, вплоть до двадцати градусов к ветру. Другими словами, баркентина способна идти против ветра.
Бизань  – название третьей мачты корабля, если корабль имеет больше трех мачт, то бизанью называют последнюю мачту.
Боцманская дудка  – помесь свистка с дудкой, позволяющая подавать различные комбинации сигналов. На кораблях редко дают команды голосом – неправильно понятая команда может стоить жизни.
Грот  – средняя мачта корабля, если у корабля более трех мачт, то грот имеет номер: 1-я грот-мачта, 2-я грот-мачта и т. д.
Екатеринослав  – город, в 1926 году переименован в Днепропетровск в честь коммунистического лидера Г.С. Петровского.
Ислам-Кермен  – бывшая турецкая крепость, в середине XVIII века переименована в Каховку.
Капская республика  – после английской оккупации стала колонией Великобритании, и появился апартеид, до оккупации белые и черные крестьяне просто пахали землю.
Капудан-паша  – адмирал флота Турции.
Капштадт  – столица Капской республики, после оккупации город был переименован англичанами в Кейптаун.
Книппель  – две половинки ядра, соединенные полуметром цепи; беспорядочно вращаясь после выстрела, они срубают мачты, рангоут и такелаж.
Корвет  – самый маленький тип боевого корабля с незначительным вооружением, применяется для разведки и как посыльное судно. Конструктивно корвет может быть шлюпом, бригантиной или маленькой баркентиной.
Площадка салинга  – парусные корабли с высокими мачтами, имеют составные, соединенные из нескольких частей мачты, нижняя часть называется собственно мачтой, верхние носят название салинг, в местах соединения находятся площадки салинга.
Рангоут  – реи, гики, мачты и прочие деревянные приспособления для парусного вооружения.
Самбука  – тип средиземноморских военных кораблей, в основном алжирских или тунисских, с вооружением не более двадцати четырех пушек. Отличаются высокой скоростью и хорошей маневренностью.
Такелаж  – делится на «стоячий» и «бегучий», различные веревки и тросы, на изучение названий и назначений которых нужно потратить примерно год.
Топрик  – трос, крепящий верхушки мачт между собой.
Трисель  – прямой дополнительный парус, поднимается к ноку (концу) реи и носит название реи, к ноку которой прикреплен.
Фрегат  – тип боевого корабля, предназначенного для самостоятельного патрулирования и боя со слабо вооруженными кораблями противника.
Херсон  – крепость, построена в 1737 году канцлером Бироном. После Русско-турецкой войны возник город.
Шкоты  – веревки, которыми регулируют положение паруса относительно ветра.
Экипаж  – казармы для моряков.